Глава 8

 На руках что-то липкое… кровь… Кровь Арендара. Он лежит рядом, висок рассечён.

– Арен… – хрипло зову я.

Рядом поднимается, шатаясь, король Озарана. Превращаясь в белого дракона, выдыхает на врагов потоки льда.

С другой стороны разгорается пламя Дегона. Снова вспыхивают щиты, лопаются, мерцают. Арендар поднимается на колени, трясёт головой. Его губы шевелятся. У меня в ушах так звенит, что не разобрать слова.

Всё заволакивает бело-золотой дымкой энергии артефактов. Отбор продолжается.

– Пушинка… – зову сквозь слёзы. – Ника…

Арендар поднимает руку. Земля вздрагивает. Вместо старой стены академии поднимается новая – из земли. Поздно: те трое врагов и двое вестников Бездны внутри.

Король Озарана распахивает крылья и направляет на врагов замораживающий выдох. Он может сбежать, переместиться. Но вместо этого бросается на подмороженного вестника Бездны, сцепляется с ним в рычащий, катающийся клубок.

– Дарион! – Одна из тёмных фигур бросается в сторону – к обнажившему мечи наставнику.

– Стой! – кричит второй мужчина и указывает на меня с Арендаром. – Убить этих двоих!

Первый мужчина ударяет наставника хлыстом, второго опутывают тёмные нити, выплеснувшиеся из пальцев Эзалона.

А девушка… оглядев нас, закидывает косу за спину и со всех ног бросается вглубь академии.

– Стой! – мой крик похож на стон.

Что она сделает? Что хочет? Убивать студентов? Разрушить родовые артефакты?

Дегон бросается за ней. На нас с Арендаром кидается вестник Бездны. Он врезается в покрывшуюся бронёй грудь Арендара, рывками обращающегося в дракона, прижимающего крылья к телу.

Громадная драконья лапища вспарывает землю рядом со мной. Я пячусь, пытаюсь собраться с мыслями, чтобы в случае опасности хоть щит поставить.

Противник Дариона теснит его вдоль созданной Арендаром стены, соперник Эзалона уже освободился от нитей, но тут же попадает в ловушку из ещё большего числа нитей.

Из-под камней, кряхтя, выползает Пушинка, смотрит на творящийся беспредел округлившимися глазами.

Вестник так ударяет Арендара, что лапы того сантиметров на двадцать входят в землю.

– Арен!

Он прикрывает меня. Из земли вздымаются острые пики. А по земляной стене заползают внутрь чёрные твари. Вырвавшиеся из земли струи воды подкидывают их, вышвыривают за пределы академии.

В той стороне академии, куда убежала девушка с косой и ректор – ни взрывов, ни грохота, ни языков пламени. Она его убила? Он её? Что там происходит? Поможет ректор Арендару?

Вокруг меня и Пушинки поднимается двухметровая земляная стена, закрывает обзор.

Рычат драконы, крошится земля, кто-то кричит.

Мелькает сверху чёрное с золотыми прожилками крыло. Уходит в небо столб пламени. Шарахают по каким-то целям молнии.

Над кромкой стены высовывается чёрная пучеглазая морда, капает слюной. Пушинка вздувается, оттесняет меня, я накидываю щит, хотя какой щит против вестника Бездны?

Вестника смывает водой. На нас с Пушинкой падает несколько брызг. Тут же часть стены проламывает чёрно-золотое чешуйчатое тело. На фоне мелькает измазанный чёрной кровью белый дракон. Всё снова заволакивает золотистым туманом и белым тоже.

Что мне делать? Как помочь?

Ещё одна тварь лезет через стену. Тройной удар молнии в морду опрокидывает её назад. Я вдавливаюсь во вздрагивающую земляную стену. Драконий рёв пробивает по нервам, но это не Арендар. В небе закручиваются спирали смерчей, упираются в землю, втягивая в мутные рукава дрыгающиеся чёрные тела небольших вестников.

Жду. Выставив руку вперёд, готовая шарахнуть молнией любого, кто попытается залезть сюда, обидеть вздувшуюся Пушинку, прикрывающую меня собой.

