Глава 12

 Такое многообещающее «Добро пожаловать» вызывает одно желание – бежать подальше, но големы-пауки под шуршание поршней входят в клетку и встают по бокам от меня. Пушинка становится невидимой. Выскочившая из спины паука механическая клешня охватывает что-то объёмное и незримое, поднимает на уровень шести красных глаз.

– Невидимость на территории Пат Турина запрещена. Первое предупреждение. В следующий раз вас ожидает умерщвление. Вы понимаете?

Вернув нормальный вид, Пушинка усиленно кивает. Клешня разжимается, отпуская её на каменный пол.

– А если кто-то из гостей попытается убить другого гостя? – интересуюсь я. – Что тогда?

– Нарушитель будет уничтожен, – скрипят пауки в один голос.

Понятно, почему Арендар оставил меня здесь: если ничего не нарушу, меня будут защищать.

– Покиньте зону прибытия, – требуют пауки.

Пулей бросаюсь к дедуле, но Пушинка подбегает к нему первая, поднимается на задние лапы и пристально разглядывает. На его сморщенной коже вместо старческой пигментации проступают золотые чешуйки и их контуры.

Он – золотой дракон?

Под присмотром големов вопросы, которые можно истолковать как попытку выяснить секрет обитателя Пат Турина, задавать не решаюсь.

В молчании мы покидаем этот зал, проходим по мосту над пропастью из труб и бочек. Молча же вступаем в гудящий круглый лифт с четырьмя сидениями.

– Пристегнись, – старичок усаживается и ловко закрепляет себя ремнями.

Я сначала пристёгиваю Пушинку, потом себя.

– Ну что, поехали! – Старичок тыкает тростью в кнопку на стене.

Гул нарастает до щекотки в барабанный перепонках. Лифт срывается вниз, проносится горизонтально, сворачивает, взмывает вверх, так что мы зависаем вверх головой, снова горизонтально, вниз, опять горизонтально, несколько поворотов и мощный толчок остановки, совмещённый с переворотом в вертикальное положение.

Как хорошо, что я не ела! Но желудок всё равно просится выскочить наружу.

– Иверги, – бубнит Пушинка.

А старичок смеётся:

– Отлично прокатились, бодрит. – Он выбирается сам и нас с Пушинкой расстёгивает. – Хе-хе, добро пожаловать в Пат Турин.

Двери открываются в просторную оранжерею, полную грядок и деревьев с овощами, ягодами и фруктами. Влажный воздух пахнет не цветами, а удобрениями.

– Питаюсь со своего огорода, – хвастается дедуля. – Проходи, сейчас чайку с мятой заварю и пообщаемся.

Големов вокруг вроде не наблюдается, и я шёпотом уточняю:

– А вы кто?

– Я? Хе-хе, – старичок бодро шагает по каменной дорожке между грядками. – Я – самый старый дракон Эёрана.

– Правда? – Шагаю следом за ним, а Пушинка – за мной.

– Правда. Хотя и стоит учитывать, что официально я давно покойный дракон. О моём здравии известно лишь Арену, так что когда покинешь Пат Турин – обо мне ни слова.

– Обещаю. Но кто вы? Вы золотой дракон? Родственник Арендара?

– Да. – Он распахивает дверь в стеклянной перегородке и пропускает меня в уютную комнату. Я бы сочла её гостиной, если бы не стол с механическими штучками, паяльником, инструментами. – Проходи в мою нору.

Лишь когда за мной и Пушинкой закрывается дверь, старик галантно склоняет голову:

– Видар Аранский к вашим услугам.

– Ви-дар? – Это имя всплывает в памяти, как и урок истории Гирола. – Видар Второй, дядя Карита Второго, убитого Культом?

– Да, племянничек своей наивностью задал мне работёнки. Я так-то не планировал ввязываться в управление империей, мне больше по душе магинженерия. – Он взмахивает в сторону стола с механическими штуковинами. – Тыквенный пирог к чаю будешь?

***

Просыпаюсь я в постели, растревоженная запахом жарящегося бекона, и не сразу понимаю, где нахожусь, потому что первые мгновения после сна кажется, я дома, просто дома.

Но я открываю глаза, и иллюзия развеивается: прямоугольная бежевая комната мне не знакома. Дома под потолком у нас не плавали магические сферы. В часах, катающихся по восьмёрке рельсов на стене, слишком много шестерёнок и циферблат на все двадцать четыре часа сразу.

Воспоминания о безумном вчерашнем дне, Видаре и чае с тыквенным пирогом, после которого меня так разморило, что уснула в кресле, вторгаются в мысли о разнице между моим Земным домом и этой небольшой комнаткой. Но последние побеждают, и я снова почему-то сравниваю: у меня кровать была низкой, с изящной резьбой в изголовье, а здешняя – высокий массивный прямоугольник из толстых брусьев. Дома одеяло и подушка были лёгкими, постельное бельё нежным, а здесь оно грубоватое, а подушка и одеяло набиты перьями, несколько из которых протиснулись сквозь пододеяльник и колют запястье. Хорошо ещё, я в платье. И хорошо, что знаю заклинание, которым платье можно разгладить.

