Глава 37

Взлететь приходится сразу. Ветер ревёт и гудит, бесится, что воздушный кокон Арена мешает ему властвовать в небе и трепать двух громадных золотых драконов и меня. С золочёной бронёй, оружием и инструментами видящей я вешу намного больше привычного, и мышцах крыльев уже скапливается напряжение. Хорошо ещё, на высоте прохладнее, чем внизу.

Нужно сосредоточиться. Гогглы помогают без помех наложенной на меня защиты рассматривать город и окружающие его армии.

Щит Пат Турина такой плотный, что сквозь него ничего не разглядеть ни мне, ни остальным. Нити всех видов магий сплетаются в головокружительный фрактальный узор. На него даже смотреть больно – настолько он невообразимый, машинный.

Через равные промежутки в щит втекают потоки магии. Плетения в этих местах выглядят искажённо, словно мятые. Похоже, изначально щит не был рассчитан на их пропуск, но его модернизировали.

Армии окружают Пат Турин не плотным кольцом, а секторными отрядами. Воинов не видно за дымкой магии, а курсирующие между отрядами и остальным миром грифоны больше напоминают белые облачка. Потоки всех цветов радуги дрожат, с неохотой отрываются от хозяев. Источающие магию драконы похожи на покрытые качающимися водорослями холмы.

Среди этой пестроты выделяется маленькая серо-дымчатая армия вампирских кантонов. Маленькая по размеру, но по выбросам магии она соизмерима с драконами правящих родов, явившихся под флагами империи Эрграй и десятка королевств.

Эльфийская армия озаряет степь живительным зелёным сиянием. Вокруг их лагеря на сухой и безжизненной земле проросли деревья, закрывающие их тенью, и пробились родники, дарящие прохладу под палящим солнцем.

Фосфорным светом горят зомби, некроманты и личи людских армий.

Землю под ногами и лапами воинов закрывает непроницаемый покров магии.

Зажав метку, мысленно отчитываюсь: «Ничего не разглядеть, даже если под армией находится поглощающая печать, среди потоков магии я её контура просто не увижу».

Арен прямо в воздухе обращается человеком и подлетает ко мне. Золотые искры сыплются с наших крыльев. Слова в воздушном коконе звучат гулко, словно с эхом:

– Тогда срисовывай щит Пат Турина! Пробьём его – разберёмся со всем остальным.

Оптимисты они.

Киваю.

Похоже, Арен успел переговорить с отцом или ещё кем-то, потому что армии одна за другой отступают от Пат Турина ещё дальше, чем отошли при первом известии об откачке магии.

Деревья и ручьи опять чудесным образом уползают следом за эльфами и обустраивают их стоянку. Ветки растопыриваются так, чтобы дать больше тени.

Интересно было бы рассмотреть магов других стран, драконов, архивампиров и некромантские войска, но моё дело – щит. Щит, который на первый взгляд выглядит совершенно безумным и нечитаемым переплетением цветных линий.

– Лера, у тебя всё получится!

Вновь киваю: какой бы сложной ни была структура, она должна быть. Это понимаю я, этим успокаивали себя тысячи видящих до меня, то же самое говорила Ланабет.

– Я превращусь в дракона, так мне проще тебя прикрывать, – напоминает Арен.

– Я справлюсь, – слабо улыбаюсь ему.

– Не буду мешать.

Во вспышке золотого света из человека рождается дракон. Вдвоём с отцом они кружат рядом. Пушинка парит ещё выше.

А я начинаю облёт щита.

Он сложный, но повторяющийся, а значит, надо уловить его ритм и пропорции. Тогда проще будет выделить основу, по образу и подобию которой создано остальное полотно щита. В художественной школе нас учили подмечать размеренности в объектах, тут… почти то же самое. Так я себя успокаиваю, прежде чем полностью сосредоточиться на изучении невероятного плетения.

***

Время бежит быстро, и ощущение это усиливается текущей в Пат Турин магией: бесконечные потоки, словно таймер на бомбе, напоминают, что надо торопиться. Слишком близко Арен подлетать не даёт, так что разбирать структуру внутри шестиугольных кластеров приходится через подзорную трубу.

Я внимательно изучаю щит. В той части, где смыкается с землёй, он делится на триста шестьдесят фрагментов. Из них он выстраивается, их всё уменьшающиеся копии закручиваются по площади щита спиралью и доходят до точки в самой вершине купола. Он был бы идеальным, если бы не «дырки» под потоки магии.

