Глава 7

 Ника появляется через час. Я только-только достаточно успокоилась, чтобы в падающем из окна свете читать пособие по щитам для боевых магов, как она с выпученными глазами влетает в комнату.

– У академии украли магию!

Пушинка поднимает голову с выступа на секретере и сонно её разглядывает.

Захлопнув дверь, Ника всплёскивает руками:

– Ты только представь, в академии нет маги. – Она склоняет голову набок. – Тебе всё равно?

Несколько секунд уходит на то, чтобы сообразить: она не почувствовала моих эмоций из-за ментальной защиты амулета.

– Нет. – Вытаскиваю из лифа плоский кристалл с дракончиком. – Арендар подарил мне защиту, чтобы… случайно не считали информацию о наших встречах.

Ника приподнимает брови:

– Что, у вас настолько жарко?

Ох, как у меня щёки начинает припекать!

– Понятно, – хитро улыбается Ника.

– Так что там с магией?

– Слышала разговор профессоров, они утверждают, что магический фон академии резко понизился, главный кристалл остался без магии. Магия куда-то исчезла, кто-то её откачал.

А ещё сегодня здесь был Арендар.

Он обещал отбор раньше времени.

Для отбора его родовому артефакту требуется много энергии, и для проведения его раньше назначенного срока её не хватает.

Аж дыхание перехватывает от догадки: неужели он заряжает родовой артефакт магией академии?

Световые сферы на потолке медленно разгораются.

– Магия возвращается… – рассеянно произносит наблюдающая за ними Ника. – Интересно, что случилось?

Прикусываю губу, чтобы не выболтать догадку. Не знаю почему, но вдруг до дрожи страшно озвучить эту мысль. Мурашки разбегаются по коже, внутри всё трепещет.

Отбор… неужели он будет раньше? Что он покажет?

– Что-то случилось? – Похоже, Нике и без менталистики видно моё немного невменяемое состояние.

– Кажется, отбор будет раньше, – шепчу я.

– Что?

Проболталась… Ладно, сказала «А», надо и «Б» говорить.

– Вдруг магию взяли, чтобы подзарядить родовой артефакт Арендара?

– Для этого им пришлось бы привезти артефакт сюда, а родовые артефакты большие, тяжёлые и отделяются от родового гнезда только в полностью заряженном состоянии. Так что, нет, тут должна быть другая причина.

Академические браслеты дружно пиликают, над ними всплывают надписи:

«Сохраняйте спокойствие».

После такого настоятельного требования сохранять его сложнее.

***

Утром студенты торопятся к наставникам: со вчерашнего дня никаких разъяснений ситуации не поступало, всем не терпится выспросить самых близких им профессоров. Я не исключение, сегодня вылетаю из комнаты раньше обычного.

Нас всех, спешащих, взволнованных, одновременно настигает всплывшее над браслетами алое сообщение:

«Комиссия по расследованию кражи магии в академии драконов прибудет завтра утром. Сегодня занятия по стандартному расписанию.

Завтра занятия отменяются, но все студенты должны находиться на территории академии.

Покидать её строго запрещено.

Досаждать входящим в комиссию представителям Срединного альянса строго запрещено.

Противодействовать допросу – строго запрещено».

Комиссия? Расследование? Значит, магия исчезла не потому, что семья Арендара её использовала? Тогда в чём дело?

Растерянная, отправляюсь на занятие к Дариону. Пушинка молча шагает рядом.

Все мы, студенты, ничего не понимаем.

Дарион что вначале при всех, что после занятия мне одной на вопросы о случившемся отвечает одно: «Комиссия приедет, и всё станет ясно».

Только как дождаться комиссию и не сойти с ума от любопытства?

***

К вечеру напряжение только усиливается. На первой части занятий по стихиям у студентов то что-нибудь загорается, то разряды молний пробивают дальше положенного, а у Валариона стол прорастает побегами.

– Это очень мило, – еле сдерживая раздражение, Иморана взмахом руки удаляет поросль с его стола. – Но занятия магией требуют сосредоточенности. У вас пятнадцать минут, чтобы привести разум в должное состояние.

Едва она покидает аудиторию, поднимается шум.

– Как думаете, что найдёт комиссия?

– А куда делся соректор Элоранарр?

– Кто будет в комиссии?

Валарион утыкается лицом в ладони.

Придвинув стул ближе, тихо спрашиваю:

– Что случилось? Если ты из-за поросли, то ничего страшного, со всеми…

– Дело не в этом, – резко отвечает он и опускает ладони на столешницу. – Совсем не в этом.

Валарион исхудал, побледнел, волосы кажутся не такими блестящими, как раньше.

– Ты не заболел?