Сев на постели, оглядываю деревянный пол, простой без изысков секретер, небольшой столик. Жалюзи из тонких деревянных планок на окне. Всё такое добротное, крепкое… и очень простое, что неожиданно для бывшего императора.

В приоткрытую дверь прорывается неистовое шипение – похоже, к бекону добавили яйца. И это до боли в сердце напоминает дедулю. Он часто готовил завтраки, и его любимое блюдо – яйца с беконом. Закрыв глаза, я некоторое время сижу, представляя, что сейчас выйду на нашу светлую кухню, и дедуля скажет: «Доброе утро, солнышко».

Но эти блаженные мысли слишком быстро сменяются тревогой за Арендара, и я подскакиваю с кровати: мне нужно скорее научиться управлять огнём, чтобы, как Арендар, сжигать вестников Бездны.

Все утренние процедуры я совершаю в небольшой ванной комнате, больше похожей на сортир в поезде старого образца: кругом сталь, железный унитаз, пол – решётка. Там-то и замечаю, что академический браслет пропал. Наверное, Видар снял его, чтобы меня не могли отследить, а может, это сделал ещё Арендар, просто я не заметила в спешке.

От этой ванной до кухни – коридор, левая стена которого частично состоит из стёкол. За ними – оранжерея с загоном в углу. Над металлическим ограждением торчит голова задумчиво жующей козы.

– Ты вовремя, – приветствует меня Видар и выкладывает на стол вилки с ножами. – Я уже собирался будить.

Я же смотрю на механические руки над плитой, выключающие огонь под большой чугунной сковородкой с яичницей. Рук шесть, и они выходят из общего центра с глазами на гибких шлангах. Один глаз выворачивается на меня и тут же вновь обращается на руки, тряпочками вытирающие брызги на плите.

Видар, тросточка которого приставлена к стене возле раковины, чуть прихрамывает, проходя к плите. Накладывает яичницу с ловкостью завидной для его дряхлого вида.

– Надеюсь, ты не против такого завтрака.

– Очень даже за. Вам помочь?

– Нет, садись, я сам. – Он выставляет тарелки на стол и усаживается. – Пришлось помучиться, настраивая големов, чтобы они могли вырастить хрюшек и сделать бекон. С курицами у них лучше получается.

Маленький голем, высотой сантиметров сорок, подползает к нам на гусеницах и заталкивает на стол тарелку с ломтиками ржаного хлеба.

– Приятель подсадил меня на это потрясающее блюдо, – Видар берётся за вилку и нож. – Правда, я до сих пор не научился обжаривать бекон, как Марджемир. Никак не могу правильно рассчитать время: то передержу, то недодержу.

Марджемир – вроде знакомое имя, но я слишком хочу есть, чтобы думать об этом. Отрезаю немного яичницы с вплавленным в него тёмным кусочком бекона. Вкус великолепный, но бекону чуточку недостаёт хрустящей корочки, которая отлично получается у дедули.

Попробовав бекон, Видар морщится:

– Не хватило секунд тридцати. На самом деле надо рассчитывать в зависимости от размера каждого кусочка. Я могу произвести необходимые расчёты для создания паука-голема, а яичницу с беконом как у Марджемира Флоса за добрую полсотню лет жарить не научился. Кулинарный талант или есть, или нет.

Что не мешает ему бодро приступить к завтраку. А у меня кусок в горле застревает, потому что вспоминаю это имя: Марджемир Флос – дедушка Элиды Флос, которую осудили за покушения на меня.

Бросив на меня короткий взгляд золотистых глаз, Видар взмахивает вилкой:

– Суд вспомнила? Да, нехорошо, когда ветви славного рода гниют. На каждый сам выбирает путь, тебе не стоит терять из-за этого аппетит, кушай, у нас сегодня много дел.

– А вы можете связаться с Арендаром? Узнать, как у него дела?

– Он жив, здоров и перетряхивает служащих дворца и придворных. Без Элора и его бешеного пса им трудно приходится.

– Бешеного пса? – Останавливаю вилку на полпути ко рту. – Разве у него есть собака?

– Халэнн.

– Аа… – Опускаю взгляд на тарелку. – Как он там?

– Неважно. Если силёнок хватит – выкарабкается. Собственно, пока он выведен из игры, Культ на него силы тратить не будет.

– Вы так спокойно об этом говорите…

– Я привык хоронить родных и друзей, – пожимает Видар плечами. – К тому же из принцев я лично знаю только Арена.

– Почему только он знает о вас? – Я наконец отправляю кусочек в рот.

– Когда его мать исчезла, он несколько раз сбегал из дворца на её поиски. Однажды его занесло в Пат Турин. Мне пришлось вытаскивать этого мелкого нарушителя из лап големов, тогда-то он меня и раскрыл. Я оставил его пожить у себя, мозги вправил, и после этого Арен принял исчезновение матери, а я привязался к мальчишке, что в моём возрасте довольно вредно, но в каком-то смысле всё же приятно. Ты ешь давай, нам ещё тренировки надо в мой график вписать. Не люблю, знаешь ли, нарушения режима.

