Глава 24

– Валерия, – тихо обращается ко мне Дарион. – На тренировках ты должна думать о результате, а не о том, какое впечатление производишь. Думаешь, все эти гвардейцы и офицеры родились с их умениями? Думаешь, у них не было сложных тренировок и неудач?

– Были, конечно. Невозможно выучиться совсем без неудач, – я прикрываю лицо от порыва ветра.

– То, что ты избранная Арена, не превращает тебя в непогрешимое создание, никто не ждёт этого. Манеры хорошие, одежду красивую – да, ожидают. А что у тебя всё получится легко, как по щелчку пальцев, – никто не ждёт. Поэтому расслабься, будь собой.

Выпустив золотые крылья, ныряю в котлован. Легко проскальзываю над клыками камней и приземляюсь на потрескавшееся каменное дно неподалёку от Пушинки.

Передо мной вспыхивает зелёный узор, из него выскакивает каменный столб.

– Рассеки его! – разносится по котловану приказ Дариона.

Немного волнуясь – мало ли что! – вытаскиваю из петли в перевязи палаш.

Дарион, перепрыгивая по выросшим из стены каменным выступам, спускается ко мне.

Так и хочется взять палаш двумя руками, чтобы понадёжнее, но рукоять короткая, и я поднимаю его одной рукой.

– Рассекающая, надеюсь, ты не против, что я ударю тобой камень.

Для обычного оружия это было бы опасно, но мой палаш наливается золотым сиянием.

Один удар наискосок – не самый сильный, я побоялась испортить лезвие – рассекает столб. Соскользнув по срезу, как в заправском фильме о крутых мечниках, отрубленный столб заваливается на землю.

– Ого! – восторженно оглядываю ничуть не повреждённое лезвие. – Да ты крута, Рассекающая.

Пистолет на бедре отдаётся пульсацией.

– Сейчас и тебе дам себя показать, – вытаскиваю Пронзающего из путаной кобуры и поднимаю взгляд на наставника.

Дарион вразвалочку, по-медвежьему, подходит, оглядывая гладко срезанный столб.

– Хорошо. Повезло, что магическое оружие обычно хозяев не ранит, а то я боялся бы за твои конечности, – бросает почти небрежно. – С ближним боем более менее разобрались. Стреляй туда.

Он указывает на стену котлована в противоположной от дворца стороне.

От моего выстрела не содрогнулась земля. Казалось, вовсе ничего не произошло, кроме вспышки золотистого луча. Только теперь в стене Пасти дракона зияет отверстие метрового диаметра.

Мы с Дарионом и Пушинкой подходим к нему. Конец образовавшегося тоннеля теряется в темноте.

– Охни-нахни, – заключает Пушинка.

Присев, Дарион касается земли. В его глазах вспыхивает изумрудная зелень.

– Семьсот тринадцать с половиной метров. Твой пистолет может регулировать силу удара?

Как оказалось – может, так что дальнейшая тренировка проходит без серьёзных изменений ландшафта: Дарион сидит на камне, «дирижируя» вылезающими из стены мишенями, а я стреляю в них боевыми зарядами и зарядами-метками. Как говорит Дарион, для Видящей это очень нужное заклинание. Затем отмахиваюсь палашом от поднятых магией им каменных щупов.

Над меткостью мне определённо стоит поработать, и удары щупов я временами пропускаю, но мышечная память неплохая, так что, ориентируясь на советы Дариона по стойкам и собственные ощущения, быстро приноравливаюсь махать палашом.

Срезанные камни с хрустом падают на землю. Не гениально, но точно ничего позорного. Даже когда, отступая для замаха и удара, спотыкаюсь об осколки камней и падаю, чудом не отбив копчик, ничуть не переживаю, что это видят выстроившиеся по периметру котлована гвардейцы и исбшники. Внушение Дариона отрезвило: от меня ведь в самом деле не требуют идеальности, незачем попусту тратить нервы на мечты казаться лучше и ловчее, чем я есть, надо заниматься делом.

