Глава 23

Только не знаю, как начать этот сложный разговор с ректором Дегоном, поглаживающим заплетённую бороду.

– Мы слушаем, – Арен ещё крепче прижимает меня к себе.

– Арен, дай нам поговорить один на один. Точнее, Пушинка тоже будет здесь, – указываю на эту проныру, снова тыкающую когтем трон. Пушинка поспешно убирает лапу за спину и с невинным видом разглядывает гирлянду цветов на потолке.

– Почему наедине? – ворчит Арен.

Ректор Дегон продолжает размеренно гладить бороду:

– Потому что это личный вопрос, связанный с моей семьёй. И я ректор Валерии, а она пока находится под юрисдикцией Академии.

– Арен, дай нам поговорить. Ну не ревнуешь же ты, – указываю на седую бороду Дегона, висящую косой до самого пупка, – к почтенному старцу. Ты, такой молодой и красивый, самый сильный и привлекательный, мой избранный…

С каждым хвалебным словом мой тон всё слаще, и выражение лица Арена смягчается, настороженный взгляд теплеет. Он вздыхает. Указывает на Дегона.

– Пушинка, если что – кусай его изо всех сил.

– Обя’ательно, – кивает она и оглядывает Дегона, будто примеряясь, куда цапать. Когда Арен затворяет двери, Пушинка мечтательно вздыхает. – Оиии.

Молчание нарушает Дегон:

– Дай угадаю: ты хотела поговорить об этом. – Он указывает на лоб.

Сейчас, когда дар ослаблен, на его лбу мне заметна лишь смутная тень.

– Да.

– Был молод, наивен, искал эфемерного благоденствия и чего-то лучшего. Такое случается с теми, кого с молодых ногтей готовят быть главами рода, а вся эта ответственность не нравится, давит.

Меня не готовили в главы рода, но что такое давление ответственности понимаю: меня тоже постоянно строили и внушали, что я должна соответствовать, должна быть образцом, не имею права подвести семью и всё прочее.

– И как вы… перешли на другую сторону?

– В Культ или обратно? – усмехается Дегон.

Пожимаю плечами:

– В обе стороны.

– У меня были друзья, которые увидели листовку Культа, – он грустно усмехается и подёргивает заплетённую бороду. – Иногда, когда родители говорят, что та или иная компания неподходящая – это действительно так. Я общался с молодыми талантливыми людьми из неблагородных семей. Мои резкие высказывания, неприязнь к существующей вассально-родовой системе, непочтительное отношение к старшим драконам их удивляли, и в конце концов это удивление переросло в знакомство, знакомство – в дружбу, а затем и в службу Культу. Я передавал информацию с совещаний, на которых присутствовал как будущий глава рода, и, боюсь, в нынешней ситуации есть и моя вина.

Он смотрит на меня, будто ожидая вопроса, но я не знаю, что сказать. Тоже в своё время взбунтовалась, но вряд ли дошла бы до передачи кому-то секретной информации.

– Тогда были Видящие, – вспоминаю я. – Как вы смогли их обмануть?

– На мне не было символа Культа. Но, признаюсь, я хотел его получить. Не то жалкое подобие, которое делают обычным членам Ордена для управления ими и которым обзавелись мои друзья. Меня при вербовке соблазняли более высоким положением, я хотел стать истинным последователем, получить свой кусочек Бездны, как у самых главных. Не просто печать, а источник силы и долголетия, не требующий поглощения плоти и магии, – Дегон очерчивает пальцем место глаза на лбу. – Но это было несовместимо со шпионской деятельностью.

– И как вы вышли из положения?

– Нашёл другого шпиона, рассорился с отцом, чтобы потерять статус наследника. Бурная и глупая молодость: после такого демарша в Культе ко мне стали относиться настороженно. Поняв, что истинного приобщения не дождаться, я решил получить его сам.

От удивления глаза лезут на лоб: вот кто действительно дерзкий.

