Глава 3

– Арен! – кричу я, но грохот прибоя поглощает мой зов.

Море бушует, отзываясь на безумный гнев Арендара.

Перед ним возникает Халэнн. Световой шар из её лба влетает в золотую ауру, слабой искоркой добирается до драконьей головы. Халэнн ударяет по морде Арендара гибким, сверкающим уруми, вместе со стальными лезвиями Арендара шарахает разряд молний. Он выпускает из пасти крыло Элоранарра, то неестественно заламывается, опускается в кровавую пену воды.

А Халэнн бьёт его вспышками света в голову, хотя они почти сгорают в свете золотой ауры, ударяет уруми снова и снова, хотя вторая её рука безвольно болтается и, кажется, там открытый перелом. С морды Арендара капает кровь. Клацнув на Халэнн зубами, он снова порывается укусить Элоранарра, но магические и физические удары Халэнн отвлекают, он пытается схватить её и получает по иссечённому носу.

Я должна помочь ей! Образумить Арендара!

Но с обрыва нет спуска ни справа, ни слева: на всю обозримую длину пляжа ни одной тропки или лесенки.

Арендар выплёвывает на Халэнн сгусток огня, тот растекается по уплотнившейся серебристой ауре. Халэнн, звонко хлеща Арендара по морде, отступает. Он, норовя её укусить, слезает с Элоранарра на песок. Как животное. Словно и правда обезумел. И в горящих глазах ни капли осознанности.

Как же мне спуститься, добраться до него?

Идея приходит внезапно. Встав на край, одним махом вливаю всю магию источника в тело, укрепляя его, и шагаю вперёд. Сердце чуть не выпрыгивает, я по колени вбиваюсь в песок. Только что стояла наверху и уже внизу.

Звенят лезвия уруми, Халэнн не останавливается ни на мгновение, переводя слепую ярость Арендара на себя.

Меня потряхивает, я ещё пытаюсь усилить мышцы, чтобы быстро выдернуть ноги, но магии нет, пусто – последствия невероятного укрепления тела. Слёзы застилают глаза, смешиваются с алой дымкой.

– Стойте! – Я разгребаю песок руками. – Арен, стой!

Наконец вырываюсь. Бегу, спотыкаясь, падая в мокрый песок, поднимаясь снова. Щёлкают лезвия уруми. Пахнет кровью и морем. Оно ревёт. И Арендар, осатаневший от боли и гнева, теснит Халэнн, нависает над ней.

– Арен, стой! Стой!

Он всё же поворачивает ко мне окровавленную морду, крупные алые капли срываются с подбородка, с оскаленных зубов. Но не страшно. Я врываюсь в ярко-яростный свет его ауры.

– Прекрати, остановись! – Обхватываю лапу. Чешуя гладкая, мокрая от воды и крови. – Пожалуйста, пожалуйста, хватит! Стань человеком, давай же! Арен!

Он вздрагивает и вдруг обмякает, опускается ниже. Чешуя, лапа под моими руками уменьшаются, но как-то рывками, с натугой, словно драконье тело никак не хочет стать человеческим… или у него не хватает сил. Арендар в человеческом виде опускается на колени. Кровь везде: на лице, груди, руках. Рухнув перед ним, обнимаю его судорожно, но стараясь осторожнее.

– Арен…

– Зови Линарэна, – глухо рычит Халэнн. Её трясёт, по бледному в чешуйках лицу струится пот. От одного вида её открытого перелома можно грохнуться в обморок. – Арендар, зови, ты же знаешь, Элоранарр не оправился от отравы Бездны. Давай же.

Заваливаясь на моё плечо, Арендар стучит зубами. Его лихорадит.

– Арендар! – требует Халэнн, приближается.

В такт её дрожи звякают лезвия уруми. Удар исходящего изо лба света (я почти не сомневаюсь, что так мне видится ментальная атака) прошибает потускневшую ауру Арендара, он вздрагивает, судорожно вдыхает.

– Лера, – обнимает меня. – Лера.

– Зови Линарэна! – Халэнн нависает над ним. – Ты что, не понимаешь, не чувствуешь, что Элоранарр умирает?!

Она, покачнувшись, неловко отступив, падает на колени. Зажав предплечье переломанной руки, сгибается пополам.