Продолжаю уворачиваться, рассекать камни. Они хрустят и снова поднимаются… Меня накрывает ощущение нежности, гордости, радости. Отскочив от срезанного щупа, поднимаю взгляд: объятый золотым светом Арен стоит на краю котлована и смотрит на меня.

Дарион запрокидывает голову:

– Закончили. Что ж, интересно, чего они там нарешали на своём грандиозном собрании.

***

Мы могли долететь до дворца за мгновения, но Арен предлагает пройтись. Гвардейцы и офицеры ИСБ заключают нас в широкое кольцо, а мы, словно на самой обыкновенной прогулке, идём, держась за руки.

Иногда разжимая ладонь, Арен мягкими прикосновениями ласкает кончики моих пальцев, от чего по коже пробегают мурашки и сердце стучит чаще. Наставник Дарион недовольно пофыркивает и бормочет под нос. Сердится, что его не взяли на совещание? Или у него острая непереносимость романтики?

– Оиии, – вздыхает шагающая  рядом с ним Пушинка.

– Мы определили, кто и насколько участвует в штурме, – от низкого чувственного голоса Арена по телу пробегает дрожь. – Понадобиться несколько дней, чтобы всех собрать.

Я плыву, но пытаюсь собрать мысли:

– Зачем собирать много участников? Это же долго. Может, лучше всё решить неожиданным быстрым ударом?

Арен покачивает головой:

– А если придётся сражаться с армией големов и вестниками? И почему мы с вампирами должны принимать на себя основной удар? Эльфам тоже есть что показать.

Дарион опять ворчит. Может, и не на нас, а на слова Арена о совместной операции.

– Человеческие королевства привлекли? – Поглаживаю ладонь Арена.

– Да, – Арен скользит рукой от кончиков моих пальцев до запястья, и я улыбаюсь. – Для подстраховки их тоже приведём. Мы не знаем, с чем столкнёмся. Возможно, с демонами.

С демонами, как Эзалон? Помню, как легко он разобрался с преследовавшими меня культистами. Если из Пат Турина полезет армия таких…

Прижимаясь к Арену, шепчу:

– Правильно, надо подстраховаться.

Он обнимает меня за плечи, и сразу становится теплее. Но страх холодит само сердце: в Пат Турине может случиться что угодно.

Вдруг Рассекающая согревает моё бедро и руку.

«Мы справимся», – будто издалека доносится её голос.

Похоже, с ней контакт налаживается очень хорошо.

***

В роскошной столовой воздух почти гудит от напряжения. Его не смягчают даже пастельно-серебряная обстановка, цветы в вазах и красиво сервированные блюда. Общение с вампирами и эльфами императору с Элоранарром явно пришлось не по душе, оба напряжённо молчат и подозрительно громко режут ножами мясо.

Ланабет то и дело касается плеча императора, и после этого он ненадолго прекращает шумно терзать кусок в тарелке. Элоранарр ревниво на это поглядывает.

Линарэн почти не ест, больше созерцает солонку перед собой.

А вот Арен… Арен по капельке добавляет соус, а когда тянется к соуснику, будто невзначай поглаживает мою ладонь.

Заметив эту вольность, Элоранарр мрачнеет ещё сильнее. Понаблюдав немного, заявляет:

– Отец, несправедливо, что мои драконицы вынуждены есть отдельно.

Император поднимает на него мрачный взор:

– Мне здесь цирк не нужен. Я предпочитаю есть в тишине.

– А расплачиваться за твоё упрямство приходится мне, – Элоранарр вновь косится на мою руку, по которой скользят пальцы Арена. – Арен, прелесть ты наша новобронированная, вылей весь соус в тарелку.

– Мне больше нравится понемногу, – ничуть не смущается Арен. – Умеренно. Один соус, но самый лучший.

Пушинка, вроде дремавшая на диване, хихикает. Император бросает на неё гневный взгляд, но попытка молча воззвать к её совести с треском проваливается.

