Глава 21

– Лин, – Арен похлопывает его по плечу, и Линарэн явно чувствует себя от такой близости неловко. – Рад, что ты снова с нами, отдыхай, набирайся сил. Если что-то потребуется, как пользоваться меткой ты знаешь.

– Скорейшего восстановления, – желаю я.

Возле двери оглядываюсь и ободряюще улыбаюсь императору, нерешительно застывшему на полпути к Линарэну.

В коридоре Арен сразу начинает скользить пальцами по моей спине – словно на музыкальном инструменте играет, и «инструмент» откликается мурашками и приятной дрожью в груди.

Достаточно отойдя от охраняемых покоев, спрашиваю:

– Ты останешься здесь? Скоро явятся вампиры, наверное, тебе надо участвовать в обсуждении.

– Твоя безопасность намного важнее, Лера.

Мне по-прежнему непривычно считать себя настолько ценным кадром…

***

Осень захватила Академию в считанные дни. Когда я уходила отсюда, поля ещё зеленели, а теперь в них желтеют проплешины, пахнет прелой листвой. Ветер какой-то колючий, треплет подолы наших с Никой платьев, распущенные волосы Арена и Дариона, шерсть объявившейся за миг до телепортации Пушинки.

Массивные ворота раскрываются, выпуская тихий шелест голосов. Проявлений магии не вижу, совсем как в первое время здесь, но такая бесцветность мира уже непривычна, блеска магии мне не хватает.

Аллея до центральной площади украшена воткнутыми в газоны копьями с покачивающимися на ветру золотыми лентами. Там, впереди, толпа окружает возвышение с ректором Дегоном. Он без капюшона, и лысина поблескивает на солнце. На ступеньках ниже него стоят магистр Саториус, профессор Иморана, трое незнакомых существ. Помощник Эзалона, – волкооборотень Алаиз, – бегавший за мной с едой, тоже тут, сияет улыбкой.

Нервно толкая Арена локтем, шепчу:

– Почему не предупредили, что это торжественное мероприятие?

– Зачем? – поймав мой гневный взгляд, Арен пытается оправдаться: – Выглядишь ты отлично, хоть сейчас на бал. От тебя ничего особенного не требуется, а так бы волновалась опять.

Снова пихаю его локтем в бок.

– Никалаэда, – тихо басит Дарион, – если метка не появится, подходишь со всеми и делаешь вид, что она есть.

– Конечно, – похоже, Ника совсем не раздражена тем, что он инструктирует её третий раз.

Арен поглаживает меня по спине:

– Просто взойдёшь на возвышение и скажешь всем спасибо, что пришли на испытание.

Легко ему говорить: он привык речи толкать, да ещё всё знает, а я опять сталкиваюсь с новыми традициями.

Чем ближе к толпе, тем сильнее моё волнение. Из-за этого почти не вижу лиц, улыбаюсь и киваю собравшимся на площади. Поднимаюсь по лестничке на каменное явно магией созданное возвышение к ректору Дегону. Застываю, глядя на простой металлический венец в его морщинистых руках.

Повернувшись к наибольшему скоплению студентов, нервно благодарю:

– Спасибо, что пришли на испытание.

Вокруг улыбающегося Арена образовалось пустое пространство. Дегон медленно опускает венец на меня – тот намного тяжелее забытой в гостиной дворца короны с кораллами.

Дегон произносит что-то на драконьем, и голову окутывает тепло. Жаль, не вижу сейчас магию, интересно было бы посмотреть, что она делает. Впрочем, принцип действия мне объяснили: с помощью этой короны среди несвязанных клятвами одарённых можно найти себе верных соратников, личную гвардию, тех, кто защитит даже ценой собственной жизни. Их будут обучать по специальной усложнённой программе.

Набор таких гвардейцев обязателен для избранных будущих правительниц не драконьей крови и традиционно проводится в Академии драконов, потому что здесь больше всего свободных от клятв сильных одарённых: после обучения маги быстро обзаводятся магическим и дружескими связями, и их лояльность оказывается под вопросом.

Арен рассказал, что у Ланабет гвардейцы тоже были. Половину из них уничтожили ещё при ней, потому что они не только её защищали, но и боролись с Культом. От остальных потом тоже избавились. А я очень надеюсь, что выбранных для меня существ смогу уберечь.

Если кого-нибудь эта корона выберет.