– Пришлось, конечно, пошерстить всякие хроники, кого-то подкупить, кого-то споить, ведь тогда из-за Видящих было мало отмеченных печатью Бездны, и языками культисты трепали свободнее. Не обошлось и без привлечения менталистов. Потратил я на это уйму золота, благо доступ к сокровищнице рода у меня сохранялся, так что запасы позволяли не скупиться. Деньгами и убеждением я узнал, что надо делать, выкрал кристалл Бездны, провёл ритуал и получил магический глаз. Сначала казалось, что это ничего мне не дало, а потом… я ощутил присутствие чего-то чуждого. Не знаю, чем бы это закончилось, если бы меня через отца не вызвал наставник. Его племянник вместе с несколькими исследователями пропал в Киндеоне. Тот мир славился недружелюбным отношением к одарённым, для спасения учёных собирали боевую экспедицию. Наставник попросил помочь, и ему я отказать не мог.

– А там вы встретили Эзалона.

– Да. Ему посчастливилось оказаться в той же тюрьме, в которую поместили наших обессилевших из-за слабого магического фона исследователей. Он попросил о помощи, я выбил его решётку. Поняв, что мы одарённые, Эзалон захотел уйти с нами. Сказал, что сам он просто одарённый Киндеона. – Дегон снова потирает бороду. – Но мой глаз Бездны странно на него реагировал, тянулся к нему. Едва мы оказались в Эёране, я припёр Эзалона к стенке и сказал, что знаю кто он. Думал, он из истинных последователей, надеялся, за спасение поможет мне занять достойное место в Культе, приобщить к великим тайнам. И тайна, к которой он меня приобщил, была поистине великой.

Представляю его шок, когда он узнал о демонах Нарака и Безымянном ужасе.

– Эзалон предупредил меня об опасности проведённого ритуала: этот «глаз» должен был превратить меня в раба ещё большего, чем магические печати Культа, он должен был поглотить мою личность, подготовив тело к вселению демонической сущности. Я собирался благородно уйти из жизни, но Эзалон предложил помощь. Он был слишком ослаблен для серьёзных действий, и в Эёране, пока закрыт канал между мирами, восстановиться ему было нереально, но он вытянул демоническую магию из глаза и помог его запечатать.

– А вы в ответ помогли ему скрыть демоническое происхождение?

– В этом не было необходимости: до удара магией демонов по Академии у Эзалона для проявления истинной сущности не хватало сил. Попал он сюда с официальной экспедицией, проблем с получением документов не было.

– Но как демона не опознали Видящие? Ведь тогда их было немало, а его магия наверняка отличалась.

– Он слишком долго находился в Киндеоне, источник его магии практически погас, и в Эёране восстановить его было невозможно, только наполнить нашей магией. Могущество взаймы. Но в его родной менталистике целый раздел посвящён немагическому взаимодействию, а в тюрьме он развлекался, выплетая узоры нитями из своих распущенных роб, и за десятилетия развил склонность к магическим плетениям. Для этого вида магии требуется меньше сил, чем для других, ему хватало тех магических кристаллов, которые я передавал в благодарность за спасение. Окрепнув, Эзалон и менталистику подтянул. Только большой приток родной магии позволил ему по-настоящему запустить свой источник и использовать магию демонов.

– Понятно, – киваю я. – А как вы сбежали от Культа и не попались Видящим со своим глазом?

– О, это был захватывающий бег от прошлого. Я не мог претендовать на главенство над Фламирами, потому что главы и наследники постоянно находились под присмотром Видящих. Для всех я отправился в путешествие инкогнито изучать быт Эёрана с точки зрения простых существ. На самом деле я планировал зачистку культистов, способных выдать мою причастность к ним.

– Даже друзей? – отступаю на шаг.