– Не в этом дело. – Валарион трёт переносицу, морщится. – Просто… просто… Я понимаю, что ничего не получится, что бессмысленно даже надеяться, но и выкинуть из головы, забыть не получается…

Так и хочется попросить «помедленнее и яснее, пожалуйста», но, чувствую, любой вопрос прервёт откровения.

– …Я и спать уже не могу, всё думаю…

– Эй, ты, из непризнанного мира, – насмешливо окликает Изольда. Она сидит на два стола выше и левее. – Уже ищешь нового мужчину?

Стоящая у края ряда Вильгетта отворачивается. Пушинка вылезает из-под стола. В аудитории становится тише, гул моего сердца заглушает всё. Изольда бесит, бесит тем, что может смотреть в сторону Арендара, надеется его получить. Все бы её яркие волосы повыдергала! Пушинка оскаливается.

– Могу помочь, – «любезно» предлагает Изольда. – Если сейчас встанешь на колени и пообещаешь выполнять мои распоряжения, так и быть, разрешу тебе стать любовницей Арендара.

От злости аж в глазах темнеет, но я справляюсь с этим, улыбаюсь в ответ:

– Как бы тебе самой не пришлось стоять на коленях голой и просить о том же, – вовремя припоминаю их традицию прошения о должности любовницы обнажёнными.

Лицо Изольды краснеет в цвет алых кончиков волос, она вскакивает.

– Знай своё место, безродная!

Движение Изольды молниеносно: она подхватывает стул и швыряет в меня. Причём успеваю заметить только уже летящий стул. Взметнувшуюся руку Вильгетты. И то, как перехваченный ею стул ударяется о стол и разлетается в щепки.

– Не сходи с ума, – прижимая ушибленную руку к груди, рычит Вильгетта.

Тут уже гвардейцы подбегают, двое заламывают Изольду и тянут из аудитории, хотя она орёт, как резаная, о принадлежности к великому роду Фламир, родстве с самой императрицей и обещает им долгую мучительную смерть.

Меня же больше удивляет Вильгетта. Почему защитила?

Двое оставшихся гвардейцев встают возле меня. В воцарившейся тишине Вильгетта сметает со стола обломки стула и опускается на своё место.

– Спасибо, – благодарю я.

– Пожалуйста, – кивает Вильгетта.

До возвращения Имораны все сидим очень тихо.

Судя по полному отсутствию вопросов и той небрежности, с которой Иморана в два движения обращает обломки стула в пепел и ветром выметает его в ведро, о происшествии на перерыве ей сообщили. И она ни словом не возражает, когда гвардейцы садятся по краям моего с Валарионом длинного стола.

Только я о стихиях думать не могу. Меня парализует непривычный липкий, леденящий, всё внутри переворачивающий страх потерять Арендара.

Этот страх мешает слушать и думать, мешает есть, общаться с Никой, спать.

Страх сводит с ума.

***

Утро встречаю у окна. Рассеянно помешиваю ложкой в чашке, хотя ничего туда не добавляла, просто движение успокаивает.

Сна ни в одном глазу, измотанное переживаниями тело жаждет тренировки, выплеска переживаний в действия, но этого сегодня не случится.

Сегодня таинственная комиссия будет искать причину исчезновения магии.

А я буду снова и снова прокручивать в голове слова Изольды, гадая, насколько высоки её шансы понравиться родовому артефакту. Линарэн умный, наверняка придумал способ не оставить младшего брата без избранной и семью без законного наследника. Но учёл ли он возможность появления настоящей избранной?

Избранная ли я для Арендара?

Свет в окне тускнеет, что-то огромное надвигается на академию, застилает аллеи своей тенью. От неожиданности выпускаю ложечку из рук, она звонко приземляется на край блюдца.

Испуганная Пушинка заскакивает на стол и, прижавшись к стеклу, разглядывает нависшую над общежитием махину.

***

Явление комиссии из представителей империи Эрграй, королевства Озаран и закрытого города Пат Турин выгоняет на улицу не только студентов, но и профессоров. Я не исключение, мы с Никой стоим в толпе, запрокинув головы.

Три громадных дирижабля кружат над академией.

Алый эллипсоид с чёрным корпусом люльки с оскалившимся золотым драконом на носу и золотыми гербами рода Арендара на алых, колыхающихся на ветру флагах.

Голубой эллипсоид с белым корпусом люльки со сверкающим хрустальным драконом на носу и серебряными драконами и снежинками на тёмно-синих колышущихся флагах.

Чёрный эллипсоид с медной люлькой, механической девой на носу и шестерёнками на бежевых флагах.

Они выписывают круги, красуясь перед зрителями роскошной отделкой, накрывая академию огромными тенями.

А на центральную площадь тем временем подвозят и устанавливают белый и чёрный постаменты, из земли выдвигают крюки. С дирижаблей сбрасывают тросы.

– Артефакты… – произносит кто-то, и слово подхватывает толпа.

