Глава 6

 Дорога до столовой кончается, полёт нормальный. В смысле, ни Культ не нападает, ни злодеи не выскакивают, только студенты немного стороной обходят. Но «Гоп!» до счастливого момента перепрыгивания не говорю.

Гвардеец открывает перед нами дверь, Ника, потягивая носом пряные ароматы, первая входит в столовую. Я из-за её плеча оглядываю ужинающих. Они бросают на нас заинтересованные взгляды, а потом переводят взгляды на девушек у мармитов.

А там… Вильгетта, которая из-за меня так неудачно сломала руки. А перед ней, судя по выглядывающим светлым волосам с огненной подкраской, Изольда собственной персоной. Изольда, которая была в императорском дворце, когда мы с Арендаром туда переместились.

Что она там делала?! Гнев вскипает молниеносно, Пушинка вздувается.

Так, спокойствие, только спокойствие: я собиралась мирно сходить на ужин.

А все на нас так смотрят, будто ожидают драки между мной и Вильгеттой. Та, заметив меня, упрямо изучает содержание мармитов. Ну что нам стоило прийти на десять минут позже?

Многозначительно подёргав бровью, Ника выдаёт мне поднос и сама с подносом встаёт за Вильгеттой.

Тридцать секунд полёт нормальный.

Шестьдесят секунд полёт нормальный…

Гвардейцы чуть не шерстью обрастают от напряжения.

Единственный звук – позвякивают поварёшки и щипчиков беспокойно поглядывающей на нас Зойды, пока она по молчаливому указанию Изольды накладывает жидкую похлёбку, цветной салат, наливает что-то алое вроде томатной пасты и ещё мисочку с жирным оранжевым соусом. У Изольды аппетит, как у Ники?

Вильгетта тоже заказывает молча – стейки и салат. Зойда сжимает щипчиками хорошо зажаренное мясо. Изольда же, подхватив заставленный блюдами поднос, разворачивается к столам. Выглядывая место, она нацеливается на стол поближе к выходу, шагает в ту сторону. И, ненатурально споткнувшись, роняет поднос к моим ногам.

С грохотом и брызгами тарелки раскалываются, цветные субстанции стекают по магическому щиту. Щитов несколько: гвардейцев и мой. Сквозь пятислойную защиту не пролетело ни капельки ни на меня, ни на Нику, ни на Пушинку. Зато подол Изольды весь в брызгах. У неё нервно дёргается глаз.

Мы с Никой переглядываемся.

– Я же говорила, не сможешь, – сочувствует она.

Хохотать мы начинаем одновременно.

Лицо Изольды краснеет в цвет переспелого помидора.

– Глупая выскочка! – Она подхватывает подол и злобно шипит. – Недолго тебе смеяться осталось.

Пулей проскочив мимо охранников, Изольда громко хлопает дверью. Тяжело вздохнув, Вильгетта в перепачканном платье уходит за ней.

– Ты-ты… – Ника захлёбывается смехом. – Даже просто в столовую сходить…

Успокоиться не получается, хотя от хохота мышцы живота сводит.

***

Ночью, когда тьма завладевает комнатой, и постель окутывает меня уютной мягкостью, слова Изольды вновь звучат в памяти.

Слишком дерзкое у неё поведение, слишком самоуверенное.

Она была во дворце.

Но тревожнее то, что сказала об Изольде Ника: «Эта девица так зазнаётся, потому что она из Фламиров, как и ректор Дегон. Надеется, он её прикроет. Только что-то родство с ректором не помогло ей выбить один из отдельных домов на территории академии, так что зазнаётся она напрасно».

Ректор Дегон, наложивший на мой дар печать, – Фламир.

Изольда, что-то делавшая во дворце, – Фламир.

Императрица Заранея – тоже Фламир.

Элоранарр уверял, что благородную девушку готовят стать избранной Арендара.

Готовит Линарэн.

Для которого Заранея как родная мама.

И Халэнн… пусть дальняя, но родственница императрицы Заранеи.

Они все друг с другом связаны кровью, а я… я здесь чужая.

Могла ли Заранея так любезно принимать меня, быть такой внимательной, и при этом готовить свою родственницу стать избранной Арендара?

Могла ли?