Надеюсь, с Никой всё в порядке. Надеюсь, Дегон остановил ту ужасную девушку. По крайней мере, тьма не расстилается над академией, есть надежда на лучшее.

Арендар прижимается к пролому в стене, крылом накрывает верхушку, погружая меня в полумрак. От этого страшно, беспомощность ужасна, я хочу оружие, хочу быть настоящим боевым магом. Пусть боевые маги не могут справиться с вестниками Бездны, но я бы отвлекла их, помогла Арендару.

Он содрогается от удара. Земля трескается. Что-то рушится там, вне пределов моей огороженной зоны.

А Дарион как?

Эзалон?

Они победили? Мертвы?

Поднявшись на задние лапы, Арендар окутывает себя пламенем и ветром. Ударяет лапами по земле, поднимая в ней каменные пики, волной ринувшиеся на стаю вестников размером с лошадь. Половину пришпиливает к трескающейся большой стене, но часть продолжает бежать.

Со страшным грохотом взрывается дирижабль Озарана. Король оборачивается, пропуская укус в основание шеи, судорожно отбивается крылом.

Из пламени вырывается белый свет, столбом пробивает небо, поднимая в воздух дракона. Его голубая сверкающая чешуя стремительно белеет, словно он покрывается изморозью, когти вспыхивают, загораются глаза, грудь расширяется, мышцы наливаются силой.

Он распахивает крылья, на них зарождаются смерчи. Резко холодает – до дрожи, до стука зубами. Трава леденеет. Дыхание превращается в облачка пара. Пушинка белеет от добравшейся до неё изморози, встряхивает шкурой и прижимается ко мне. Внутри у неё что-то щёлкает, и становится теплее, с шерсти сходит белизна.

Все смотрят на побелевшего Сарана.

Приземлившись, он вскидывает голову и пронзительно ревёт.

Да что случилось? Или… или у него появилась избранная? Белый – цвет его бронированной чешуи?

Под его лапами трескается мёрзлая земля. Ледяное дыхание бьёт раза в четыре дальше, чем королевское. Несколько вестников оно замораживает в статуи. Остальные пятятся.

Кожу обжигает холодом и жаром. Золотая дымка накрывает меня, трётся рядом, будто не может приблизиться, будто обжигается об меня. И вдруг через родовую печать Арендара резко всасывается в тело. Дыхание перехватывает. Рухнув на колени, я на миг отключаюсь, а когда поднимаю голову – Арендар уже обрастает золотой чешуёй. И это, несмотря на битву и развороченную землю кругом, ослепительно прекрасно: золото пробирается тонкими прожилками, разрастается, окутывая каждую чешуйку, высветляя крылья.

Знак рода Арендара пылает на моём запястье, обрастает символами драконьего языка, прорисовывает тонкими линиями чешуйки, но они быстро гаснут. Кажется… меня выбрали? Артефакт меня выбрал?

Арендар обращает ко мне громадную голову, сияющий расплавленным золотом глаз, почти сливающийся с блестящей чешуёй в брызгах чёрной крови.

Саран шагает на вестников, плевками обращая тех в лёд. Арендар разворачивается. Поднявшиеся от него вихри раскалывают эти «статуи» вдребезги.

Саран поднимается в воздух, кружит над академией. Снова разражается криком.

Золотой Арендар бросается на вестников. В такой броне он кажется огромным, втаптывает их в землю, рвёт зубами. А потом направляется ко мне.

Вокруг нас вспыхивают золотые потоки, искрятся, будто их коротит. Арендар бежит ко мне. На ходу обращается человеком, обнимает:

– Моя, моя!

Нас окутывает золотое пламя. Оно больше не жжёт – в нём тепло, уютно.

Мы перемещаемся в ало-чёрные покои с золотыми узорами на коврах.

– Охну, – Пушинка валится на спину и поднимает лапки, словно изображающий мёртвого зверёк. – Охни-нахни.

Прокусив запястье, Арендар с безумным видом протягивает его мне, почти прижимает к губам.