Ало-чёрно-золотой дирижабль империи Эрграй охранники академии фиксируют над чёрным постаментом с золотыми непонятными символами.

Дно люльки открывается.

Золотой трёхметровый куб с алыми, синими, зелёными и белыми узорами спускают на сети из канатов толщиной с мою ногу.

Едва он опускается на выступы постамента, тот проседает.

Спустившиеся по выпавшим канатам гвардейцы вытягивают канаты из зазора между постаментом и кубом.

– Это родовой артефакт, – Ника сжимает мою ладонь. – Отбор будет раньше.

Сердце, рухнув в пятки, вновь взлетает в грудь и начинает бешено стучать.

Дирижабль империи оттягивают к выросшему чуть в стороне столбу. Один из гвардейцев магией направляет канаты, цепляя их за кольцо на столбе, и громоздкий летательный аппарат медленно приземляют.

А в это время бело-голубой дирижабль крепят над белым постаментом. Дно белой люльки раскрывается, на канатах спускают белоснежный трёхметровый куб с голубыми символами. Родовой артефакт семьи Сарана.

Но меня он не особо интересует. Поднявшись на цыпочках, пытаюсь высмотреть, что происходит возле имперского дирижабля. Так ничего и не увидев, направляюсь к нему. Все так увлечены зрелищем, что гвардейцам приходится потеснить зазевавшихся студентов.

Вырвавшись из толпы, по газону направляюсь к дирижаблю.

И не я одна.

Намного ближе к дирижаблю Изольда. Подхватив подол, она спешит к спускающемуся по мосткам Арендару. Он ослепительно красив в красно-золотом одеянии, в тонком венке короны.

– Оиии, оиии!

Внутри всё сжимается. Останавливаюсь. Снова шагаю вперёд и застываю.

Изольда, сделав реверанс, что-то говорит, но Арендар ограничивается лёгким кивком и оглядывает толпу. Заметив меня, широко улыбается и направляется ко мне.

У Изольды перекашивает лицо, но она почти сразу берёт себя в руки и, повторив реверанс, заговаривает с Линарэном.

Пушинка смело мчится к Арендару. Он всё заслоняет собой, обнимает меня. Вдыхая знакомый аромат, теряюсь в нём, пьянею настолько, что даже Изольда вылетает из головы.

– Вот видишь, – шепчет Арендар. – Я говорил, что отбор может пройти раньше. Он начнётся сейчас.

– Так это вы откачали магию академии, а потом под предлогом комиссии привезли артефакты?

– Да. – Обхватив меня за плечи, Арендар сквозь расступающуюся толпу направляется к артефактам.

Ноги подгибаются, выпрыгивает сердце, горят щёки. Больше всего на свете хочется провалиться сквозь землю, спрятаться от сотен взглядов. Эмоции зашкаливают, и громадный золотой куб с символами предстаёт в другом виде: он окутан потоками цветного тумана, тот переливается, струится, смешивается в золотую дымку. Дымка тянется к Арендару, тянется куда-то вглубь их дирижабля.

Озаранский артефакт окутан бело-голубым светом, его потоки уходят внутрь королевского дирижабля. Тот пристёгивают на противоположной стороне площади от имперского. Дирижабль Пат Турина приземляется за аллеями ближе к общежитиям.

От волнения нечем дышать.

– Не бойся. – Арендар целует меня в висок. – Ты моя.

Ага, только меня потряхивает. И его немного тоже. Нет в нём такой уверенности, которую обещают слова.

Мы останавливаемся на границе свободного пространства вокруг артефактов. По плитке под ними расползаются трещины.

– Тяжёлые, – замечаю я.

Мужчины в синих мундирах освобождают Озаранский артефакт от пут.

– Невероятно тяжёлые, – кивает Арендар, судорожно поглаживая меня по плечу.

Толпа шепчется, но не слышно, о чём.

– Кажется, – я тщетно пытаюсь разобрать слова, улавливаю лишь общий раздражённый тон, – преждевременностью отбора не довольны.

– Мы с Линарэном побоялись, что Культ вмешается в отбор или попытается убрать кандидаток. – Арендар запускает дрожащие пальцы мне в волосы. – Решили действовать на упреждение. Лучше больше недовольных, но отбор без приключений.

Недавний спор с Никой всплывает в памяти. Я на этом отборе, а у меня без приключений не получается.

Арендар оглядывается. Я, повинуясь его движению, тоже: из Озаранского дирижабля выходит белокурый мужчина в сверкающей, будто узоры мороза, короне. В его руке – ледяная чаша с чем-то алым.

Мужчина встаёт перед озаранским артефактом, тот окутывает его белым сиянием, проникает внутрь.

– А почему никого не приглашают? – шепчу я.

– Поле поиска накроет всю академию, остальные имели шанс стать избранными раньше. Пора. – Арендар целует меня в лоб. – Не бойся, если не сработает сразу: артефакту на отбор требуется время. Удачи.

