Глава 5

 Халэнн, выпрямившись, отступает к стене. Пушинка приподнимается на задние лапы.

Как повезло, что Арендар меня до этого собой прикрыл: перед самой императрицей предстать без причёски, в жёлтой бесформенной хламиде с магическими знаками. Ой, я же книксен делать так и не научилась. Ужас, просто ужас. А ещё… есть ли у меня право здесь находиться? И ещё много подобных суетных вопросов. Хорошо ещё, Арендар и остальные молчат, из-за чего Элоранарр лежит едва живой, а то мало ли как императрица отнеслась бы ко мне, хоть она принцам только мачеха.

– Лин, что-нибудь случилось? – Она опускает взгляд на ящик в его руках и вновь обеспокоенно смотрит в лицо. – Ты такой бледный. Что-то с…

Шурша платьем, она в несколько стремительных шагов приближается к Элоранарру и касается его лба. Оборачивается к Линарэну, выпаливает:

– Лин, Элору ведь не стало хуже? – Она сжимает его безвольную руку, ресницы увлажняются.

– Нет, мама, нет, – мотает головой Линарэн. – Мне надо бежать, исследовать.

– Да, конечно, – она слабо улыбается. Проводив его взглядом, оборачивается к нам.

Императрица ошеломляюще красива: волосы с золотым оттенком, большие глаза, матовая кожа и чётко очерченные губы, большая грудь, осиная талия. И такая нежность во взгляде, такое внимание, что кажется: она всё понимает и принимает. На душе сразу спокойнее. Можно понять императора, взявшего её в жёны, и наставника Дариона, влюбившегося в неё, ведь даже мне хочется, чтобы она была рядом.

– Арен, ты представишь меня своей гостье? – просит она, и ни капли раздражения моим присутствием или тем, что обо мне не сказали сразу.

Тёплая рука Арендара накрывает мою ладонь, он вытягивает меня из-за спины. Нелепый защитный костюм ничем не прикроешь, я нервно приседаю и, лишь поднявшись, вспоминаю, что при столь высоких особах надо дожидаться разрешения подняться из реверанса. Второй раз присесть? Остаться стоять?

– Лера, это императрица Эрграя Заранея. Заран, это Валерия, террианка, студентка академии драконов и, я уверен, моя избранная.

Приподняв тонкие брови, Заранея тут же расцветает улыбкой:

– Избранная, ох, Арен, надеюсь, ты прав. – Погладив пальцы Элоранарра, она опускает его безвольную руку на простыню и подходит к нам. – Валерия… Я не бывала в непризнанных мирах. Расскажешь о Терре?

Она столь доброжелательна. И от неё пахнет сладостью мёда. А я такая маленькая рядом с ней, такая тусклая, и на мне идиотская одежда…

– Или ты хотела навестить Элора? – (Арендар крепче сжимает мою руку) Заранея оглядывается, уголки её губ скорбно опускаются. – К сожалению, он уже сутки не приходит в сознание…

Её увлажнившиеся глаза поблёскивают, из-за этого обращённая ко мне улыбка невыносимо грустна. Арендар радостно делится известием:

– Лин смог извлечь несколько фрагментов Бездны из его источника. Надежда есть.

– Какое облегчение, – выдыхает Заранея и прижимает ладонь к груди. – Обязательно обрадую этим известием Карита. А Лин умничка, только бы у него всё получилось. Боюсь, без шуток Элора во дворце станет намного скучнее. – Бросив на Элоранарра печальный взгляд, императрица снова обращается ко мне. – Как насчёт чашечки чая? Познакомимся ближе?

Оглядев свою хламиду, растерянно смотрю на императрицу: она такая блистательная, словно источает свет, а я… я…

– Не беспокойся, – мягко улыбается она. – Одежда не имеет значения, куда важнее то, что внутри. Но если тебя смущает это явно с какой-то целью использующееся одеяние, мы можем пройти коридорами для слуг, там нас почти никто не увидит.

Она ещё и деликатная…

Обнимая меня за плечи, Арендар отвечает:

– Лера с радостью выпьет с тобой чая, как и я. И мы пойдём по центральным коридорам, а тот, кому не понравится её одежда, может убираться из дворца или отведать моего пламени.

Смех императрицы похож на мелодичный звон колокольчиков. Покачав головой, она грозит Арендару пальцем:

– Каким ты стал горячим, Арен. Охотно верю, что у нас наконец появилась такая долгожданная избранная. – Она обращает лучистый взор на меня. – Добро пожаловать во дворец, Валерия.