– Пей, хоть каплю, – требует он.

Так…

Стоп.

Это он меня сейчас напоит, глотнёт мою кровь – и начнётся брачная ночь? Прямо сейчас, когда там академию и город разносят?

У меня дёргается глаз.

И как-то страшно становится.

– Арен, там… там студенты в опасности и нарнбурнцы, король Озарана ранен, там Ника, Дарион, остальные. Мы должны им помочь.

Ответом мне – звериный рык.

– Никто к тебе не подойдёт, – утробным голосом обещает Арендар. – Ты моя.

Кажется… кажется, он не в себе. Делаю первое, что приходит в голову – отвешиваю звонкую пощёчину. Охаю от боли в руке. Щека Арендара краснеет лишь слегка, но в глазах появляется осмысленное выражение.

– Арен… – Я немею от страха: а что, если его там убьют?

Провожу пальцами по его виску – даже царапины не осталось от недавней раны.

Мы смотрим друг на друга мучительно долгое мгновение. Я не хочу им рисковать, там, в академии, другие драконы правящего рода, но смогут ли они остановить вестников в Нарнбурне?

– Отца позови с собой, – севшим голосом прошу я. – Так вы быстрее справитесь.

И отступаю. Севшая Пушинка жалобно смотрит на Арендара.

Кивнув, он исчезает в языках золотого пламени. А я… мне хочется головой биться об стену: ну почему я такая бесполезная? Почему мы так поздно получаем оружие? С призванным оружием я могла бы сражаться там, а вместо этого…

Подойдя к окну, отдёргиваю алую портьеру.

Похоже, я в башне.

Внизу расстилается огромный парк, обнимающий комплекс зданий и башен из белого, алого и чёрного камня с золотой отделкой. За ними – бескрайнее море. В парке много ажурных шариков на высоких ножках, кажется, это беседки.

А большое сложное здание – похоже, это императорский дворец.

***

От сгрызания ногтей меня спасает то, что грызу я уголок подушки. От страха за Арендара голову будто сдавливает стальным обручем, а вместо живота – чёрная дыра, в которую засасывает стынущее сердце.

Если с Арендаром что-то случится – я это почувствую?

Чем он занят столько времени?

Как там остальные?

Меня трясёт, и нежные объятия Пушинки успокоиться не помогают.

А потом в центре комнаты вспыхивает пламя, я подскакиваю, Арендар бросается ко мне, обнимает:

– Ты в порядке? Что с тобой? Что тебя пугает?

– Я боялась, что ты умрёшь, – обхватываю его за талию, вдыхаю родной запах, почти заглушённый вонью дыма и крови. – Как там все? Ника? Остальные ребята? Дарион?

– Нормально. – Отстранившись, Арендар суёт мне под нос прокушенное запястье, сверкает золотыми глазами. – Пора завершить церемонию.

– Какая церемония? Что там с Никой? Она жива?

У Арендара такое растерянное выражение лица… Сердце сваливается в желудок, ноги подгибаются.

– Она умерла? – шепчу сквозь слёзы.

– Не знаю! – Арендар прижимает меня к себе, судорожно гладит. – Я чувствовал, что тебе страшно, прямо из Нарнбурна сюда рванул, не знаю, что там в академии.

– Ну ты и! – стукаю его кулаком. – Если бы я была в опасности, я бы вызвала тебя через метку! Мне важно знать, как там остальные! Кто напал? Как так вышло? Я хочу знать, а не трястись здесь в неизвестности!

– Лера, ты моя избранная, – он обхватывает моё лицо ладонями, нежно смотрит в глаза, - тебе не надо об этом беспокоиться…

Оттолкнувшись от него, оказываюсь в ещё более крепких объятиях.

– Отнеси меня в академию! Немедленно!

– Там может быть опасно…

– Не буду пробовать кровь, пока не отнесёшь!

Грудь Арендара вибрирует от рыка, но он его гасит. Нервно поглаживает мою спину.

– Я серьёзно, – рычу ему грудь. – Я твоя избранная, а не бездушная кукла. Мне не будет покоя, пока сама всё не увижу. Академию, ребят, Нику.