***

После лёгкого ужина Ланабет уводит меня тренировать дар. В гостиной, точно на семейных посиделках, нас ждут чай и сладости. Нежно зелёный цвет обстановки тоже настраивает скорее на отдых, чем на работу, но я не позволяю расслабляющей атмосфере меня сбивать. Хода не даю даже мыслям о том, как Арен сейчас тренируется с отцом в Пасти дракона. И от десерта отказываюсь, чтобы скорее приступить к делу.

Помимо печати усиления дара Видящей сегодня учусь создавать печать временной блокировки способности, потому что с ней восстановление после усиления идёт быстрее.

Через два часа, когда получается и ту и другую печать создать без схемы-подсказки, Ланабет вновь предлагает чай, от которого я до этого отказалась. Причина прежнего отказа проста – пока тренируюсь, невозможно разговаривать о личном, а говорить о личном… страшновато. Не зря же ходит столько анекдотичных и страшных историй о свекровях. А у нас ещё отягчающее обстоятельство: только Ланабет после долгой разлуки обрела сына, а он почти всё время в делах или со мной. Не взыграла бы ревность.

Но во рту так сухо, что уже глотать неприятно, а после стольких умственных усилий хочется сладенького. Очень хочется. И пирожные такие… воздушно-кремовые, с вкраплением ягод. И воздушные. И с шоколадом тоже есть. И с ореховой крошкой.

Сглотнув, киваю:

– Да, с удовольствием, – застываю в ожидании вопросов о наших с Ареном отношениях. Спохватившись, бросаюсь к столу. – Сейчас налью…

В спешке задеваю чашку, она заваливается на блюдце. От лёгкого удара о кромку тонкий фарфор ручки трескается. Оглядываюсь на Ланабет, совершенно забыв, что она ничего не видит.

– Ой, простите, я… – подхватываю чашку и зачем-то приставляют отколотую ручку. Магией можно это поправить, но я не знаю, как. – Простите…

– Принеси мне, пожалуйста.

Надежда на помощь оправдывается почти сразу: Ланабет, взяв чашку, так же соединяет её с ручкой. Золотая магия окутывает место раскола, а когда исчезает, фарфор снова цельный.

– Вот видишь, Валерия, ничего страшного. Не беспокойся, это всего лишь посуда. – Ланабет протягивает мне чашечку. – Даже если уничтожишь её безвозвратно, беды не будет. Если память мне не изменяет, во дворце хранится семь тысяч четыреста двенадцать сервизов. Карит Первый их коллекционировал. Посуду изготавливают и дарят на свадьбы. Одна чашка разобьётся или десять – потеря невелика.

– Они же старые, память о прошлом, историческая ценность…

– Нервы живых существ дороже, – улыбается Ланабет.

Я наконец забираю почти невесомую, согретую её руками чашечку. Снова меня охватывает томительное ожидание вопросов об Арене, отношениях… Ланабет должна об этом спросить: ей наверняка интересно узнать, кому она отдаёт сына.

Но Ланабет молчит. Может, тоже волнуется? Разливая чай, искоса на неё поглядываю: выглядит спокойной. Ощупывая всё вокруг магией, она пересаживается к столу. Магией же окутывает пирожные и безошибочно подхватывает шоколадное.

– В Киндеоне мне ужасно не хватало сладостей на основе какао. Там это напиток только очень богатых людей… Как хорошо, что в Эёране какао выращивают в промышленных масштабах.

– Да, – беру пирожное с кремом и красными ягодками. – Не скажу, что жить не могу без шоколада, но мне бы его очень не хватало.

– Скучаешь по дому? – мягко спрашивает Ланабет.

– Скучать некогда: что ни день, то происшествие или событие, а иногда по несколько раз в день. За три месяца со мной столько всего произошло, что на целую жизнь хватит.

– Ты попала в центр мировой истории Эёрана.

– Верно, – усмешка получается какая-то нервная.

Ланабет принимается за пирожное, и я облегчённо выдыхаю: пока ест, спрашивать она не будет. Позволяю себе посмаковать кисло-сладкий вкус своего пирожного.

Только вот… Ланабет съедает всего три ложечки и спрашивает:

– Как тебе Арен?