Моя надежда на волшебную бумагу умирает быстро: ни по первым, ни даже двадцатым штрихам направляющих магические печати не дорисовываются. Для заговорённого предмета мешанина линий, наверное, слишком сложна.

Приходится всё делать вручную. Я несколько раз проверяю, правильно ли всё поняла и зарисовала, сравниваю свои изображения с фрактальными элементами в разных частях щита. Убедившись, что всё сделала правильно, обращаю взор на сектор имперской армии с холмами-драконами.

Шатёр для совещаний мерцает золотым шпилем. Рядом полыхает магией Саториус. Надеюсь, ему с его искусственными частями тела откачка магии пока не вредит.

Пикирую к нему, окунаюсь в жар раскалённой солнцем земли и запахи палаточного городка. Тихо гудят голоса, бряцают доспехи.

Сквозь дымку магии на висках магистра поблескивают капли пота. Даже если Саториусу плохо, он этого не показывает.

Между установленных вокруг шатра палаток выходит серо-дымчатый архивампир.

С противоположной стороны выступает эльф в серебряной узорчатой броне, сияющий так ярко, что кажется зелёным. На груди у него герб с деревом и кругом под ним, на котором одна восьмая часть заполнена густым узором изумрудов, а большая часть – бриллиантами. Следом за ним идут ещё пятеро эльфов в облачении чуть попроще. Совсем чуть-чуть.

Архивампир подходит первым, медленно кивает.

– Доброго дня, леди Валерия, – судя по бесцветному голосу, его мне представляли перед «свадьбой», но я совершенно не помню ни его имени, ни даже названия кантона.

От эльфа веет свежестью и ароматом свежескошенной травы.

– Леди Валерия, – эльф протягивает мне руки (из-за свойств гогглов кажется, что мы стоим лицом к лицу) и, поймав ладонь, наклоняется и прижимается к ней прохладным лбом. – Я наместник Беарион, властитель северо-западных лесов, кровно обязан вам за спасение моей дочери Алиэнель и моей свободы. Она две недели была пленницей Культа, и благодаря вам мне не пришлось делать страшные вещи и предавать родину.

– Я бы не смогла ей помочь, если бы не Никалаэда из моей гвардии, – в этом есть небольшое преувеличение, но совсем маленькое. И полезное.

Архивампир усмехается. Руки эльфа вздрагивают, он произносит тише:

– Я всегда буду об этом помнить. – Беарион отступает, расправляет плечи и произносит совсем иным тоном. – Не буду вас отвлекать.

Он кивает свите, и к нам подходит суровый эльф в чернёной броне с чеканными змеями.

Вчетвером мы заходим в пропахший благовониями шатёр. Пол в нём устлан роскошными коврами, полно искусных стульев-тронов для покинувших его правителей.

Я вытаскиваю из блокнота листы и, нащупав рукой стол с пачкой бумаги и перьями, выкладываю зарисовки на отполированную поверхность. Мастера щитов встают вокруг. Все трое очень высоки и широкоплечи, их как-то много в этом шатре для одной маленькой меня, и они очень хмуро смотрят на мои схемы, словно я сделала что-то не так. Но я уверена, что всё изобразила правильно, и остаюсь стоять с прямой спиной и чуть приподнятым подбородком.

Мимо протекает магия, уползает в сторону невидимого из-за палаток Пат Турина.

Ветер треплет штандарты над отрядами охраны. Всё пропитано ощущением надвигающегося кровавого сражения. Но никто из правителей больше не смеет нас беспокоить, торопить, подойти с уточняющим вопросом, влезть с предложением, что ещё больше показывает важность мнения мастеров по щитам и результата нашей совместной работы.

Очень долго мастера просто смотрят, читают мои пометки.

– Значит… – магистр Саториус трёт подбородок, – там, где магия проникает в щит, структура нарушена?

– Да, почти незаметно, но там полотно будто расколото между кластерами.

– Понятно, – подтянув один из тронов и усевшись, Саториус кладёт на одну из зарисовок чистый лист. С ладони на них падает магическая печать, и когда магистр поднимает верхний, на нём уже красуется точная копия моего рисунка.