– Для них я готовил более гуманную участь: собирался с помощью Эзалона стереть им память. Но это понадобилось лишь одному: остальные к тому моменту погибли в облавах ИСБ. Самыми сложными для ликвидации были два истинных последователя, принимавших меня в Культ. Лич и стихийник, по мощи сопоставимые с драконами. Они ещё и осторожничали, но с их охраной помог справиться Эзалон. С остальными дела обстояли проще. У Культа в то время была ячеечная структура, даже руководители более высоких в ранге ячеек обычно не знали исполнителей ячеек на два уровня ниже, поэтому я надеялся ликвидацией своей и вышестоящей группы убрать все упоминания об участии в организации.

– Но почему вы ничего не рассказали ИСБ? Почему скрываете это сейчас?

– Так проще действовать. Тогда ИСБ бы меня арестовало, и я не проредил бы Культ, а то и умер бы в камере: такое случалось. Сейчас мои слова постоянно ставятся под сомнение, а если будут подозревать, что на меня влияет частичка Бездны, – он указывает на лоб, – то вовсе спишут со счетов. А я не настолько стар, чтобы наблюдать за битвой со стороны.

Прикусываю губу. В чём-то он прав.

– Когда освободилась должность ректора Академии драконов, я приватно попросил Видара назначить меня сюда. Он согласился. Была ещё проблема с глазом Бездны, но меня спасла маскировка: я купил себе справку о болезни и на этом основании носил на голове обруч. Стыдливо прикрывая его чёлкой, – хмыкает Дегон. – Сияние целебной магии и волосы маскировали глаз.

– А потом Видящих не стало…

– Моя «болезнь» сошла на нет, и я наконец избавился от парика.

Пушинка подходит на задних лапах и свысока похлопывает Дегона по плечу:

– ‘ысый ‘ерой!

– Мохнатая героиня, – он поглаживает её по брюшку, и Пушинка довольно жмурится. – Твои сёстры отлично справляются с поглощением остатков магии, уже вдвое вымахали.

– ‘наю, – кивает она в сторону.

Оглядываюсь: на гирляндах из цветов сидят большие меховые комочки и хлопают глазами.

– И что мне делать со знанием о вашем… – взмахиваю рукой и, помедлив, снимаю металлическую корону, протягиваю ему. – Прошлом?

– Я считаю, что рассказывать об этом Кариту нецелесообразно: это может значительно осложнить наше взаимодействие. – Дегон забирает корону. – Арендар явно спокойнее перенёс проблему с суккубом. Он в принципе кажется мне разумнее своего отца, хотя молодая драконья кровь временами мутит его разум…

– Хотите сказать, что решать мне?

– Естественно, – улыбается Дегон. – Не заставлю же я тебя молчать, у меня просто нет таких рычагов давления.

– Спасибо за откровенность. Арену я расскажу.

Мне просто необходимо поделиться с ним хотя бы одной из тайн, но Риэль я сочувствую больше, чем ректору Дегону: он сам влез в это дело, и у него больше связей и сил. А может, дело в банальной женской солидарности.

– Что ж, возвращаю тебя твоему дракону. – Дегон быстро проходит к дверям и распахивает их.

Арен ждёт в коридоре. Улыбается мне. И всё бы ничего, но ковёр у него под ногами слегка дымится.

***

После ухода ректора Арен некоторое время недовольно ходит по залу, колыхая нежные лепестки цветов. Устраивается на троне и жестом приглашает к себе на колени. Обиженный временным изгнанием драконище явно нуждается в ласке, и раз уж двери закрыты, то… Усаживаюсь Арену на колени и прикрываю нас крылом:

– Ур-р-р.

– Ты ведь расскажешь, о чём вы говорили? – мурлычет Арен, поглаживая моё бедро.

– Ты только… Эм… Пообещай не рассказывать об этом отцу. Не совсем не рассказывать, а сразу не рассказывать, сгоряча. Сначала обдумай всё. – Разглаживаю складочку между его нахмуренных бровей. – Это дело, которое надо решать с холодной головой.

– Обещаю.

– Когда-то ректор Дегон состоял в Культе.

В золотистых глазах Арена вспыхивает магия, возвещая о постепенном восстановлении моего магического зрения.

– Это было давно, – продолжаю поглаживать упрямую складочку. – Ещё до того, как он стал ректором Академии.