Тяжело вздохнув, он зовёт:

– Пушинка, сюда.

– Пф. – Она спрыгивает с кровати и подбегает к нам, чтобы оказаться в кольце золотого перемещающего огня.

***

Едва пламя опадает, в нос ударяет запах дыма. Мы возле обломков стены. Поле рядом с академией в подпалинах.

– Вроде всё спокойно. – Обнимая меня за плечи, Арендар направляется в сторону женского общежития. Пожалуй, Нику в первую очередь следует искать там, и я спешу на поиски. Только бы Ника была жива! Только бы она уцелела!

Подставки для артефактов стоят пустые. От деревьев вокруг центральной площадки академии остались лишь обгорелые пеньки.

– Смотри же, какие они молодцы! – доносится от административного здания восклицание магистра Саториуса. – С меня девочкам косметика, а парням выпивка!

Кто-то нервно смеётся. В группке бледных студентов несколько из тех, с кем мы тренировали щиты. Магистр Саториус тогда грозился за плохие щиты косметику отнимать. Теперь, судя по его светящемуся лицу и обещаниям, они всё сделали правильно.

– Выпивка, это немного… непедагогично, – замечает растрёпанный Эзалон.

Но Саториус счастлив:

– Они же молодцы, такие щиты держали, что ни один студент не пострадал. Ты сам проставиться должен, – он похлопывает вздыхающего Эзалона по плечу, а тот уныло отзывается:

– Мы разоримся на ремонте.

– Да ладно, главное, все живы.

– Чем мы будем кормить студентов? – Эзалон оттягивает воротник. – Погреба с продуктами затопило, завалило…

Заметив нас, Эзалон и Саториус умолкают. Взгляды обоих устремляются на моё запястье, где золотом горит метка Арендара. Профессор и магистр слегка склоняют головы – и возвращаются к животрепещущей беседе.

– А винный погреб устоял? – интересуется Саториус.

Ответа нам уже не слышно. А среди прореженных деревьев показывается женское общежитие. Часть стёкол выбита, на углу – трещина. Но окно нашей с Никой комнаты цело.

Я бросаюсь к крыльцу.

– Осторожнее. – Арендар прикрывает меня золотым щитом.

Внутри общежития пахнет побелкой, её ошмётки крошатся под ногами. Пушинка перескакивает грязь, но недостаточно ловко, и на полу добавляются отпечатки её громадных лап.

Браслет академии на мне, дверь послушно открывается.

Ника пьёт чай. С Валарионом. Он резко краснеет. Она вскакивает:

– Лера! – Сверкая алыми глазами, Ника бросается ко мне. – Слава Нергалу! Ты жива!

Золотое крыло Арендара встаёт между нами. От неожиданности даже не знаю, что сказать. Тут же крыло с шуршанием складывается.

– Прости, – цедит Арендар. – И странно благодарить за жизнь бога смерти.

Ворчун! Говорят, у мужчин после свадьбы портится характер, Арендар такой же?

Мы с Никой порывисто обнимаемся.

– Я так рада, что ты в порядке, – чуть не плачу от облегчения.

– Мы с Валарионом почти сразу спрятались здесь, – Ника поглаживает меня по волосам. – Поздравляю. – Отступает, оглядывая. – Учиться дальше будешь или всё, начинается семейная жизнь?

Ника многозначительно улыбается. А мне совсем не весело: я же учиться хотела…

– Да. – Арендар сгребает меня за плечи. – Всё, убедилась, что Никалаэда жива, возвращаемся.

– Э, нет! – чуть не взвизгиваю я, знаю ведь, зачем он домой хочет: кровью меня опоить и в постельку утянуть. – Мы ещё Дариона не видели! И Дегона. А миссис Клэренс и Огнад? А Иморана? Санаду!

Валарион тихо напоминает:

– Миссис Клэренс с Огнадом в отпуске.

– Наставник Санаду в порядке, – Ника переводит взгляд между мной и хмурым Арендаром. – Он по браслету связывался, проверял, живы ли его студенты.