– Арен, – заглядываю ему в лицо, в глаза, потому что только их видно сейчас сквозь маску из крови. Он… он сомневается? Рявкаю: – Зови немедленно!

Ещё не хватало, чтобы из-за меня он убил брата. Наверняка после такой взбучки Элоранарр на меня даже не посмотрит, этого уже достаточно.

Проведя дёргающимися пальцами по плечу, Арендар сбрасывает на песок капли крови.

В костре золотого пламени возникает Линарэн. На этот раз случайно прихваченная пробирка выпадает из его рук. Разливающаяся серая масса шипит, нас окутывает дым, сливается с окружающей меня, струящейся по земле алой дымкой.

Линарэн приподнимает гогглы. Серьёзно осматривает Арендара, дракона-Элоранарра, на Халэнн внимания не обращает. Разворачивается к обрыву. Снова надевает гогглы. На стёклах проступают магические печати, судорожно сменяют друг друга.

Вспыхивает молния, заливая всё ослепительной белизной. Сухие удары грома прокатываются над морем.

Кивнув своим мыслям, Линарэн быстро подходит к валяющемуся Элоранарру и прикладывает ладони к морде. Золотая аура Линарэна разрастается, окутывает бесчувственного брата, тот начинает уменьшаться.

– Лера… там сильный магический фон, нельзя, – бормочет Арендар, обхватывая меня за талию.

Сердце замирает, я увереннее обнимаю его в ответ, хотя после такой вспышки звериной ярости Арендара следует опасаться. Но эмоции потом, сейчас важно вылечить обоих.

– Пятая лаборатория достаточно экранирована для пребывания Валерии. Но это пустая трата магии на перемещение, оставь её здесь, потом заберёшь.

Обдумать предложение не успеваю, меня окутывают крылья и огонь. Золотое пламя спадает, оставляя нас в холодном тихом полумраке. Сквозь стиснутые зубы Арендара прорывается стон, он бессильно опускает крылья. И падает на бок. Теперь, когда он растягивается на каменном полу, видно, что раны на груди и животе глубокие, кровь течёт, не переставая. Золотая аура Арендара едва теплится.

– Арен… – у меня перехватывает дыхание. – Арен…

В надежде на помощь оглядываюсь. В лаборатории мы не одни: между столами с алхимическими приборами стоит серый карлик с красными глазами. Я мгновенно его узнаю.

Что в лаборатории Линарэна делает бывший завхоз академии драконов Фабиус, которого осудили за службу культу и слияние с порождением Бездны?

Мгновение мы смотрим друг на друга. Фабиус опускает равнодушный взгляд на кровь Арендара. Я вскидываю руку, собираясь накладывать щит или атаковать, но болотный гоблин разворачивается, топает между столов и, повернув, скрывается за ними.

Что-то щёлкает. Тихо лязгает металл. Каждый звук – удар по нервам, вздрагиваю. Ожидание нападения хуже него самого. Над столами поднимается деревянный черенок.

Фабиус вновь шагает в проход, в одной руке – ведро, в другой – швабра.

Подойдя, ставит ведро с водой на пол, опускает волокна швабры в кровь, промакивает и запускает в воду.

– Помоги, – наконец выдавливаю я. После первого слова голос звучит твёрже и громче: – Арену нужна помощь целителя. Что-нибудь для перевязки, скорее!

– Грязно, – бормочет в ответ Фабиус. – Тут не должно быть грязи.

В метре от меня вспыхивает пламя, золотые блики пускаются в пляс на ретортах и колбах. После его угасания сумрак лаборатории кажется ещё темней и холодней.

Линарэн осторожно опускает бесчувственного Элоранарра на пол. Бросив на Арендара короткий взгляд, приказывает мне:

– Положи его ровно. Выпрями, соедини ноги вместе, а ладони сложи на груди правую на левую. – Он склоняется над Элоранарром, касается щёк, лба, прижимает свою руку к его солнечному сплетению.

– Арену нужен целитель! – За ноги тяну, стараясь уложить Арендара ровно. Онтяжеленный. – Зови на помощь!

Линарэн опускается перед Элоранарром на колено, вторую руку прижимает к шее. Фабиус знай намывает пол, лязгает задеваемая им ручка ведра.