Я пересказываю историю Дегона, поглаживая то складочку, то скулу с напряжённо перекатывающимся желваком.

Арен молчит. Приходится спрашивать:

– Что ты об этом думаешь?

– Отец не поймёт, это точно, – Арен крепче обнимает меня.

– Что будем делать?

– Пока ничего. Мне надо всё обдумать, позже поговорю с Дегоном. А пока вернёмся во дворец, перекусим. Тебе надо позаниматься с мамой и Дарионом, а я помогу отцу с подготовкой к штурму Пат Турина.

– Вы будете штурмовать Пат Турин? Уже решили? Прямо сейчас?

– Да, решили. С вампирами пришёл король Озарана, так что базовая коалиция собрана. Но сначала надо основательно подготовиться, привлечь другие государства. И тебя подготовить, ты поможешь с щитом.

– А если у меня не получится? – Сжимаю воротник его рубашки. – Вдруг я не смогу помочь? Увижу что-нибудь неправильно?

– Ты будешь работать с лучшими щитовиками, если они заметят в твоей схеме щита что-то странное, уточнят. И штурм будет в любом случае, от тебя это не зависит, так что не переживай.

***

Легче сказать «не переживай», чем усмирить эмоции. Весь обед с задумчивым Ареном я ковыряю вилкой рагу и размышляю о возложенной на меня ответственности. Армии нескольких государств ждут моей помощи – просто мороз по коже!

От этого и тренироваться хочется интенсивнее обычного, и накатывает противное оцепенение, так что даже порцию еды в рот не донести.

К концу трапезы в башню приходит наставник Дарион в чёрном мундире. Отставив чашку кофе, Арен сдаёт меня с рук на лапы. Целует на прощанье.

– Лера, всё у тебя получится. А если нет – я люблю тебя в любом случае.

В груди сжимает, перехватывает дыхание.

– Правда?

– Конечно, Лера.

Дарион закатывает глаза, бормочет:

– Солнышки.

Но вот Арен уходит обсуждать, кто и сколько военных сил предоставит на общую операцию, а я остаюсь один на один с Дарионом. Если не считать развалившейся на софе Пушинки.

– Удовлетворена разговором с Дегоном?

– Да, вполне. – Отойдя от стола с посудой, сцепляю пальцы. – И хотела сказать, что… ну… я не собираюсь рассказывать о Риэль, даже если мне в вашем поведении что-то не понравится.

Наставник Дарион склоняет голову набок. От ощущения собственной глупости к лицу приливает кровь: ну зачем сказала так прямо? Из-за мимолётного впечатления, что он испугался, будто я использую тайну Риэль против него? А вдруг это было только впечатление, и он ничего такого не подумал?

Дарион надвигается на меня, его гигантский рост вновь давит, почти пугает.

– Валерия, можешь поклясться на крови, что не расскажешь о Риэль? Если, конечно, от её тайны не будет зависеть чья-то жизнь и благополучие империи.

Клятва на крови? От изумления глаза у меня расширяются.

– Вы просите клятву, которая может убить нарушителя? Не слишком ли это? Я понимаю, для Риэль это важно, вы ей сочувствуете, но такая клятва…

– ‘ерес-чур! – вставляет Пушинка.

– Да, – киваю я. – Вроде я не показывала себя болтушкой, неспособной держать язык за зубами.

– Валерия, если ты не собираешься рассказывать о Риэль, какая разница, насколько крепка твоя клятва?

Тоже верно… Но:

– Простите, я не хочу рисковать ради этого жизнью. Мало ли что случится. Например, мы будем с вами это обсуждать, а кто-нибудь подслушает. И что тогда? Меня убьёт только потому, что кто-то посторонний узнал о Риэль от меня?

– Нет, клятва крови работает иначе, случайное распространение тайны на тебе не скажется. Но она неприятными ощущениями будет предупреждать любую попытку намеренно выдать секрет.