– Видишь, Лера, все в порядке, – почти рычит Арендар и протягивает руку.

А я отскакиваю. Понимаю, это нелогично, но как подумаю, что он меня сейчас раздевать будет, так хочется визжать и бежать. Правда, при этом коленки подгибаются, а внутри всё трясётся так, что убежать вряд ли смогу.

– Лера…

– Д-Дарион. – Я бочком-бочком отступаю к двери. – Д-Дегон…

У Арендара лицо становится таким растерянным, что его даже жалко, но одна мысль, что он через пять минут может меня уже раздевать, чтобы исполнять супружеский долг…

Пискнув, бросаюсь в коридор.

– Куда?! – Арендар подхватывает меня на руки.

– Наставника проверить! – кричу я. – Ничего пить без этого не буду!

Нас окутывает золотое пламя, но выкидывает не во дворец, а на стадион корпуса боевых магов. Облегчённо выдыхаю.

– Чего ты боишься? – строго спрашивает Арендар. – Почему такая паника?

Глаза его наливаются золотом. Вставшая на задние лапы Пушинка вопросительно на нас смотрит.

– Я… я… – Заливаюсь румянцем и опускаю взгляд на колени. – Стесняюсь раздеваться. И боюсь… того, что последует за этим.

Всё, сказала, теперь уши горят от смущения. Как-то об этой стороне отношений я не думала, казалось, если это и случится, то очень, просто очень не скоро, и вдруг…

– Я морально не подготовилась!

– К чему?

– Арен, давай не будем сейчас об этом, – умоляю я. – Я твоя избранная, всё хорошо, но нам нужно посмотреть, что с наставником Дарионом. Что там с Нарнбурном? А с остальными студентами из моей группы? – Смягчая тон, колупаю пальцем пуговицу его сюртука. – Зачем торопиться и портить впечатление?

Тяжко-тяжко вздохнув, Арендар ставит меня на землю. Меня аж пошатывает от волнения. Теперь понимаю, зачем долгие помолвки: морально подготовиться к браку.

– Дарион! – выкрикивает Арендар.

Но ответа нет.

Самого Дариона в корпусе боевых магов нет.

Арендар, судя по выражению лица, этим обеспокоен, а в голосе звучит неуверенность:

– Возможно, он в медицинском корпусе или помогает Эзалону с административными вопросами?

***

При более внимательном рассмотрении разрушения ужасают: треть защитной стены – а она метров пять в толщину! – уничтожена вместе с полигоном. Камни в основном разбиты в пыль, испарились в ничто, остались жалкие обломки у самой земли. Пространство у центральных ворот изрыто во время битвы так, что дёрна почти не осталось.

 Взрыв баллона Озаранского дирижабля спалил три аллеи. Крон деревьев на половине территории не осталось, так что теперь всё очень хорошо просматривается. Окна в зданиях выбиты Часть стены основного учебного корпуса снесло ударом тьмы. Кругом вывернутая земля.

Чем ближе к воротам, тем страшнее.

Арендар не просто обнимает за плечи, он крылом прикрывает, ведя меня через это всё.

– А где артефакты? – оглядываю небо, но дирижаблей нет. – Разве они не были целью Культа?

– Артефакты летят назад, Озаранцы попросили о помощи Пат Турин. Но были ли артефакты целью? Раньше я бы сказал, что нет, потому что красть их бессмысленно – мы их почувствуем и найдём, а уничтожить их невозможно. Но после этого чудовищного удара, – он кивает на снесённую стену. – Я в этом больше не уверен. Хотя Линарэн говорит, что артефакты не пострадали, но это могло быть просто удачей, ведь между ними и той женщиной было очень много щитов.

– Да, та девушка… – Меня передёргивает от воспоминаний о её тьме. – Её поймали? Она кого-нибудь ранила?

– Дегон утверждает, что спалил её дотла.

