Глава 10

 Нас окутывает влажный воздух, запах свежести, сладости, пряностей…

Двери отворяются в настоящие джунгли с голубым небом.

Но мы же под землёй! В ступоре смотрю на плывущие облака.

– Лера? – взволнованно спрашивает Арендар.

Моргнув, шагаю в зев проёма. Здесь всё живое – это самое острое, яркое, до слёз пробивающее ощущение – жизнь.

Сокровищница – огромный амфитеатр с широкими ярусами садов. Некоторые кольца – сплошные оранжереи, рассечённые лестницами, на других всё растёт под открытым небом. Шестиногие големы снуют между кустами, что-то подливая, подстригая. Сколько же здесь цветов! Пёстрые, большие и маленькие, густо покрывающие кусты и одиночные, стелющиеся по земле и качающиеся на высоких стебельках – они всюду, искрят магией. Их ароматы смешиваются в безумную, но удивительно лёгкую смесь.

Каким никчёмным кажется сейчас цветочный магазин, в котором я подрабатывала. Здесь столько цветов, что, наверное, за год не запомнить названий.

А в центре амфитеатра – увитая плющом беседка без крыши.

Стоящий за моим плечом Арендар, кажется, не дышит.

– Это восхитительно, – шепчу я.

– Я это чувствую, – Арендар судорожно обнимает меня за плечи. – Идём, покажу свой первый цветок.

Подхватив меня на руки, он сбегает по лестнице мимо бесчисленных цветов. Какой же он сильный, как легко держит меня, словно я невесомая.

– О, этот ты тоже должна увидеть, – он сворачивает на один из ярусов. Гравий дорожки хрустит под его босыми ногами. – У меня не только Эёранские, у меня цветы из других миров есть.

Он почти опускает меня на гравий, но, опомнившись, оставляет на руках и поворачивает. Словно огромная кувшинка проросла в сердце папоротника. Края её белых лепестков – алая бахрома, из центра на метр вытянуты пестики и тычинки с кисточками-шариками в жёлтой пыльце. Пушинка с опаской подбирается к растению, принюхивается.

Арендар пристально смотрит на меня, впитывает эмоции, прислушивается. От такого внимания немного неловко. Непривычно. И почти страшно от такой близости.

– Ты ощущаешь все мои чувства? – Заглядываю в его искрящиеся глаза. – Все-все?

– Наиболее яркие. Иначе было бы невозможно правильно реагировать на окружающее. Но зато яркие чувства улавливаю очень хорошо, порой совсем как свои собственные… – Глаза его вспыхивают. – А у меня есть цветы, похожие на дракончиков!

Действительно есть: гроздьями висящие на кустах соцветия формой напоминают раскрывших крылья алых дракончиков. Белые и синие тоже есть.

– Я пытался вывести золотых, но не получилось, – на последних словах Арендар уже несёт меня дальше.

Пушинка, подкрашенная оранжевой и красной пыльцой, семенит следом. А над золотой кисточкой её уха кружит бабочка, примеряясь проверить, не цветочек ли это.

А ещё у Арендара есть поющие цветы: жёсткая пористая система стеблей, защищающих лиловые бусинки-цветочки, при ветре издаёт звук, похожий на пение-стон. Ветряная установка для выдувания мелодии вмурована в стену яруса.

Есть цветы больше человеческого роста, есть крохотные цветочки, устилающие лиловый ковёр листьев.

Есть по-настоящему поющий цветок-хищник, обитающий в клетке. Его багряные, резко пахнущие мятой листья покрыты треугольными узорами, быстро раскладывающимися в зубы. И это не какая-то несчастная мухоловка с Земли, этот цветок живой, обитает в джунглях Эёрана и питается… в общем, крупный экземпляр может и человека съесть.

Цветы-бабочки трепещут пёстрыми крылышками в кроне небольшого дерева.

– Это растение – паразит, но эльфы часто украшают им сады, – поясняет Арендар.

В загоне у него обитают кустики бегающих цветов, суетливостью напоминающие куриц.