– Помоги Арену! – Я складываю окровавленные руки Арендара на исполосованной груди.

Линарэн поднимается, щёлкает пальцами. Замирает, глядя на Элоранарра сквозь мерцающие пентаграммами гогглы. Всё шире растекается вокруг Элоранарра лужа крови, над ней всколыхивается и опадает знакомая алая дымка.

– Арену нужна помощь!

Поморщившись, Линарэн снисходит до вопроса:

– Знаешь, в чём между ними разница?

Он поочерёдно кивает на Элоранарра и Арендара. Сквозь навернувшиеся слёзы смотрю на Арендара, Элоранарра, снова на Арендара. Качаю головой:

– Оба ранены, обоим нужна помощь, они могут… умереть.

– Арен впал в спячку, все силы его организма направлены на исцеление, регенерация работает в полную силу. Вытекающая из ран кровь очищает их перед заживлением, магический источник перешёл в режим оберегания хозяина, уплотнив кожу. А Элор просто умирает, регенерация замедлена, его источник гаснет. Хотя выглядят они при этом одинаково.

Дверь распахивается, в лабораторию вползают носилки. Точнее, их тащат на себе механические пауки. И хотя Линарэн уверяет, что Арендар почти в порядке, вторые носилки тоже ползут.

– Ты уверен? – сжимаю ладони Арендара. – Арен поправляется?

– Да. С ним всё будет в хорошо. Кровь не смывай, пока раны не зарубцуются.

– С Элоранарром?..

– Непредсказуемо.

– А где Халэнн? – Внутри всё сжимается: её-то с собой не захватили.

– Он не маленький, сам доберётся.

– У не… у него рука сломана и… и…

– Халэнн тоже дракон, серебряный. Физически они почти не уступают нам, золотым. – Он наклоняется, чтобы перетащить Элоранарра на носилки. – Тридцать седьмой, принеси гостье защитный костюм номер девять и обеспечь им комфортное пребывание в крыле медицинских исследований.

– Слушаюсь, хозяин. – Фабиус, воткнув швабру в ведро, по-военному чётко разворачивается и уходит прочь.

– Что он здесь делает? – Провожая его настороженным взглядом, поглаживаю теплеющую руку Арендара.

– Отрабатывает откуп за преступление, прошлая личность стёрта, он не опасен.

– Почему тридцать седьмой?

– Мне недосуг запоминать имена, перед стиранием он что-то бормотал про то, что надо было убить её, когда пришла за проклятым тридцать седьмым набором.

Нагруженные Элоранарром пауки, ничуть не потеряв скорости, направляются к выходу, Линарэн уходит следом за ними. Вторые носилки подбираются к Арендару. Несущие их пауки оскальзываются на кровавой дорожке между столов.

Это всё неправильно, невыносимо, просто ужасно неправильно! И драка Арендарас Элоранарром, и то, что один из них умирает, и то, что раненую Халэнн оставили неизвестно где одну.

Тесно в груди, жжёт глаза. Отчаянный крик разрывает лёгкие, я кричу, кричу до хрипа, до боли. Накричавшись, бессильно утыкаюсь лбом в колючее от кровавой корки плечо Арендара. После крика немного легче дышать, но в целом он ничего, ровным счётом ничего не меняет.

– Защитный костюм номер девять, – равнодушно сообщает вернувшийся Фабиус и протягивает мне жёлтую хламиду, расшитую чёрными магическими символами и кристаллами.

***

Алая дымка везде, удушает, проникает в поры, жжёт. Сбросить её с себя и бежать, бежать. Но она окутывает, не выпускает из сладко-горького страшного плена.

Бежать!

Аромат мёда и сандала, запах Арендара проникает сквозь дымку.

Изо всех сил дёргаюсь вперёд и… открываю глаза.

Надо мной, словно купол, тёмное перепончатое крыло. Просачивающийся снаружи свет тускло выделяет вязь сосудов. Золотых прожилок всего три. Даже почти не приходится поднимать руку, чтобы коснуться тёплой мягкой кожи. Крыло вздрагивает, приподнимается, рядом возится Арендар.

Повернув голову, оказываюсь с ним лицом к лицу. Ни единого шрама не осталось от ударов лезвий уруми, всё та же гладкая совершенная кожа. Только в сонных глазах с золотыми искорками смертельная усталость.