Насколько известно, она в поиске покрывает пространство больше площади, на которую вышли активные желающие, и может зацепить подходящих существ в общежитиях и учебных корпусах. Но вдруг совсем никто не захочет стать моей защитой и опорой?

Дегон повелительно произносит:

– Те, кого коснулась печать верности, подойдите к своей будущей правительнице.

Кровь опять приливает к лицу. Единственное моё желание сейчас – не залиться краской на глазах у стольких зрителей.

Пушинка, расталкивая студентов, гордо вышагивает ко мне. На мохнатом лбу сверкает золотом герб Аранских, вписанный в круг из моего имени на драконьем языке.

К возвышению направляется Ника, поднимает ладонь с таким же сверкающим на тыльной стороне знаком. Ещё одна девушка приближается к нам. Узнаю её, только когда она бросает взгляд на магистра Саториуса: одна из тех, кого он на нашей совместной тренировке грозился лишить косметики.

Сверкнувшему печатью Бальтару улыбаюсь. Но он друг Валариона, и сердце сковывает холод: Валарион мог быть здесь. Возможно, тоже попал бы в гвардию, и им с Никой было бы проще.

Совершенно неожиданно к возвышению продвигается медведеоборотница Вильгетта. Поймав мой взгляд, поднимает ладонь: на ней золотится герб.

Дегон окидывает взглядом толпу. Я тоже и теперь приглядываюсь к лицам. Многие разочарованы. Неужели так хотели попасть в мою охрану?

С краю, сквозь неохотно расступающуюся толпу, точно ледокол, проталкивается полуорк Ингар. Он опять на меня не смотрит. Но зачем идёт? Хочет что-то сказать?

Он останавливается у возвышения и приподнимает руку. На тыльной стороне ладони блестит золотой герб. Ингар, который меня подставил, косится на Вильгетту, которая пыталась меня убить. Очень интересные мне соратники достались. Но Вильгетта после покушения вступилась за меня, надеюсь, это не сбой работы заклинания, а просто Ингар тоже отношение ко мне изменил.

Алаиз ловким движением руки материализует на ладони шкатулку и вытягивает из неё золотую ленту с подвеской: на гемме высечен мой профиль, а по кругу тянется вязь имени на драконьем. Наверное, это создали магией. Шкатулка повисает в воздухе, Алаиз обеими руками тянется к выступившей вперёд Нике.

– Поздравляю, империя будет помнить о вашей лояльности.

Золотая лента опускается на её шею. Следом идёт девушка из щитовиков, за ней – Вильгетта, Бальтар, Ингар. Каждого Алаиз одинаково поздравляет. Когда Пушинка подставляет довольную морду, он застывает в нерешительности, косится на Арена.

Пушинка, отняв у Алаиза ленту, натягивает её сама и выпячивает грудь.

– П-прошу на беседу, – Алаиз указывает в сторону. Мотает головой и продолжает торжественно: – Избранники, вас ожидает беседа с леди Валерией, после которой вы сможете принять окончательное решение о службе и дать клятву верности. В любом случае вы доказали свою лояльность империи, и вас с радостью примут на других видах государственной службы.

Беседа со мной? Очень хочется ещё раз пихнуть Арена локтем в бок, но он далеко.

***

Со мной отправляются  не только выбранные короной, но и не прошедшие испытание студенты. Всей торжественной толпой мы входим в распахнутые двери административного корпуса, поднимаемся на самый верхний этаж.

Пока остальные лишь заглядывают внутрь, Дегон пропускает меня в украшенный цветами зал с резным золочёным троном. Сквозь высокие окна проникает свет, мельтешащие пылинки мерцают в лучах солнца.

Посередине алой ковровой дорожки к трону останавливаюсь. Не понимаю, зачем встречать будущих соратников, подчёркивая разницу наших положений? Мне это кажется неправильным. Развернувшись, сцепляю руки на животе.

Пушинка, раскачав несколько цветочных гирлянд, пробегает мимо меня и оглядывает трон.

– Кто пойдёт вторым? – неуверенно интересуется Алаиз и обращает на неё взгляд жёлтых глаз. – Кстати, разговаривают с избранниками обычно наедине.

Пушинка тыкает когтем резьбу на троне. Золочёный завиток с щелчком отскакивает в сторону.

– Охни, – Пушинка трусцой припускает из зала и с самым невинным видом усаживается возле Арена, возглавляющего шеренгу профессоров.