На некоторых участках небо из яркого солнечного превращается в сумеречное. А в просторных резервуарах цветут подводные растения.

Но даже обычные поражают формами и расцветками: есть похожие на солнышки, есть цветы-кляксы, шары, диски, кисточки, птички, треугольники, медвежата. Они удивительные, фантастические, и все за один раз осмотреть просто невозможно.

Когда в глазах начинает рябить, Арендар спохватывается:

– Прости, не надо было так сразу!

– Ничего-ничего. – Утыкаюсь ему в грудь, чтобы отдохнуть от впечатлений перед знакомством с сердцем коллекции.

Стенки беседки всё закрывали, я даже не представляю, какой он – его первый цветок, и не знаю, почему именно он.

Хруст гравия под ногами Арендара сменяется шелестом травы, он идёт всё медленнее и медленнее, словно боится. Его сердце колотится, как сумасшедшее, а дыхание замирает.

Ободряюще поглаживаю Арендара по груди.

Наконец он останавливается и опускает меня на траву.

– Вот он… – голос Арендара подрагивает.

Я разворачиваюсь: в центре беседки – полутораметровый кристалл-колба с парящим внутри ало-оранжевым цветком, похожим на языки пламени. Он неподвижен. И стебель его обрезан.

Из всех таких живых цветов коллекции Арендара этот цветок единственный мёртвый.

Но почему?

Тёплая ладонь Арендара скользит по моей спине.

– Что тебя смущает? – шепчет он.

Сердце его коллекции прекрасно и похоже на огненные цветы, сотворённые Арендаром на крыше академической резиденции.

– Почему он срезан?

На пальцах Арендара прорастают драконьи когти, совсем мягко покалывают сквозь халат. И исчезают.

– В день, когда пропала мама, в сад мы вышли вместе. Она любила цветы, за этим, иномирным, долго ухаживала, чтобы он зацвёл. А я разыгрался и хвостом случайно переломил стебель. Она огорчилась… но не ругала меня, попросила поставить цветок в воду. Это был последний раз, когда мы виделись, разговаривали…

Обняв его за талию, прижимаюсь крепко-крепко.

– Её исчезновение было сильнейшим ударом, так что коллекционирование цветов стало моей страстью вполне предсказуемо. Живых цветов, как и любила мама.

Но я знаю, о чём он думает: если бы не оставил её одну – она могла до сих пор жить здесь.

– Хорошо, что ты был во дворце, когда всё случилось, – уверяю я.

– Всё могло сложиться иначе.

– Да, тебя тоже могло не стать, а это было бы очень, просто невыносимо печально.

Он целует меня в макушку.

– Сейчас не время для грусти, – шепчет мне в волосы и тянет в сторону, на широкую софу, где в изножье уже разлеглась Пушинка.

– Я рада, что ты сейчас здесь живой и невредимый, – повторяю ему.

Арендар застывает. Его грусть слишком сильна и очевидна, чтобы обмануть меня слабой улыбкой. Подхватив на руки, он мгновенно укладывает меня на софу и растягивается рядом, подпирает щёку ладонью.

– Давай просто лежать и ни о чём не думать, – проводит пальцем по моим губам.

На этот раз улыбается более живо. Обнимает, дышит в шею. Меня сковывает лёгкое напряжение. Но Арендар просто обнимает, и я расслабляюсь в его руках, сама придвигаюсь ближе – он такой тёплый. И его медово-сандаловый запах приятнее цветочных ароматов.

– Урррур, – протяжно выдыхает Арендар, да так громко!

Откинувшись на спину, заглядываю ему в лицо: улыбается.

– Драконье счастье, – поясняет он. – Все сокровища в сокровищнице и безопасности. Вот бы никогда отсюда не выходить.

Притянув к себе, Арендар поглаживает меня по волосам, спине. С глубоким вздохом просто обнимает. Прижимается губами к моему лбу, и я ощущаю его улыбку. Сердце Арендара бьётся спокойнее.