Разум любезно пробегается по обрывкам воспоминаний: переход вместе с носилками по сумрачным коридорам, приоткрытая дверь в лабораторию с искрящимися приборами, комната-палата, шестиногие големы, перекладывающие Арендара на кровать. И как я, подобрав полы защитного костюма, забираюсь на постель, ложусь рядом, чтобы слушать дыхание Арендара, чтобы, приложив ладонь к его груди, постоянно ощущать стук сердца.

Похоже, так я и уснула. Защитный костюм по-прежнему на мне, а Арендар успел не только восстановиться, но и смыть кровь, переодеться.

– Долго я спала?

– Сутки.

– Пушинка? Халэнн? Где…

– Ойствие, – доносится знакомый голос, на ноги перетекает что-то тяжёлое, проползает под крылом поближе к бёдрам.

– Пушинка, – выдыхаю с облегчением. – А Халэнн?

Глаза Арендара вспыхивают ярче, голос мрачнеет:

– Жив. В безопасности.

Если на Арендаре больше ни царапины, то и с Халэнн, наверное, всё относительно нормально, может, и перелом успел волшебным образом зарасти.

– Элоранарр? – шепчу едва слышно.

Лицо Арендара темнеет, он поворачивается с живота на бок и прижимается ко мне.

– Забудь о нём, не спрашивай.

Внутри стынет, болезненно сжимается сердце.

– Умер? – Даже в глазах темнеет, так жутко: я ведь его ударила магией, ранила. Как сам Элоранарр мне объяснил действительно опасный удар, так и ранила…

– Нет, – отвечает Арендар. – Но ты не должна о нём вспоминать, не должна к нему подходить, упоминать. Больше никогда.

Вдыхаю и выдыхаю, вдыхаю и выдыхаю. Мы только минуту говорим, не надо раздражаться. Возможно, нежелание Арендара говорить о брате не просто драконье упрямство, а способ избежать боли. Ведь я ударила того хоть и сильно, но один раз, а Арендар в ярости боя убивал.

Сквозь тонкую рубашку Арендара чувствуется и крепость его грудных мышц, и взволнованный стук сердца.

– Вы семья, – поглаживаю его, – и для меня Элоранарр только твой брат.

– А ты для него возможная избранная. – Грудь Арендара вибрирует от тихого рыка, глаза вспыхивают ярче, в оскале приподнимается губа. – Не напоминай о нём, только не ты, иначе…

Рыкнув, он садится на постели, при этом умудрившись не задеть меня крылом, продолжает прикрывать им, пусть не так плотно, как до этого. Драконья нежность немного смягчает для меня и его рык, и явно ощутимую ярость.

Мысли роятся в голове, мешая обдумывать друг друга. Рассеянно смотрю насветло-жёлтую стену палаты. Что делать? Я же чувствую, что ссора Арендара и Элоранарра – это неправильно. И я не могу не спросить:

– Он поправится?

– Не знаю, – огрызается Арендар, выше приподнимает крыло и опять нас с Пушинкой им накрывает, на этот раз плотно.

Ощупью нахожу его горячие пальцы и сжимаю, а внутри всё разрывается, с губ так и рвётся «Я люблю тебя», но произносить это страшно, будто сама фраза ещё сильнее привяжет к Арендару, даст ему ещё большую власть надо мной, как было с родителями: «Ты нас любишь?» – «Да». – «Тогда не огорчай нас, сделай так, как мы сказали, мы знаем, что для тебя лучше».

Дверь открывается, остановившийся в проёме Фабиус серой кожей и серой одеждой почти сливается с полумраком коридора, только красные глаза выделяются.

– Он здесь. – После столь «понятного» заявления Фабиус закрывает дверь.

Морщась, Арендар втягивает крылья в прорези на рубашке. Пушинка, успевшая лапкой погладить кончик крыла, вздыхает.

– Кто он? – перехватываю запястье Арендара. От догадки пробирает мандраж. – Неужели император?

– Нет. – Встав с кровати, Арендар забирает с кресла расшитый золотом бархатный сюртук. – Лера, о происшествии знаем только ты, я, Лин и Халэнн, для всех остальных старший принц рода Аран слёг из-за раны при прорыве массового щита культа Бездны. Никто не должен знать о драке.