Воспоминание о Заранее наполняет душу светом и теплом, пьянит: её мягкий взгляд, чарующий голос и смех, так похожий на звон колокольчиков… Она такая чистая, такая сияющая. Как я могла подумать о ней плохо? Какая я злая, если в чём-то подозреваю такую открытую всё понимающую женщину. Она так прекрасна, она просто не может, не способна на обман… она рада, она действительно мне рада и примет меня с распростёртыми объятиями, потому что она… самая прекрасная императрица в мире, добрее её просто быть не может, кощунственно в чём-то её подозревать, я не должна думать о Заранее плохо – это запрещено…

***

Утром просыпаюсь с тяжёлой головой. Кажется, что-то снилось, но что… убейте – не помню, мысль то и дело ускользает, не помню даже, как до постели добралась. Наверное, устала очень. Пушинка лежит рядом, с трудом приоткрывает глаз и снова зажмуривается.

– Соня, – сползая с кровати, ворчу я. – Везёт тебе, никуда идти не надо, можешь валяться здесь.

Она и впрямь остаётся досыпать в алькове. А я, зябко ёжась, отправляюсь на тренировку. На этот раз Дарион ждёт у входа в корпус боевых магов: громада мышц со сложенными на груди руками и пристальным взглядом.

Бедный, как ему тяжело находиться вдали от Заранеи, не иметь возможности хоть одним глазком посмотреть на любимую, поговорить с ней. Самое страшное наказание.

– Что-нибудь случилось? – запрокинув голову, сочувственно интересуюсь я.

Кивком велев гвардейцам отступить, Дарион пристально смотрит мне в глаза.

– Рад, что ты вернулась в академию. Наверняка тебе настойчиво предлагали остаться во дворце.

– Да, Арендар уговаривал погостить пару дней, но я проявила стойкость.

– Только Арен? – Дарион приподнимает брови.

– Да.

Что-то странное мелькает в его взгляде, затем он интересуется:

– А где Пушинка?

– Отсыпается.

– Понятно. – Дарион отталкивается от стены. – Проходи, сегодня ты первая. И постарайся отработать пропущенное.

Он будто хочет ещё что-то сказать, но обдумать своё поведение не даёт, загрузив упражнениями по полной.

***

Больше всего перед менталистикой боюсь, что Санаду считает те «ласковые» слова, которыми я охарактеризовала его Нике, но в итоге раздражаю его невольной мыслью об Арендаре.

– О любви думайте вне моего кабинета, – ворчит Санаду.

Но о любви вне его кабинета думать некогда: сегодня у меня первое занятие по обществознанию для иномирян. Следуя указанию браслета, мчусь в кабинет на всех парах: очень хочется посмотреть на товарищей по переезду. Соня-Пушинка догоняет меня возле нужной двери.

– Проснулась, – похлопываю её по макушке. – Вовремя ты.

Нас, иномирян-первокурсников, всего восемь. Кабинет, несмотря на парты, больше похож на уютную гостиную. Среди семерых иномирных студентов (пять парней и две девушки) тот парень, что пытался познакомиться со мной, когда бежала со списком к Эзалону и на лекции. В этот раз он скользит по мне с Пушинкой равнодушно-усталым взглядом и отворачивается.

– Ух ты какая лапочка! – восклицает светловолосая девушка. – Погладить можно?

Пушинка вытаращивает глаза, словно ей удивительно такое предложение, и пятится к двери.

А в следующий миг все взгляды устремляются за мою спину. Сердце пропускает удар, потому что, даже не поворачиваясь, знаю: там стоит Арендар.

– Оиии, – выдыхает Пушинка.

Улыбаясь, оборачиваюсь: он действительно стоит в дверях и улыбается мне. Протягивает руку. Шагнув к нему, опоминаюсь:

– У меня занятие.

– Это факультатив, об Эёране я тебе и так расскажу.

Соблазн слишком велик. И я позволяю отпросить себя с начинающегося урока. Если можно назвать «отпросить» то, что Арендар просто сообщает подошедшему седому профессору, что забирает меня правом дракона.