Чуть не спотыкаюсь о вывернутый дёрн. Такого сильного мага – и просто спалил? Без боя? Без страшных повреждений для себя? Она половину академии с одного взмаха разнесла, а он с ней так просто разделался? Верится с трудом… Ведь будь она опустошена, слаба, бежала бы под прикрытие вестников, а не внутрь академии, словно у неё задание ещё что-нибудь разрушить – артефакты, например.

Упомянутый Дегон выходит из административного здания и, не снимая глубокого капюшона, оглядывает территорию. Пронзительное урчание-стон исходит от него. Слишком громкое для человека, слишком похоже на драконье.

Покачав головой, Дегон возвращается внутрь.

– Будет оплачивать ремонт из своей сокровищницы, – поясняет Арендар.

– Почему?

– Так быстрее. Лучше потратить часть золота и успокоить инстинкты. Мы, драконы, с трудом переносим вид разорённого гнезда. – Арендар крепче прижимает меня к себе, целует в висок, шепчет: – Лера, я понимаю, ты хочешь знать всё, но… в Нарнбурн мы не пойдём.

Под ложечкой сосёт.

– Так страшно? – шепчу я.

– Там почти не было магов, ни одного дракона правящего рода. С вестниками сражались только драконы-големы академического моста, а их лишь двое, и магии в них ограниченный заряд.

Внутри всё дрожит. Стараясь выкинуть из головы образы мирного города, в котором мы с Арендаром ужинали, через который проезжали на свадьбе Клэренс и Огнада, и который больше не будет таким, каким мы его запомнили, киваю:

– Хорошо. Только давай найдём Дариона.

***

Слова магистра Саториуса подтверждаются в больничном корпусе: студентов в нём нет. Зато профессора оккупировали палаты массово. Судя по обрывкам фраз – лечатся от магического истощения, ударов долетевших до них камней, порезов от вылетевших стёкол, ожогов.

Заменяющая миссис Клэренс старушка готовит лекарства, между палатами бодро цокает паучьими ногами Степар, разносит подносы с настойками, притирками, наполняя коридор горьким запахом.

– Не буду я здесь лежать! – рычит в одной из открытых палат Дарион. – Что я, девчонка, из-за каждой царапины в койку падать?!

– Видишь, он жив и вполне активен, – Арендар многозначительно меня приобнимает и, склонившись к уху, шепчет: – Может, вернёмся?

Прикусывает мочку. Прокусит до крови? Нет, он отпускает её и вздыхает.

А я пользуюсь его расслаблением, чтобы влететь в палату Дариона.

Напротив койки сидит Дегон, из-под капюшона только нос и седая борода видны. внутри что-то ёкает. Почему он в капюшоне? Действительно ли убил ту девушку?

И только потом замечаю сливающегося с постельным бельём Дариона: он забинтован, как мумия! Только глаза и рот видны.

Ничего себе у него «царапины». Я так и приседаю на подставленный Арендаром стул. Как тот остро почувствовал мою потребность заземлиться – просто удивительно. Пушинка, прикусив лапку, сочувственно охает.

– Поздравляю, – глухо роняет Дарион. – Но на занятия жду.

– Учиться она не будет, – рычит Арендар.

– Если ритуал не проведён до конца, – тихо замечает ректор Дегон. – То брак не заключён, и вы, ваше высочество, не вправе ограничивать студентку Валерию в посещении занятий.

В этой палате окна выжили. Но после слов ректора вокруг Арендара поднимается такой смерч, что окна выдавливает. Дегон поднимается, под кромкой капюшона вспыхивают огнём глаза.

– Наставник Дарион, – выпаливаю я. – Кто вас так?

Мда, не очень тактично. У наставника тоже глаза вспыхивают, но зато драконищи переводят внимание на него.

– Я как раз собирался рассказать, – ворчит Дарион. – Это был Мэлар Никсэ.

– Никсэ? – переспрашивает Арендар. – Разве их род не уничтожен?

– Что за род Никсэ? – перевожу взгляды с одного дракона на другого и третьим на оборотня, а потом снова по кругу. – Что за Мэлар?

– Никсэ – древний род ментальных магов, – начинает Арендар. – Они служили моему роду практически с основания империи. Но в какой-то момент связались с Культом.