Драконище… Не знаю, уточнить сейчас, не подразумевает ли он под «драконье счастье – все сокровища в сокровищнице» то, что я должна жить здесь? Или дать ему передохнуть после стольких потрясений?

Он запускает пальцы в мои волосы, размеренно дышит, посапывает даже. Чуть отклонив голову, скашиваю взгляд на его лицо… Да он спит!..

Арендар ведь в академии и Нарнбурне сражался, а ночью спал ли? Или меня караулил?

Потом спрошу, что затеял и о чём думал. Уютнее устраиваюсь в его руках, льну к груди. В животе урчит от голода, желудок сжимается, но ничего, потерплю немного.

Пушинка перебирается к Арендару за спину и тоже к нему притискивается.

– Уйди в ноги, – шепчу я.

– Неа. – Пушинка ещё и хвост на Арендара закидывает.

Хвост её сбрасываю. А она снова укладывает и хитро так через плечо Арендара поглядывает. Вредина!

Бабочка, отставшая где-то в пути, подлетает и снова покушается на золотую кисточку её уха, Пушинка отодвигается в сторону, отмахивается лапкой. А я… чуть раздвинув полы халата Арендара на груди, осторожно касаюсь гладкой кожи. Даже в расслабленном состоянии его мышцы очень крепкие. На шее мерно бьётся жилка. Сейчас Арендар кажется таким беззащитным, уязвимым…

Прижимаю к его груди ладонь. Толчки мощного сердца отдаются в ней.

Настолько странно всё… Два месяца назад я о браке не думала, это было нечто абстрактное, ожидающее меня после учёбы и долгих романтических отношений, а теперь я почти замужем за драконом, с которым была на паре свиданий. Всякого другого, конечно, тоже много было, я убедилась, что он сильный, надёжный, заботливый, хотя иногда упрямый сверх меры (тут мы похожи, не спорю), и он мой мужчина. Но мой ли? В это как-то не верится. Или верится не до конца.

И такие отношения… я и человеческие-то в этом плане строить не умею, хотя примеров вокруг была масса, а тут дракон, у них же иначе. Ментальная связь, официальные любовницы, сокровищницы. Столько всего непонятного, пугающего.

Какие прочие мои обязательства принцессы? Наверное, что-то надо делать, участвовать в мероприятиях, благотворительностью там заниматься или ещё чем. Или Арендар собирается держать меня дома?

А император… у него отношение ко мне, как к инкубатору. Наверное, будет спрашивать, как поработали над зачатием наследника. Что отвечать? Не накажет ли он нас? Не станет ли давить на Арендара?

Помедлив, прижимаюсь губами к горячей коже у ключиц. Тревожно и… странно прикасаться так. Потираюсь об Арендара носом. Прижимаюсь лбом. Приятно слушать стук его сердца. И рядом с ним спокойнее бояться будущего…

Прижимаясь крепче, вдыхаю его запах. Внутри всё подрагивает, щемит сердце. Рядом с Арендаром так тепло, уютно, что страх перед будущим отступает. Если бы только это могло длиться вечно…

***

В какой-то момент я задрёмываю. Просыпаюсь под внимательным взглядом золотистых глаз. На этот раз желудок прямолинейно и громко объявляет о желании немедленно наполниться.

– Прости. – Арендар целует краснеющую меня в лоб. – Драконы более выносливые, о еде я немного не подумал.

– Ничего страшного, – чуть отодвинувшись, вскидываю руки и потягиваюсь. – С тобой так сладко спится.

– Хорошо, что выспалась, нас ждёт насыщенный день.

– В смысле?

– Сейчас покормлю тебя, – Арендар поднимается и легко подхватывает меня с софы. – Официально представлю двору, покажу здесь всё, а потом займёмся организацией свадьбы.

– А? Что? У меня даже платья нет!

– Создадут.

Вдруг резко хочется остаться здесь. Но лучше это желание не озвучивать, а то с Арендара станется меня в сокровищнице поселить.