Встав перед золотым кубом, Арендар вытаскивает из ножен на пояснице короткий нож.

– Сегодня я, взяв вас в свидетели, третий раз прошу родовой артефакт выбрать мне жену. – Быстрым движением он разрезает ладонь и окропляет золото артефакта алой кровью.

Та струится по желобкам надписей, впитывается. Свет в узорах разгорается ярче.

Все застывают. Нас окутывает золотая дымка родового артефакта. Тихо. Слышно даже, как жужжит пчела.

Кажется, целая вечность проходит, но на деле, наверное, минут десять, не более.

Наконец заговаривает мужчина в короне:

– Сегодня я, взяв вас в свидетели, третий раз прошу родовой артефакт выбрать жену моему сыну Сарану.

Он выплёскивает из стеклянной чаши кровь. Та растекается по белизне куба алыми морозными узорами и тоже впитывается. Белая дымка Озаранского артефакта окутывает толпу.

Желудок скручивается, в глазах темнеет от волнения. Ну же! Золотая дымка проникает в меня и Пушинку, кружится… почему не признаёт меня?

Ищу взглядом Изольду. Она стоит в стороне бледная, испуганная. Дымка и в неё проникает, но пока избранной не признаёт.

Что происходит?

Звуки отдалённых взрывов вспарывают воздух.

Толпа всколыхивается, все крутят головами, шепчут:

– Что случилось?

– Что это?

– Где?

– Что происходит?

Несколько драконов из службы сопровождения, раскрыв крылья, но не превратившись целиком, взмывают в небо и тут же приземляются на площади.

– Нарнбурн горит!

Череду взрывов заглушают крики студентов, приказы профессоров успокоиться и следовать в общежития. Миг – и я оказываюсь в объятиях Арендара.

– Ника! Пушинка! – вскрикиваю в страхе, что он сейчас спрячет меня далеко от них.

– С симбиотом всё будет в порядке, Ника тоже сильная. – Арендар оттаскивает меня к артефакту.

Пушинка семенит за нами, жмётся к ногам. А Арендар уже отдаёт команды драконам проверить, что происходит в Нарнбурне и патрулировать воздух, гвардейцам – отвести студентов в общежитие.

В следующий миг золотой костёр перекидывает нас троих на площадку над воротами академии. Рядом возникает король Озарана. Телепортируется Эзалон, Дарион, ещё кто-то, но моё внимание привлекает горизонт: Нарнбурн горит. Чёрные столбы дыма коптят прозрачное голубое небо.

Гвардеец с хлопком появляется возле Арендара, выпаливает:

– В Нарнбурне вестники Бездны! Много!

Арендар переглядывается с королём Озарана. Затем опускает взгляд на меня.

– Что? – вцепляюсь в него. – Только не говори, что ты отправишь меня с ним.

– Если сейчас пойду в Нарнбурн, отбор прервётся, а следующего ждать год.

Внутри холодеет.

– Спасти жителей важнее, – упираюсь в грудь Арендара. – Зови на помощь отца, Линарэна, Сарана. Спасайте город!

Ответить он не успевает: перед воротами академии возникают три чёрные фигуры.

– Что они хотят? – Король Озарана подступает к краю. – Это вестники? Культисты?

Три фигуры в чёрной закрытой броне: два мужчины и чуть впереди между ними – хрупкая девушка с косой за плечами. На косе горят семь красных глаз, моргают, поглядывают на нас.

Она снимает косу с плеча.

– Неужели они надеются пройти в академию? – усмехается король.

Я моргаю, а когда открываю глаза, вижу правду: из девушки исходит тьма. Словно гигантский костёр до самых небес. Тьма отравляет их, тьма течёт к ней из Нарнбурна мощными потоками.

– Бежим! – Вцепляюсь в Арендара. – Она… она…

– Их же всего трое, – отмахивается король.

Она поднимает косу, наполняя её неукротимой тьмой.

На площадку перед нами телепортируется кто-то большой в плаще с капюшоном, кричит голосом ректора Дегона:

– Всем поднять щиты! Немедленно поднять все щиты!

Академию заливает светом многослойных щитов – над ней пылает целый купол. Нас, стоящих на площадке, закрывает несколько дополнительных десятков слоёв энергии и стихий.

Девушка наотмашь ударяет косой, тьма нас захлёстывает.

В грудь что-то толкает. Оглушительно грохочет. Обрывки видений: клочья щитов, лоскут неба, камни, крылья, золото магии Арендара. Удар. Беспамятство. Снова удар – мы катимся по земле.

Приземляемся на траву. В ушах звенит. Приподнимаю голову. Всё кружится, качается, но одно точно – защитной стены академии больше нет, только руины её основания, а за ними – тёмные фигуры. Много тёмных фигур.