Точно так же он поступает со всеми листами и складывает оригиналы отдельно, а копии раскладывает в немного иной, чем я предложила, последовательности.

Вампир и эльф, не глядя друг на друга, приносят к противоположным сторонам стола кресла и усаживаются. Облокотившись на край, застывают, только взгляды их скользят по переплетениям нарисованных линий.

Приближение Арена я ощущаю всем телом. Он как тепло, только не мучительное, словно жар степи, а приятное, как на море в бархатный сезон. Обняв за плечи, Арен выводит меня из благоухающей тени шатра. Прикрывает крылом от солнца и шепчет:

– Вот видишь, ты справилась.

Но сейчас я могу думать только о золотых искрах, сыплющихся с нашей кожи, точно от порывов шквального ветра. Подняв гогглы на макушку, снова вижу многослойный золотисто-ало-зелёно-серый щит, укрывающий меня со всех сторон. Жаль, Арена нельзя под ним спрятать. Но и его пересекающийся с моим щит выглядит внушительно.

***

Пока щитовики разбираются со схемами, Беарион вновь спешит выразить свою благодарность. В его шатре под раскидистыми кронами дуба нас ожидает прохлада мягко журчащего родника, мягкость кресел из мха и сладкий эльфийский чай с пирожками на пару.

А прелестные девы услаждают наш слух игрой на серебряных лютнях.

«Они никогда не забывают о комфорте», – через метку замечает Арен, принимая свою порцию угощения на серебряном подносе с инкрустированными цветами.

Мы не успеваем расправиться даже с первой чашкой, когда появляется источающий холодный свет король Озарана. Беарион с вымученной улыбкой приглашает его к столу. Температура в шатре явно понижается на несколько градусов.

– Арендар, позволь побеседовать с твоей избранной, – голос короля тоже холоден.

– Разрешаю, – Арен… он вроде согласился, даже улыбнулся вежливо, но подспудно чувствуется его недовольство. Не ревность, скорее неприязнь.

– Леди Валерия, – король передвигает внесённое слугой кресло и садится рядом со мной. – Я наслышан о прекрасных результатах проверок, организованных Каритом в своих ведомствах. Благодаря тебе мы можем спать немного спокойнее.

– Что ж, я рада, что… смогла помочь.

– Твоя помощь поистине неоценима. Без Видящих Культ действовал почти свободно. Но теперь, когда империя Эрграй под твоей надёжной защитой… – даже лесть короля Озарана отдаёт льдом. Он хвалит, выражение его лица скрыто сиянием магии, и всё же не покидает ощущение, что он меня презирает. – Теперь все фанатики Бездны, все хоть как-то замаранные тьмой её магии, уйдут в другие страны. Нам тоже нужна твоя помощь, леди Валерия.

О таких последствиях рейда по империи я не думала. Но ведь в самом деле, куда деваться меченым культистам, как не в другие страны?

Озаранский король чуть подаётся вперёд, обдавая меня терпким запахом морозных ягод:

– Надеюсь, ты осознаёшь всю ответственность перед Эёраном и не забудешь о том, что другие страны тоже достойны защиты. Я приглашаю тебя и Арендара в Озаран. Твою личную гвардию, любого, кого ты пожелаешь видеть рядом. Мы примем вас, как почётных гостей, и щедро отблагодарим за помощь в выявлении культистов.

Внутри нарастает раздражение, мучительное желание отстраниться, изгнать с кожи исходящий от короля холод. Но неприязнь к правителю не повод отказывать в помощи подданным.

– Это мой долг как Видящей, – ровно произношу я.

И Арен не возражает. Пусть ему не нравится эта идея, но Культ и те, кто за ним стоят, – наш общий враг.

– Я рад, что ты это понимаешь, – плавным движением король извлекает из-под плаща маленькую, сияющую белой магией шкатулку. – Прими этот дар как благодарность и напоминание об обещании помочь Озарану.

Неловкая ситуация: король слишком мне не нравится и вызывает опасение, я не знаю, опасна ли протянутая им вещь, но отказываться тоже неприлично.

Король ставит шкатулочку передо мной и, кивнув, покидает палатку. И сразу легче дышать, возвращается живой запах трав, сладостей, чая – их будто выморозило присутствие ледяного дракона.

Беарион кивком призывает слугу.

– Открой.

Прежде, чем я успеваю возразить, тонкие пальцы эльфа со знакомым мне цветочным рисунком на ногтях – я сама его рисовала! – поднимают крышечку.