В этот раз он обходится без экстрима, просто возносит нас по шахте на сияющих золотых крыльях. Пушинка взлетает следом.

– Так, еду должны оставить внизу. – Арендар ставит меня на постель, подмигивает. – Одну секунду.

ХЛОП! И его уже нет передо мной. ХЛОП! И он появляется с огромным подносом.

Так внезапно, что подпрыгивает сердце.

И в следующий миг будто воздух всколыхивается, смывая с реальности прячущий магию грим: Арендар окутан потоками золотого света, а от металлических колпаков на подносе в его руках поднимается призрачный дымок. Как от ящиков в имперском банке Нарнбурна.

От ужаса меня захлёстывает ощущением жгучей силы. Воздух вокруг вспыхивает искрами. Вскинутые в защитном жесте руки тоже горят. Пламя слетает длинными языками, расплёскивается протуберанцами.

Взрыв отшвыривает меня в стену. Арендар, покачиваясь, поднимается у противоположной. Оплавившиеся серебряные колпаки, осколки тарелок, угольки еды размазаны по всей спальне.

– Охни, – жалуется Пушинка из-под кровати.

– Лера, спокойно, – Арендар тянется ко мне. – Только спокойно, это всего лишь моя родовая магия, она тебе не навредит. Напрямую не навредит, если от неё горят руки – это нормально, тебя этот огонь не сожжёт.

– Почему не предупредил, что такое возможно?

– Это должно было начаться позже, я думал, успею тебя подготовить.

Руки снова вспыхивают. Ни боли, ни жара нет, лишь лёгкое покалывание, но разум считает, что я горю, и от этого невыносимо страшно, так, что хочется кричать. А пламя охватывает уже и грудь! И голову!

– Волосы! – взвизгиваю я.

Арендар сжимает мои запястья, смотрит сквозь пелену огня.

– Лера, всё хорошо, это наш огонь, он просыпается первым из стихий, и он для тебя безвреден.

Безвреден – это хорошо. Иморана учила нас все стихийные проявления создавать на расстоянии от кожи, чтобы случайно не причинить вреда. Желательно ещё прослоечку щитовой магии добавить между собой и стихийным элементом, а тут…

– Лера, посмотри, какой он красивый.

Лёгким движением пальцев Арендар заставляет огонь на моих руках превратиться в сердечки, затем в цветы.

– Не бойся его. Это часть тебя, часть меня… – Арендар поглаживает мои ладони.

Пламя медленно опадает, втягивается под кожу, под местами тлеющий халат. Арендар проводит по ткани руками, гася жгучие огоньки.

– А с неприкосновенностью одежды придётся поработать, – улыбается он.

Пушинка осторожно высовывается из-под кровати, поглядывает на меня с опаской.

По ковру за спиной Арендара пробегает тёмный комочек. Следом прокатывается ещё один, и ещё. Снова на миг вспыхивает и угасает сеть чёрной дымки на полу.

– А-рен-да-р, – схватив его за руку, тяну в сторону.

Он оборачивается, открывая обзор на происходящее за ним: обгоревшая, расплавленная еда и посуда растекаются в чёрную жижу, та собирается в шарики, как ртуть, и скатывается в шевелящийся, аморфный кусок, в котором проступают зубы, вытягиваются когти. Тварь похожа на чужого, её будто колотит судорога, при которой живое существо должно кричать, а это молчит.

Ощущение яростной силы Арендара пронизывает меня до кончиков ногтей.

Он выдыхает на тварь струю белого пламени. Ковёр сгорает вмиг, следом – деревянное покрытие. Пушинка заскакивает мне на спину и крепко обнимает за шею. Камень пола плавится в огне Арендара. Загорается кровать, и этот огонь опаляет.

Арендар взмахом гасит его. Поворачивает ко мне лицо с пылающими глазами, всё в золотых прожилках светящихся вен. Его ярость убийственна, даже дышать трудно.

Обхватив меня за талию, Арендар окутывает нас золотым пламенем.