Он не называет Элоранарра по имени… всё очень плохо.

– Элоранарр, Элоран, Элор – вот он кто, а не старший принц рода Аран, – цежу я. – Он не перестал быть твоим братом.

– Он стал моим врагом, – Арендар застёгивает сюртук. – И это не обсуждается.

– Поэтому вы не рассказываете отцу? – Приподнимаюсь на постели. – Молчите, чтобы без помех копить злобу и ссориться?

– Мы не настолько мелочны, причина в другом. – Арендар направляется к двери. – Оставайся тут. – Коснувшись дверной ручки, глухо добавляет: – Просто имей в виду, что наши традиции в отношении избранных крайне жестоки. Если отец узнает, что его старший сын пытался отнять избранную будущего и последнего наследника рода, он сам его убьёт.

– Я ещё не твоя избранная.

Полуобернувшись, Арендар неожиданно улыбается:

– До этого осталось не так много времени.

– Но и не так мало.

– Совсем немного, Лера, в сравнении с годом после предыдущего отбора осталось всего ничего. – Он открывает дверь.

– А ты куда? – Подскочив с кровати, расправляю подол защитного костюма, но тот слишком длинный, приходится его подхватить. – Кто пришёл?

Закрыв дверь, Арендар просит:

– Лера, пожалуйста, побудь здесь, мне надо обсудить важные вопросы, касающиеся нашей безопасности, поэтому…

Мы с Пушинкой фыркаем одновременно. Она резво подходит ко мне и раздувается:

– Уа-еас.

– Нашей? – Ладонью постукиваю себя по груди. – Моей в том числе?

Выражение лица Арендара принимает страдальческое выражение. Он прижимается лбом к двери и устало просит:

– Лера, пожалуйста, побудь здесь, пока я закончу с делами. Я смогу тебя защитить, обещаю. А ты отдохни.

– У нас не так много вариантов, – отзываюсь я. – Либо ты меня с собой не берёшь, я люто обижаюсь и с тобой не разговариваю. Либо мы сейчас очень долго спорим, но в итоге ты меня с собой берёшь. Либо мы не тратим время, ты меня сразу с собой берёшь, а потом… мы… побудем вместе. Романтика там, поцелуи, нежности…

Полуобернувшись, Арендар искоса на меня смотрит, и моё лицо заливает горячим румянцем.

***

Для лабораторий Линарэна к дворцу пристроили отдельное полуподвальное крыло. Система его перегородок рассчитана таким образом, чтобы они не просто разделяли пространство, но в случае опасных экспериментов стали дополнительной защитой от магического излучения, ядовитых газов и взрывных волн. Поэтому коридоры здесь больше напоминают лабиринты, а так как большинство слуг Линарэна не нуждаются в хорошем освещении, то лабиринты тёмные и жутковатые, со всех сторон доносится цокот механических ног, пощёлкивания, гудение и урчание. В больничном отделении было тише и светлее.

 Арендар благоразумно соблазнился третьим вариантом, поэтому мы идём, сплетя наши пальцы, и даже глупый вид моей хламиды не слишком смущает.

Сзади цокает коготками Пушинка.

– Спасибо, что принёс её, – запоздало благодарю я.

– Я проснулся недавно, она сама прибежала, Линарэн её вытащил из ловушки и пустил к тебе.

Оглядываюсь на довольную пушистую морду с золотыми кисточками на ушах.

– А ты сильна.

– Мья, – Пушинка гордо вздёргивает хвост.

Приходим не в кабинет, как я ожидала, а в очередную лабораторию. Зал с чёрными стенами разделён на зоны тремя кипенно-белыми светящимися плитами-столами. На них разложены листы с магическими символами и кристаллы в коробочках. Вдоль стены – стеклянные кубические камеры с дверями. Магические узоры и кристаллы вплавлены прямо в стекло и кажется, будто парят в воздухе.

Крепче сжав мою руку, Арендар задвигает засов на двери и тянет меня мимо белых плит к почти незаметному у дальней стены столу и стульям.

Сбоку в стене открывается проход, выпуская закутанного в тёмную одежду гиганта. Лицо под капюшоном затянуто непроницаемой чернотой, как у девушек, что напали на меня в академии.