На синем бархате мерцает браслет с соединяющей кристаллы тонкой вязью, напоминающей узоры мороза на окне. Эльф касается его, но ничего страшного не происходит.

– От него исходит магия, – сообщаю я.

Арен пробегается пальцами по подарку:

– Это магические кристаллы с очень высоким уровнем плотности и хорошей отдачей магии. Красивый и мощный усилитель, – Арен прибирает подарок за пазуху. – Дельный подарок в нынешней ситуации.

– Да. Но, похоже, надо подогреть чай, – усмехается Беарион.

Магия и пламя Арена на миг окутывает чашки.

– Благодарю, – глубоко кивает хозяин палатки.

Но только мы берёмся за чай, как в палатку заходит ещё один король – человеческий. За его спиной фосфоресцируют личи. Неподвижность их жутких фигур нарушают только хлопья магии, которые неведомая сила отрывает и уносит прочь.

– Леди Валерия, – он кланяется. – Я наслышан о вашем захватывающем рейде по Эрграю и большом улове культистов…

Его речь мало отличается от слов озаранского короля. В знак благодарности и для напоминания об их стране он дарит мне ожерелье, сплетённое из кораллов и жемчуга.

Я берусь за пирожок, но в палатку является ещё один король и для напоминания дарит кольцо с крупнейшим из бриллиантов, когда-либо добытых в их шахтах.

После четвёртого короля, приведшего в дар лучшего белоснежного скакуна из своих табунов, я предлагаю Арену проведать щитовиков: рядом с ними никто не ошивается и есть шанс, что отвлекать разговорами со мной их не станут.

– Конечно, Лера, – Арен протягивает мне руку.

– Я пришлю ваши дары в палатку императора, – (вот, думаю, император порадуется коню в своих временных апартаментах!) Беарион тоже встаёт и напоследок целует мою руку. – Если что – вы всегда можете ко мне обратиться.

Возле шатра десятиметровая зона отчуждения. Под крылом Арена и под защитой его магии воздуха, приятно овевающей кожу, ждать проще. Я невольно прислушиваюсь к разговорам мастеров.

– А если разбить через эту силовую линию?

– Тогда магия пойдёт по тому каналу, мы ничего не добьёмся.

– А не попробовать ли нам сложить его?

– Нет, с внешней стороны не получится, тут наверняка есть защита от таких манипуляций.

– Тогда давайте…

Десятки копий моих рисунков, исчёрканных цветными линиями и завитками, улетают со стола в корзину, прежде чем магистр Саториус выдвигает схему, с которой соглашаются архивампир и эльф.

– Леди Валерия, подойдите, пожалуйста, – приглашает магистр.

Мы вместе с Ареном шагаем в тень шатра. Нос немного щекочет ароматами благовоний. Но я сразу сосредотачиваюсь на протянутом Саториусом чертеже базовых кластеров.

– Леди Валерия, нам необходимо одновременно ударить по всем трёмстам шестидесяти кластерам у основания щита в точки силы самих кластеров. Вы должны пометить их визуально заметными импульсами магии, но при этом не задеть сам щит, чтобы он не среагировал раньше времени.

Выстрел-метку я изучила ещё на первом занятии с Пронзающим, прекрасно понимаю, что требуется.

– А что делать с теми кластерами, которые почти не видны за потоками магии?

Саториус заглядывает мне в лицо:

– Их тоже надо пометить.

«Справимся», – залихватски обещает Пронзающий, и я киваю.

На сердце опять тревожно, и то, что Арен вдруг крепко обнимает меня за талию, лишь добавляет беспокойства мыслью, что в успехе дела он тоже не уверен.

«Мы сможем, мы сможем», – повторяю я, выходя на яркое солнце. Мои расправившиеся крылья бросают на землю густую тень, она смешивается с тенью от крыльев Арена.

В воздух мы взмываем одновременно. Поднятые нами клубы пыли смешиваются с потоком утекающей магии.

Пролетаем совсем немного – до границы нашего сектора войск с палатками правителей. Приземляемся перед авангардным отрядом. Земля такая горячая, что её жар проникает сквозь подошвы сапожек.

Опускаю гогглы на глаза, и меня словно вышвыривает на метр вперёд.

Рядом приземляется Пушинка, грозно оглядывается по сторонам.