Все страхи и переживания напрасны: в коридорах никого, кроме караульных, не встречаем, так что второе появление во дворце намного менее эпично, чем первое, когда я вывалилась на Арендара перед самим императором. И разговор с Заранеей течёт легко и непринуждённо, словно она обычная молодая женщина, а не императрица. Заранея восхищена Пушинкой и, узнав, что та не ест обычную пищу, просит принести ей отдельный диванчик, чтобы удобнее было ждать конца чаепития. Заранея с огромным удовольствием выслушивает рассказы о Земле, задаёт вопросы, выдающие пристальное внимание и понимание. Совершенно очевидно, её интерес не просто вежливость, а настоящая заинтересованность.

Когда тебя слушают, так легко говорить, лишь время от времени пытаюсь себя одёрнуть (ну какое дело императрице из Эёрана до Земли), но продолжаю рассказывать как никогда подробно. Ещё и сидящий рядом Арендар мою руку под столом поймал и поглаживает, сплетает наши пальцы, снова поглаживает. Заранея на это и бровью не ведёт, только когда я уже краснеть начинаю, уголок её губ приподнимается:

– Арен, не смущай девушку.

– Заран, это выше моих сил, – сетует Арендар.

Тогда она вновь обращается ко мне:

– Валерия, не смущайся, драконы… Если они что-то прихватили, то отнять почти невозможно. Любое существо Эёрана поймёт, что сейчас отвоевать твою руку у Арена сложнее, чем вытащить её из медвежьего капкана. К тому же меня это только радует, ведь это даёт надежду на обретение избранной. – Она собственноручно подливает мне чая и подталкивает многоярусную тарелку с пирожными. – Так что я более чем кто-либо другой с удовольствием закрою глаза на небольшое нарушение этикета. Лучше ещё что-нибудь расскажи о Терре и твоей семье.

Семья… Ответа на моё письмо я не получила, и если на переезд в другой город они отреагировали плохо, то страшно подумать, как воспримут переезд в другой мир. Холодок пробегает по спине, меньше всего на свете хочется говорить о семье, но Заранея смотрит так внимательно…

– У меня совершенно обычная семья, – неловко начинаю я.

– Она может быть обычной для вашего мира, но для Эёрана они необычны хотя бы тем, что живут так, как не может жить ни одна из наших семей. – Заранея ободряюще улыбается. – Или ты не хочешь говорить о них, потому что скучаешь? Тогда вспомнить о них – лучший способ оказаться хоть немного ближе.

Возможно, она права… Арен поглаживает меня по волосам и, мягко улыбаясь, просит:

– Расскажи, и мне интересно послушать.

В его взгляде та же мягкость, что и в светлых глазах Заранеи, то же ободрение и внимание, которым трудно противостоять.

– Мы жили всей семьёй: я, мама, папа, мой брат и дедушка. Дедушка у меня просто замечательный…

***

Императрица – это статус, обязывающий ко многому, и когда час спустя за ней заходит лучезарно улыбающаяся фрейлина напомнить о встрече с женой озаранского посла, Заранея виновато произносит:

– Боюсь, я вынуждена вас покинуть. Валерия, надеюсь, это только первая из наших многочисленных встреч, твоя Пушинка просто очаровательна. – (Пушинка, дёрнув ухом, приподнимает голову). – Арен, береги своё сокровище.

Лишь когда Заранея покидает маленькую гостиную, я осознаю, что всё это время только и делала, что болтала о себе и Земле, а Заранеей не интересовалась совершенно, ни разу ни о чём её не спросила. Наверняка я показалась ей жутко невоспитанной и самовлюблённой девушкой.

Арендар подливает мне чая.

– Согласись, она замечательная, – опускает фарфоровый чайник на подогревающую подставку с магическими знаками. – Заран поможет тебе освоиться во дворце и изучить премудрости этикета.

Ничуть не сомневаюсь, так и будет, но стыдно, что я невнимательная болтушка. Несмотря на стыд, общее впечатление от встречи очень светлое, будто дома побывала, где мне все рады, где все меня любят. Как на солнышке погрелась.

– Расскажи о ней, – поворачиваюсь к Арендару.

Он немного рассеянно смотрит на меня, добавляет в свой чай ложку мёда.