Бедняга Алаиз при виде отломленного кусочка бледнеет. Сглатывает.

– Наверное, я пойду. – Ника, войдя в зал, прикрывает за собой двери. Приближается ко мне, безуспешно пытаясь справиться с улыбкой. – Видишь, как хорошо получилось: не придётся никого обманывать.

Я шагаю навстречу ей, снова обнимаю:

– Как? Что там в кантонах было? Как ты? – спрашивать это при хмуром поторапливающем Дарионе было неудобно, зато сейчас мы наконец одни и имеем полное право говорить.

– В целом, неплохо. Ничего толком посмотреть не успела из-за всей этой политики и проблем с магией. Ну и Санаду ворчал постоянно, жаловался, что у него от дурного предчувствия зубы ломит.

– Точно всё нормально? – отстранившись, оглядываю её: Ника выглядит хорошо, тёмные глаза поблескивают.

– Учитывая ситуацию – да. Надеюсь, скоро всё образуется.

– Я тоже. И клятву – клятву можешь не давать, я тебе верю.

– Мне не тяжело её исполнять, – пожимает плечами Ника. – Пусть будет по-честному.

– Хорошо.

– И поговори с остальными прямо сейчас: они нервничают, лучше их успокоить.

– Да, конечно. Ты права. Безумно рада, что ты со мной.

– И я. А уж отец как обрадуется: с кантонами он не торговал, связи в империи ему нужнее, – Ника усмехается. – Надо ему написать.

Ника, улыбаясь, покидает меня. Вместо неё в зал заходит девушка из щитовиков и, едва затворив двери, представляется Иссеной. Я не могу не спросить:

– Как думаешь, почему тебя выбрали? – касаюсь тяжёлой металлической короны.

– У меня мама из другого мира, – подёргивая гемму с моим профилем, весело сообщает Иссена. – Правда, из признанного, но всё равно могу понять, как непривычно в новом совершенно другом месте. А когда понимаешь – это уже практически симпатизируешь. И мне понравилось, что ты выходишь живой из неприятностей. Слышала, их было немало. А ещё я люблю империю, и хочу быть среди тех, кто её защищает и делает лучше.

Кажется, мы сработаемся.

– Надеюсь, в ближайшее время мы сможем больше узнать друг друга, – я невольно улыбаюсь в ответ на улыбку Иссены.

На смену покинувшей зал Иссене является Вильгетта. Прикрыв двери, выпаливает:

– Прости, что так получилось! И спасибо, что не пожаловалась на меня, позволив учиться дальше. – Она нервно подёргивает косу. – Мало кто из моего окружения был бы столь же великодушен.

– Мне казалось, ты дружишь с Изольдой.

– Её считали потенциальной избранной, глава моего рода велел сопровождать её везде и охранять. Да и мне… – Вильгетта склоняет голову, усмехается грустно. – Я столько времени рядом с ней провела, очень хотелось, чтобы старания не были напрасными. Хотелось, чтобы семья гордилась мной и моим положением.

– Ты из-за этого солгала? Чтобы не подвести семью, ведь тебя за нападение выгнали бы, а меня нет?

– Я не собиралась нападать, а когда вспылила – уже не могла остановиться. Завхоз Фабиус обрисовал перспективы изгнания из Академии… и я… испугалась. – Она, нервно потирая золотой знак на ладони, кусает губу. – Если откажешься принять меня, я пойму.

Да, она поступила плохо. Но как наяву вижу моё призванное против его воли оружие, Элоранарра после того, как с него сняли любовные чары, Арена…

– Все ошибаются, – напоминаю я. – Прогонять тебя я не буду, если хочешь войти в мою гвардию – добро пожаловать.

Вильгетта вскидывает голову. Глаза с огромными карими радужками влажно блестят:

– Спасибо.

Она больше ничего не говорит, но этого и не надо: всё понятно по выражению лица, взгляду, который она бросает на меня перед уходом, неуверенной улыбке.

Как и все медведеоборотни, Вильгетта довольно крупная, но вошедший после неё Ингар просто огромен. Желваки нервно двигаются у него на скулах, смотрит он поверх моей головы. А на щеках пятнами расползается нервный румянец.

Ингар столько времени упорно игнорировал меня, и вот мы один на один в этом торжественном зале, пропитанном солнцем и сладкими ароматами цветов.

Вновь сцепив пальцы, замечаю:

– Сегодня тебе придётся со мной поговорить.