Выстрелы-метки слабее боевых, но требуют более филигранного управления импульсами – «пуля» из магии должна остаться над поверхностью цели, но её не касаться, чтобы случайно не активировать. Благо Пронзающий может это сделать и даже подкорректировать положение метки.

С первыми двенадцатью кластерами щита проблем нет. А дальше идёт закрытый дымкой, и приходится минут двадцать ждать просвета, в котором я нахожу необходимую для атаки точку схождения силы. Кластеры устроены хитро – эта точка не в центре, а чуть смещена.

Дальше снова легко метящиеся кластеры, а потом опять полускрытый. Арен и Пушинка ведут себя тише воды, ниже травы. Я физически ощущаю их моральную поддержку и ожидание собравшихся здесь тысяч существ.

После сотни меток я действую намного увереннее, но мысленно спрашиваю у пистолета: «Пронзающий, тебе не тяжело держать метки? Всё же их надо сделать триста шестьдесят».

«Я и больше могу», – без ложной скромности уверяет Пронзающий.

А когда мы завершаем работу, гордо произносит: «Вот видишь, а ты сомневалась».

«Ты чудо!» – искренне хвалю я, обнимая его и оглядывая золотые шарики по периметру щита.

Арен разворачивается ко мне, а я взмахиваю крыльями и устремляюсь к шатрам:

– Готово! Готово!

Нагнавший меня Арен держится за руку, через метку общаясь со мной. Ласково улыбается:

– Спасибо, Лера, ты молодец.

Усиленно закивавшую Пушинку относит чуть в сторону, она догоняет нас над шатром щитовиков.

Золотой дракон вырастает над палатками. Его рёв сотрясает воздух.

Мы с Ареном и Пушинкой приземляемся, вновь поднимая пыль. Она оседает на чешуе моей брони.

Император приподнимается на задних лапах. Вокруг него сгущается магия, выстраивается в луч до золотого шарика моей метки. От всех армий к шарикам тянутся лучи других расцветок.

Взревев второй раз, император выдыхает, и белое пламя пробегает по дорожке из магии, воспламеняя её, набираясь силы. Врезается в щит, одновременно с ударами огня, ветра, молний, земли, серыми смерчами архивампиров и фосфорной магией мёртвых.

Несколько кластеров раскалываются по стыку составляющих их элементов.

Вновь император подаёт сигнал рыком. И снова залп. Щит продолжает раскалываться, разламываться по всему казавшемуся запутанно-непреодолимым узору, осыпается тающими «стекляшками» разных цветов.

Там, в этих пока ещё немногочисленных разломах проглядывает измятый, разодранный купол Пат Турина, вывернутые трубы. Сквозь щели на армии эёранцев смотрят чёрные твари, источающие такую густую тьму, что она взвивается до самого неба.

– Вестники, – я шепчу, но это известие уже прокатывается над отрядами гулкими криками.

Армии приходят в движение, магия вскипает.

– Отлично сработано, – Арен сгребает меня в жёсткие объятия чешуйчатых рук.

Золотое пламя окутывает нас вместе с Пушинкой.

Меня накрывает прохлада и аромат цветов. Моргаю. Вместо истрёпанного Пат Турина и армии Культа передо мной защитными чарами сверкает дворец Аранских.

– Оставляю её на вас, – рявкает Арен кому-то за моей спиной и отскакивает, вновь окутываясь золотым пламенем.

Снова моргаю: на чёрном портальном камне не осталось ни следа, словно Арена здесь и не было. В голове не укладывается, что он перетащил меня сюда.

– Похоже, ты справилась, – голос наставника Дариона полон грозных нот. – Это отлично, просто отлично.

Разворачиваюсь.

Здесь не только наставник, но и моя личная гвардия: Ника, Иссена, Вильгетта, Ингар и Бальтар. Теперь понятно, почему их не взяли в Пат Турин: чтобы они стерегли меня здесь, пока Арен и остальные там сражаются с Культом.

Слёзы застилают глаза, щиплют, и я отворачиваюсь. Пушинка присаживается рядом, жмётся мохнатым боком.

– С-спр-р-ра-вится.

«А что, мы драться не будем?» – встревожено уточняет Пронзающий.

«Похоже, нам не разрешили, – шепчет Рассекающая. – Ой, то есть позаботились о нашей безопасности».