– Мэлар Никсэ, – перехватывает инициативу Дарион, – участвовал в заговоре Культа против империи. Имея доступ к принцам и амулетам их ментальных щитов, Никсэ должен был заставить Элора убить Лина и покончить с собой.

– Не представляю Элоранарра самоубийцей. – Внутри всё обжигает при мысли о нём, но спрашивать опасаюсь: нечего в Арендаре ревность пестовать. Успокоится драконище, и поговорим откровенно.

Наставник Дарион рассеянно поясняет, будто возвращаясь мыслями в прошлое:

– Тогда для Элора кончился неудачей уже второй отбор, и он сильно переживал смерть матери во время первого. Никсэ почти удалось убедить Элора убить Лина, но моё неожиданное появление спутало планы. Никсэ заставил Элора наброситься на меня, а сам сбежал. К счастью, поблизости был Санаду, снял установку. Мы отследили Никсэ по родовой метке, заодно разворошили гнездо культа. Тогда как раз началось схождение миров, бой был жарким. Я вспорол Никсэ живот и выжег источник магии, но его, как и Санаду, утянуло в воронку перехода, оба пропали. Когда Санаду через несколько лет вернулся из непризнанного мира, в который его занесло, он уверял, что на выходе Никсэ не видел. И мы все решили, что того размазало между мирами: без источника выжить в переходе практически невозможно. Но Никсэ выжил, даже магию умудрился восстановить и усилить. Теперь жаждет отомстить мне за годы изгнания. И, к сожалению, я опять его упустил.

Ох ты ж… ну у них и интриги. Бедный Элоранарр, что ему так не везёт-то?

А ещё… кажется, я знаю, кто автор романа «Запертый в непризнанном мире. Исповедь архивампира». Мой профессор менталистики в лихие девяностые питался бандитами. Мама… хорошо, что я уже сижу.

– Снова в заговоре менталист. – Под пальцами Арендара хрустит спинка моего стула. – Как и Малри, служивший здесь, в академии. Как род, убравший Карита Второго в надежде узаконить Культ. Чем их так привлекает Бездна, что они ради неё готовы убивать тех, с кем жили бок о бок?

Дарион почёсывает забинтованную грудь:

– Возможно, менталисты по какой-то причине более подвержены влиянию Бездны. А может, у них взгляды на жизнь такие, что они больше всех жаждут всеобщего слияния с ней. Что там с Нарнбурном? Откуда там вестники?

 Спинка моего стула трескается.

– Атаки начались со складов. – Отбросив спинку в угол, Арендар подаёт мне другой стул. – Схема, как в имперском банке: завоз вестников в коробках под видом товаров. Почему их не выявили на массовых проверках, предстоит выяснить. Возможно, виной тому ментальное воздействие на проверяющих. Или взятки. Перетрясём всех. А город…

Умолкнув, Арендар оборачивается к двери. В больничном корпусе наступает тишина, лишь чьи-то тяжёлые грозные шаги ломают её. Что-то разбивается.

В первый миг я ощущаю нереальную, коснувшуюся меня силу, а потом… встаю перед императором, увенчанным пылающей рубиновой короной. Старший драконище, подаривший сыновьям властную красоту, окидывает взглядом нас всех. Сощуривается на метку на моём запястье, а затем прижигает взглядом Арендара.

– Сын, поздравляю с удачным отбором. Ценю твоё желание помочь разобраться с Культом, но сейчас твоя наиважнейшая задача – подарить империи наследника. Приступай.

– Прямо здесь? – ляпаю я с перепугу.

Глаза императора весело вспыхивают, он улыбается вполне искренне:

– Нет, это не настолько срочно, можете переместиться в дворцовые апартаменты. Удачи.

Пискнуть не успеваю, как меня, Арендара и Пушинку охватывает золотое пламя. И снова спальня, и я в объятиях своего заулыбавшегося драконищи.

– Ну что, начнём? – Надкусив запястье, Арендар снова предлагает мне лизнуть его кровь, завершить брачный ритуал и… приступить к созданию наследника.