***

В созданный для свиданий домик возле стены мы почти забегаем. Я ожидаю оказаться в пёстрой пещере, но вместо этого мы втроём оказываемся в бескрайнем бело-голубом пространстве: голубое небо, голубая вода в многоярусных спускающихся вниз травертинах.

Дыхание на миг перехватывает, голова кружится. Взгляд зацепляется за сервированный столик, стулья и диван на ровной площадке впереди нас.

Совершенно дико смотрится дверь, будто висящая в воздухе. Арендар её закрывает, отгораживая нас от вечерней академии.

Резво проскакав по белой земле, Пушинка заваливается на диван. Выглядывает на нас из-за спинки, мол, чего там ждём-то.

– Я так по тебе соскучился, – Арендар прижимает меня к себе.

Из-за окружающего нас открытого пространства кажется, что нас могут увидеть, но это… а даже если могут, пусть видят. Сердце обмирает, внутри всё дрожит от ожидания поцелуя.

Горячие губы Арендара мягко касаются моих, приглашая ответить. Я прикусываю его нижнюю губу, дразню быстрыми прикосновениями языка верхнюю. Глухо зарычав, Арендар запускает пальцы в волосы у меня на затылке и прижимает плотнее, завладевает губами жарким, судорожно-страстным поцелуем. Соскучился, действительно соскучился по мне, как и я по нему…

***

За горячие поцелуи расплачивается диван, треснувший в руках переводящего дыхание Арендара, так что после ужина лежим в обнимку на оставшемся без спинки и подлокотников сидении. Пушинка мохнатой шапкой возвышается на освобождённом от посуды столе. Она занимает его целиком, только уголки торчат из-под пушистых боков.

Накручивая прядь моих волос на палец, Арендар целует меня в макушку и что-то вытягивает из пояса.

– Подумал, тебе это пригодится.

На цепочке, извлечённой из потайного кармана, покачивается плоский красный кристалл, охваченный золотым дракончиком.

– Амулет ментального щита, – Арендар вкладывает его в мою ладонь. – Не абсолют, абсолюта на тебе я не вынесу, но довольно сильный. Активируется надеванием на шею, защищает от транслирования мыслеобразов и целенаправленного проникновения средней силы. На занятия с Санаду придётся снимать, но в остальное время он может пригодиться. Конечно, не так надёжно, как собственные навыки защиты, но лучше, чем ничего.

Я теперь вовлечена в интриги, разум надо защищать…

– Арен, – взвесив амулет на ладони, сжимаю его в кулаке. – А ты уверен, что на место твоей избранной не готовят Изольду Фламир?

Наконец сказала, и сразу легче дышать.

– Её семья была бы рада такому повороту, они могли её соответственно обучать, но для родового артефакта это значения не имеет. Уверен, моя избранная – ты и только ты.

Как сладко это звучит, ободряюще, но… но… тревога не отпускает – кажется, будто что-то плохое случится.

– Очень скоро ты в этом убедишься, – шепчет Арендар. – И, возможно, раньше, чем ожидаешь.

– Что? Почему ра…

Палец Арендара накрывает мои губы, в глазах сверкает расплавленное золото.

– Скоро всё узнаешь, – обещает Арендар.

Он не хочет говорить потому, что у меня нет своего ментального щита? Расстроиться из-за этого не успеваю: когда Арендар целует, трудно думать о чём-то другом, кроме его сладких губ. Разве только о том, что выбор невесты могут провести раньше.

***

На следующий день у меня ни минутки не выпадает обдумать слова Арендара: сначала Дарион гоняет на тренировке, потом Санаду, следом – Иморана. К тому же драконище один так ничего об обществознании Эёрана и не рассказал, надо либо искать иномирян и списывать лекции, либо отправляться в библиотеку.

Следующее занятие по обществознанию через неделю, пока откладываю его ради домашней по стихиям, потому что завтра, судя по донёсшимся до меня шепоткам, Иморана устраивает очередную внеплановую проверку. И ещё полчаса перед сном для успокоения, повторяя заклинание призыва оружия, набрасываю несколько эскизов дизайна ногтей. Завтра, если будет время, сделаю их на чистовую.

***

Внеплановую проверку по стихиям Иморана устраивает. Подготовилась я основательно, без особых нервов листаю учебник, освежая в памяти определения.