– Дарион, я в состоянии держать язык за зубами без приставленного к виску пистолета.

Отступив, он засовывает руки в карманы. Смотрит на меня странно. Хмыкает:

– Пожалуй, ты права, клятва крови – перебор, хотя она не причинила бы вреда, и я не просил абсолютного молчания. Просто поклянись, что будешь молчать о Риэль.

Дарион протягивает ладонь.

– Буду молчать, но если заподозрю, что сохранение этой тайны причиняет вред империи или ставит под угрозу чью-то жизнь, хоть даже жизнь самой Риэль, я расскажу.

Не сводя с меня взгляда, он кивает.

– А вы тоже пообещайте, что не будете молчать в таких случаях. – Подаю ему руку.

– Конечно, не буду, Валерия. – Он сжимает мои пальцы.

– По рукам, – произношу я, предполагая, что он хочет заключить договор, как Тарлон и Эзалон в своё время.

– По рукам. Хотя печать Карита сейчас защищает тебя от других уговоров, – усмехается Дарион, но покалывание разливается по моей руке. – Надеюсь на твоё благородство и умение держать слово.

– И на женскую солидарность, – улыбаюсь я, пытаясь смягчить отказ.

Но просьба поклясться на крови очень странная: он так заботится о тайне Риэль, словно для него это что-то личное…

***

У подземных залов для тренировок манёвренного полёта, как выяснилось со слов Дариона, специфическая защитная система: она не даёт родовым меткам передавать болевые ощущения их обладателя, «дабы сердце родительское не преисполнилось жалости и не спасло неуклюжее чадо». Поэтому я могу спокойно позаниматься пару часиков «пока Арен не знает, а то прибежит спасать от злого наставника». Чем наставник безжалостно пользуется, и после пары часиков меня можно выжимать.

Планирование военных сборов продолжается, так что после душа я беру Рассекающую и Пронзающего на арену Пасть дракона – дворцовый наземный полигон для отработки заклинаний и ударов. Дарион приносит золочёную перевязь для палаша и кобуру из тонких ремешков.

– Здесь используют пистолеты? – удивляюсь я, ведь ни разу такого не видела.

– Здесь знают о пистолетах, но их сочли слишком шумными и неэффективными и запретили к использованию.

– А как же мои? – киваю на разложенное на столе оружие, сияние которого вижу всё отчётливее.

– Они магические, их можно.

Ну, раз можно…

На улице ветрено и влажно, непривычно сильно пахнет морской водой. В Пасть дракона, расположенную за пределами высоких стен дворцового парка, нас сопровождает полусотня гвардейцев и служащих ИСБ. Такая толпа не добавляет спокойствия.

– Хотите устроить мне публичный позор? – бормочу шагающему рядом Дариону.

– Только охрану. Если хочешь, на время тренировки они отвернутся.

Вроде нормальное предложение, но сказано таким тоном… насмешливым.

Ментально выскользнув из тела, прошу:

– Не подведите меня, вон сколько существ на нас смотрит.

Большой пистолет фыркает.

– Я всё рассеку, – обещает палаш.

И я, возвращаясь в тело, выдыхаю. Даже с шага не сбилась, здорово!

***

Узкая дорожка из серых плит обрывается на краю каменного котлована. Он настолько огромен, что в нём могут разминаться драконов десять. На пасть дракона он похож и продолговатой формой, и каменными столбами-клыками, торчащими на дне и неровных стенах.

Котлован пропитан магией… В основном – золотой, но мерцают искорки и потоки других цветов. Впрочем, и без этого по форме каменных столбов и их положению понятно, что они неестественного происхождения.

Вниз уходит узкая каменная лестница. Дарион, опустившись на колено, касается земли. Лестница наполняется зелёным светом, расширяется, обрастает перилами.

– Прошу, леди, – насмешливо приглашает Дарион. – Не упадите, ведь столько существ на вас смотрит.

– Зачем издеваетесь? – шепчу я.

Пушинка с разбега бросается в «пасть» и, расправив крылья, пикирует вниз.