Мы оказываемся в кабинете: светлые стены, тёмное дерево мебели. Массивный стол, за которым сидит в алом мундире громадный мужчина с неестественно большими карими радужками. Оборотень-медведь, как и Дарион. Тоже любит стейки: перед ним горка из пяти сочных кусков. И бутылка вина, хрустальный бокал с вкраплениями алых камней.

– Ваше вы… – начинает он.

– Халанхар! – рявкает Арендар.

Стены кабинета трескаются, за ними пол, письменный стол вспыхивает вместе с едой. Халанхар отскакивает. Из лопнувшей бутылки брызгает вино, шипит в огне. Всё заволакивает дымом.

Арендар движением руки поднимает такой вихрь, что стёкла вылетают вместе с рамами. На улице кто-то взвизгивает.

ХЛОП! Халанхар исчезает.

– Не сметь! – рычит Арендар. Его ногти загораются золотым. Он ударяет ими наотмашь, и в пространстве вспыхивают рваные дыры в клубящийся сумрак. Туда Арендар засовывает руку, что-то рычит, и в следующий миг на пол перед нами вываливается медведь в разодранных алых штанах Халанхара.

– Ваше высочество, – бормочет он неловким языком и распластывается по изъеденному трещинами полу. – Не знаю, чем виноват, но пощадите!

– Ты начальник охраны императорского дворца!

– Да, ваше высочество, – блеет в пол громадный медведище.

– В моей дворцовой башне появился вестник Бездны! – Каждое слово Арендара сопровождается обрушивающимися сверху ударами воздуха. – Как ты посмел своей халатностью поставить мою женщину под угрозу?!

– Ваше высочество, я ничего не знаю о вестнике…

– В этом и проблема! – Арендар крепче прижимает меня к себе, и бок покалывают драконьи когти. Пушинка меня обнимает, ещё чуть-чуть – и это будет похоже на удушение. Повезло ещё, что она легче, чем кажется.

– Ваше высочество, я немедленно займусь расследованием…

– Естественно займёшься! – грохочет Арендар голосом, похожим на рык полноразмерного дракона. – Немедленно! А то распустился!

Стены трескаются ещё сильнее.

– Вестник в императорском дворце! – продолжает Арендар. – Чем ты занимаешься?! Только ешь, пьёшь и девок тискаешь?!

– Ваше высочество, я землю рыть буду, я…

– Садовник у нас землю роет! А ты должен охранять! Охранять, Бездна тебя побери! И только попробуй сбежать – я тебя из-под земли достану и выпотрошу!

Вспышка пламени, и мы уже в другом кабинете: огромном, золотом, подавляющем. За полукруглым письменным столом сидит сам император, а его рубиновый венец висит на выступе высокой спинки кресла.

Мой порыв спрятаться за Арендара разбивается о твёрдость сжимающей меня руки.

Император заговаривает с обманчивой ласковостью:

– Ты ведь явно не за советом о любовных делах сюда явился. Хотя и в непристойном виде.

На нас же только халаты! Вновь пытаюсь спрятаться за Арендаром. А Пушинка, судя по исчезновению из обзора её шерсти, сделалась невидимой. Арендар чеканит:

– В мою башню попал вестник Бездны.

Император подскакивает, опрокидывая кресло. Рубиновый венец катится по полу, разбрызгивая алые блики. От напряжения магий воздух становится густым, тяжёлым.

Двери распахиваются. Шурша золотым платьем, в кабинет торопливо заходит императрица Заранея.

– Дорогие мои, что случилось? – она окидывает нас ясным успокаивающим взглядом. – Почему такой шум? Почему пожар в башне Арена?

Император поднимает кресло и корону, привешивает её на прежнее место.

– Заран, – он с улыбкой идёт на встречу, – дорогая, ничего серьёзного. И точно не стоит твоего беспокойства.

Поцеловав её ладони, просит:

– Иди, милая, мы разберёмся.

– Тогда позвольте забрать Валерию, – она протягивает мне руку, игриво улыбается. – Тебе надо одеться, и я это устрою. Идём со мной, дорогая.