Студенты по очереди спускаются к профессорскому столу, тянут билеты (вопросов которых мы в глаза не видели), отвечают с разной степенью успешности, затем по произвольным командам профессора демонстрируют навыки обращения ко всем четырём стихиям. В общем, ничего примечательного, пока очередь не добирается до меня.

Вопрос достаётся заковыристый: о групповых стихийных заклинаниях. Благо у меня схемы взаимодействия так засели в голове, что я узоры для ногтей практически из них составила, и сейчас легко изображаю связку на двух, трёх, четырёх и пяти магов одного элемента. Схема чем-то похожа на структурные формулы валентности из химии .

– Молния, – произносит Иморана.

Выставляю руку ладонью вверх. Элоранарра я тоже молнией ударила. Воспоминание такое яркое, до дрожи. Первая молния ударяет вверх на полтора метра – так и надо для демонстрации. Повторная активация заклинания вышибает молнию до потолка. Ближняя магическая световая сфера лопается, осыпая нас осколками.

В следующий миг гаснут все сферы света.

В напряжённой тишине класса голос Изольды звучит почти оглушительно:

– Это всё из-за этой криворукой.

Подняв руку, Иморана щёлкает пальцами. Но ничего не происходит.

Тут и гвардейцы забегают, встают вокруг меня. Пушинка проскакивает по столам и прижимается к бедру. Из коридоров доносятся хлопки дверей.

– Что такое?

– Почему нет света?

С ужасом смотрю на профессора Иморану. Хочется жалобно пропищать: «Это не я». Но сдерживаюсь, тем более профессор Иморана не сердится, а крайне удивлена.

***

Занятия отменяют, студенты расползаются группками по территории, комнатам, оккупируют столовую. Я со своими гвардейцами не знаю, куда приткнуться. Академические браслеты не работают. Профессора, судя по обрывкам разговоров, пытаются достучаться до запершегося в сокровищнице ректора Дегона, потому что ни Элоранарра, ни Халэнн, ни Эзалона на местах нет.

Потоптавшись возле административного корпуса, отправляюсь в общежитие. Как ни тревожно, но наши с Никой комнаты защищены родовой магией Арендара. И в самом крайнем случае я могу позвать его через метку.

На крыльце, как самый нормальный кот, сидит сощурившийся Повелитель.

– Привет, красотки, – он вздёргивает зад и пушистый белый хвост, качает кончиком из стороны в сторону.

– Пф, – надменно отзывается Пушинка, у неё-то хвост вдвое больше.

– И тебе не болеть, – приветствую я. – На приглашение не рассчитывай.

– А у меня информация есть, важная, – мурлыкает Повелитель.

Общежитие территория свободная, выставить его гвардейцев не прошу. Пусть здесь ходит, но в комнату ко мне – ни лапой.

– Даже знать не желаю, – честно сообщаю я.

– А если это информация о твоём принце?

Сердце пропускает удар, но я выше вздёргиваю нос и шагаю по лестнице: Повелитель обманет и глазом не моргнёт.

А он семенит следом. На полпути к двери выдаёт:

– Твой принц-то сегодня с утра в академии. А к тебе не зашёл. И только я знаю, где он был.

Внутри всё сжимается, но виду не подаю. Пушинка «нечаянным» движением лапы делает Повелителю подсечку. Тот плюхается подбородком на пол, но хвост гордо торчит вверх.

– Лерка, стоять! – вопит Повелитель. – Ты что, не хочешь знать, с кем твой дракон всё утро ошивался? Ты что, совсем нелюбопытная?

Отворив дверь в комнату, поворачиваюсь к поднимающемся Повелителю.

– Если надо будет, Арендар сам расскажет, где был. Ему я верю больше, чем демоническому Малышу.

Кошак округляет абсолютно чёрные глаза, вздыбливает шерсть:

– Как ты меня назвала? А ну повтори!

– Пф, – дёргает хвостом Пушинка и гордо входит в комнату.

– Не пускайте его, – напоминаю гвардейцам и тоже захожу внутрь.

В решении не слушать Повелителя я уверена на сто процентов, но… любопытно. И тоскливо. И ревность царапает сердце. В Арендара я верю, но немного страшно.

Дурное предчувствие набирает обороты.