– Заран из младшей, не правящей, ветви рода Фламир. Чтобы избежать брака с кузеном из рода Сирин, она попросила у моего отца должность формальной любовницы.

– Разве для брака не нужно одобрение артефакта?

– Род Сирин силён, думаю, ты по Халэнну убедилась, – у Арендара нервно дёргается губа, – но Сирин не правящие, артефакта у них нет, и браки чаще заключаются по договору.

– Выходит, Заранея с Халэнн – родственники?

– Пятиюродные. Впервые познакомились во дворце. Заран предлагала ему должность в дворцовой охране, но Халэнн пошёл в службу безопасности к моему брату, сказал, ему интереснее оперативная работа.

Или Халэнн боялась разоблачения? Ведь в мужском коллективе (а среди охраняющих дворец гвардейцев только мужчины), то и дело выходя в караул, сложнее держать в тайне истинный пол, чем на кабинетной работе.

Опять ухожу в сторонние размышления вместо того, чтобы больше узнать о Заранее, а она такая… яркая и тёплая, даже воспоминание о ней греет.

– У Заран были хорошие отношения с первой женой отца, тоже дальней родственницей Фламиров, и её взяли. Правда, насколько понял, с надеждой на то, что, возможно, она окажется избранной… Элора. – Арендар замирает, будто только сейчас окончательно преодолев внутренний барьер в чуть не рухнувших отношениях с братом.

Формальная любовница… никак не привыкну, что «любовница», пусть и с припиской формальная, лишь придворная должность, не подразумевающая интимных отношений с «любовником». Ах, если бы Заранея оказалась избранной Элоранарра, как много проблем удалось бы избежать, он с ней, такой лучистой, был бы счастлив, но, увы…

– Этого не случилось. – Опустив рассеянный взгляд на чашку, Арендар размешивает мёд. – Первый отбор Элора во многом оказался… неудачным. Он не только не нашёл избранную, но у его матери начались преждевременные роды, и разряженному артефакту не хватило энергии её поддержать. Только благодаря Заран отец с Элором тогда не переругались насмерть, она же взяла на себя заботу о Лине, и даже когда моя мама стала императрицей, Заран продолжала воспитывать его, как своего сына.

– Поэтому он называет её мамой?

– Да. Заран много для него значит, ведь отец до сих пор не простил ему смерти первой жены. Это Заран поддерживает тягу Лина к знаниям, она настояла на строительстве исследовательского крыла дворца и оправдывает Лина за нарушения этикета. Если бы не Заран, отец загнал бы его в службу безопасности.

– Вам очень повезло, что Заранея оказалась рядом… – с улыбкой замечаю я.

Кажется, что-то подобное я уже слышала…

– Да, – улыбается Арендар. – Заран чудесная. Уверен, вы подружитесь, и она сделает всё, чтобы ты чувствовала себя здесь, как дома.

Да, Заранея чудесная…

Академический браслет взвизгивает. Над ним возникает светящаяся надпись: «Обязательно посетить урок менталистики».

Ох, да, об учёбе я совсем забыла.

– Не ходи, – Арендар обнимает меня за плечи, горячо дышит в шею. – Я покажу тебе дворец.

Просто сплю и вижу прогуляться в идиотской хламиде на глазах у всех придворных…

Арендар целует меня в шею. Похоже, он хочет показать не весь дворец, а какой-нибудь укромный уголок или свои покои. Мурашки разбегаются по телу, тёплые поцелуи отзываются искристым удовольствием в груди, дыхание над ухом, покусывание мочки – тяжестью внизу живота.

– Лера… – выдыхает Арендар и, оттолкнув стол (тот звонко валится вместе с сервизом), притягивает меня к себе на колени, целует, обнимает, скользит горячими руками по спине.

Сладкий, как мёд, чарующий, как аромат сандала, горячий, как огонь. И всё внутри кипит, звенит и откликается на его поцелуи, дрожит в такт дрожи его рук, и наши сердца бьются в унисон.

***

На занятие Санаду я всё же попадаю, – хочется скорее научиться защищать разум от чужого любопытства, и именно это основной аргумент против настойчивого желания Арендара оставить меня во дворце хотя бы на пару дней, – но вся немного шальная, сияющая, с горящими от поцелуев губами.

Оторвавшись от чтения бумаг, Санаду оглядывает меня с головы до ног, оглядывает Пушинку, снова меня.