Поняв намёк, утыкаюсь в тарелку. Как мир тесен. Арендар искал маму, а нашёл дедушку. И приятель этого дедушки – дедушка девушки, пытавшейся меня убить.

Снова принимаясь за почти идеальную яичницу с беконом, вспоминаю своего дедушку: чем сейчас занят? Прочитал ли ту часть письма, что адресована ему?

А Арендар сегодня завтракал или нет? Спал ли? Тревога холодом сжимает сердце.

– А если он съест что-то с вестником Бездны? – Я поднимаюсь из-за стола. – Нам же в еду эту тварь добавили.

– Это опасно только для тебя, потому что ты даже после изменения кровью останешься слабой. Внутри Арена такая тварь безобидно сдохнет, садись и ешь, пока не остыло.

Я сажусь. Но беспокоиться не перестаю – это выше моих сил.

***

– Применение драконьего огня, если разобраться, почти не отличается от использования стихийной магии, – объясняет Видар, опираясь на трость. – Для этого тоже надо обращаться к источнику, и, как и в случае со стихийными заклинаниями обычной магии, в стихию мы превращаем свою энергию. Только для активации требуется второй поток магии, и обычно мы совмещаем его с выдохом. Сначала, обратившись к источнику, создаёшь в целевой зоне концентрацию магии, а с выдохом, визуализируя его как искру, её разжигаешь.

И он выдыхает. Струя пламени зигзагом протягивается в воздухе и зажигает стоящую на горке кирпичей свечу.

– Здорово, – отзываюсь я из угла большого цеха, в который Видар привёл меня для тренировки.

– Вовсе необязательно, чтобы огонь шёл прямо от лица, но так передача импульса быстрее. Сначала тебе надо научиться создавать концентрат магии, потом разжигать её. Со временем ты будешь делать это практически одновременно. Температура выходящего пламени зависит от концентрации магии. Для уничтожения вестников Бездны подходит белое пламя. В тебе достаточно магии нашего рода, чтобы такое сделать, надо только научиться.

– А когда случился всплеск магии из-за эмоций, я горела вся.

– Это как раз активация пламени без выдоха. Родовая магия окружает тебя, ты её излучаешь, как солнце излучает свет. В стрессовой ситуации ты её просто воспламенила, но таким несистематизированным огнём не защититься и не атаковать, это просто трата сил, которая часто случается у молодых драконов. И ещё способ выплеснуть эмоции. Когда привыкнешь активировать пламя только по команде, это пройдёт. Хотя рецидивы при сильных эмоциях возможны даже у самых натренированных драконов. В общем, принцип я объяснил, тренируйся.

Выбравшись из своего угла поближе к центру, поднимаю ладонь вверх. Описание Видара похоже на инструкцию по созданию молнии, только там в целевой точке создаётся магическое напряжение, к которому пробивает заряд. И рядом с рукой, конечно, создать точку магического напряжения проще.

После стольких тренировок в академии сконцентрировать магию в сферу довольно легко. Набрав в лёгкие побольше воздуха, представляю, что он – та искра, что разожжёт магию. С выдохом над ладонью вспыхивает настоящий файербол. Только бросить его не могу, просто смотрю, как выгорает магия.

– Неплохо, – скрипуче отзывается Видар. – Только тебе надо научиться разжигать пламя на расстоянии от себя, чтобы не подпускать врагов.

На расстоянии… это тяжелее.

– Приступай.

Выбора нет, так что собираю волю в кулак. Я должна научиться всему быстро, мне нужно белое пламя, уничтожающее вестников Бездны.

***

Пламя на дальнем расстоянии становится упрямым. Чем больше площадь его использования – тем легче оно теряет температуру и, выжигая кислород, перекидывается на те участки, где по плану гореть не должно. Если в огнеупорной мастерской для тренировок такой сбой – пустяк, то в другом месте он может привести к пожару или навредить своим.

– Только полностью контролируемое пламя может быть эффективным оружием, – говорит Видар.

– Твоя воля ведёт его, будь твёрдой – и он подчинится, – учит Видар.

– На стадии обучения нельзя поддаваться эмоциям. Сначала ты должна научиться контролировать пламя в состоянии покоя, а потом уже, зная, как это делать, сможешь управлять им в состоянии нервного возбуждения. Поэтому все огорчения неудачами, честолюбивые желания научиться всему немедленно и прочую ерунду отбрось в сторону. – Он стукает тростью по каменному полу. – Есть ты и наполняющая тебя сила, которая хочет стать огнём. Теперь спокойно объясни ей, где она должна это сделать.

Хорошо ему об этом говорить, он-то давно научился. А мне тяжело успокоиться: то кажется, что я попусту теряю время, то одолевает беспокойство за Арендара, то убивает неуверенность в своих силах.

Но несмотря на всё это к концу дня получается создать небольшой щит из огня. Пока ещё бестолковый по словам Видара, потому что недостаточно плотный, но всё же это прогресс.

А вскоре меня ожидает прогресс иного рода – информационный. Самый старый дракон Эёрана знает самые древние его тайны.