– Пришла любовь, прощай сосредоточенность на занятиях, здравствуйте страстные фантазии и воспоминания, и плевать на то, что бедный старый архивампир одинок и коротает вечера с совершенно неприспособленной к столь страстным поцелуям короной. Студентка Валерия, имейте совесть, научитесь уже менталистике, мне вовсе не хочется знать, где и как вас касался наследник престола и умеет ли он целоваться с языком.

Лицо опаляет жаром, от стыда жжёт даже уши. Надо учиться щитам, надо срочно учиться ментальным щитам!

***

После занятия с Санаду чувствую себя выжатым бездарным лимончиком. Так что когда пьющая чай Ника, едва увидев меня, спрашивает, что случилось, вываливаю на неё все накопившиеся эмоции:

– Твой наставник – старый, бестактный, беспринципный, совершенно невыносимый, просто ужасно озабоченный извращенец.

Ника вздёргивает бровь. В её глазах чуть ярче вспыхивает алый.

– Мм, возможно, ты права. Но я спрашивала, из-за чего ты пропадала больше суток.

– А, это… – За несдержанность становится стыдно.

Тем более, дверь не закрыта, и сопровождающие меня гвардейцы слышали посвящённую Санаду тираду. Пушинка входит следом за мной. Наконец закрыв дверь, утыкаюсь лицом в ладони:

– Прости, столько всего навалилось, ещё Санаду со своими ехидными замечаниями о любви и поцелуях.

– За любовь и поцелуи он всех высмеивает. Тебя хотя бы наедине, остальным публично достаётся. Кое-кого до слёз доводит, особенно если фантазируют о нём – тут наставник Санаду совершенно безжалостен.

– Сочувствую.

– Ну, в моём сознании нет любимых им поводов, я как-то больше о пирогах и блинчиках, наставника они не особо трогают.

Невольно улыбаюсь:

– Естественная защита.

– Что-то вроде того. – Проводив взглядом идущую в альков Пушинку, Ника постукивает пальцами по столешнице. – Так что случилось?

– Ника, ты ведь можешь скрывать мысли от случайного считывания?

– Да.

– О… в общем…

То, что со мной произошло – слишком невероятно, слишком много эмоций вызывает, такое невозможно держать в себе, а с Арендаром не обсудишь спокойно, не рискуя ухудшить его отношения с Элоранарром.

Присев за стол, рассказываю Нике, как меня похитил приворожённый Элоранарр, что его сейчас лечат, и о встрече с императрицей. Изумление от моей истории Ника проявляет двумя способами: то и дело округляет глаза и быстро-быстро, почти не жуя, хрумкает печеньки.

– Невероятно, – выдыхает она под конец. – Лера, ты просто чудо.

– В смысле?

Снова откусив печеньку, прожевав и сглотнув, Ника уверяет:

– Как ты умудряешься во столько неприятностей вляпываться? Как? Я за всю жизнь в Эёране, а это восемнадцать лет, между прочим, только однажды словила что-то действительно удивительное и страшное – прогулялась с тобой на полигон. А ты, кажется, только из комнаты выходишь и тут же ввязываешься в немыслимые приключения. Хотя, о чём это я: ты и в комнате умудрилась приключений найти так, что чуть общежитие не разнесли. – Оценив выражение моего лица, Ника спешит утешить: – Нет, ты не думай, я не против, тем более, пока это всё оборачивается на пользу: у нас шикарный ремонт, а я вампиризировалась вне очереди, это же… ну, удача просто невероятная, я тебя всю свою очень долгую жизнь благодарить буду.

Мои злоключения пошли на пользу, да: поймали Фабиуса, Ника исполнила мечту, даже приворот обернулся тем, что из Элоранарра вытащили несколько неизвлекаемых кусочков Бездны, а это может дать Линарэну материал для создания способа лечения брата. Но злоключений слишком много для моих не железных нервов. Такими темпами я к отбору поседею.

– Что, проверим твою удачу и сходим на ужин? – шутливо интересуется Ника. – А по пути выманим заговорщиков, культистов и всех обитающих в академии злодеев?

– Ты преувеличиваешь мою везучесть.

– Да неужели? – вздёргивает брови Ника. – Ну, хорошо, если мы сходим на ужин и вернёмся спокойно, без приключений – возьму свои слова обратно. А если нет…

Она разводит руками, всем видом показывая, что последний вариант даже не рассматривает. И мне… Мне самой вдруг интересно, а могу ли я пройтись в столовую и не вляпаться в неприятности?