Глава 9

Птичьи трели вместе с теплым ветерком залетали из открытого окна, и я, сквозь пелену сна, откуда-то точно знала, что только в саду могут так беззаботно щебетать птахи. Через раздвинутые шторы яркое солнце вливалось в комнату. Тонкий балдахин над кроватью был откинут, и я, проснувшись, в первое мгновение зажмурилась и заслонила глаза рукой.

— Кэти, ты проснулась! — услышала за спиной сонный голосок Элизы. — Какое счастье! — Девушка села на кровати и уставилась на меня большими синими глазами, а в следующее мгновение порывисто обняла и рассмеялась. Приятно было видеть ее радостное личико и я, сквозь отступающую слабость, улыбнулась ей в ответ. Но расслабленное умиротворение утра разом схлынуло с меня, когда разум начал проясняться.

— А где Холдор, Элиза? — я поднялась на локте, оглядывая комнату. Ощущение сильного мужского тела, надежно прижимающего меня к себе, запечатлелось, как последнее, что я вчера почувствовала, отключившись в карете.

— Холдор утром улетел по делам, Кэти, — отозвалась Элиза. — А я осталась с тобой, чтобы присмотреть за твоим состоянием. Как ты себя чувствуешь? — подруга заботливо потрогала мои руки и лоб, поправила плед.

— Если не считать некоторой слабости — нормально, — я снова откинулась на подушку. Элиза поднялась, обуваясь, расправила простое домашнее платье:

— Аппетит есть? Позавтракаешь? — я кивнула и попыталась подняться, но девушка остановила меня. — Пока лежи, я принесу тебе завтрак сюда, — улыбнулась и выпорхнула из комнаты.

Я осмотрела себя, недоумевая, что такое на мне надето? Совершенно незнакомое мне платье, безумно тесное в груди, да еще и со шнуровкой на спине, хорошо, что не затянутой.

Солнце и щебет птиц делали почти нереальными события вчерашнего дня, но память против воли принялась услужливо подкидывать картинки — одна страшнее другой — и ощущение счастья и покоя начали таять, а затем все более стремительно меня покидать. Через пять минут смесь тревоги и ярости снова завладели мной, как вчера в комнате Валенса.

— Ты ведь знаешь, Кэти, у меня никогда не было недостатка в девушках, — холодный голос, раздавшийся в голове, прозвучал отчетливо и заставил вздрогнуть, словно Валенс произносил это не вчера, а здесь и сейчас. — Я не умею добиваться женщин, а уж тем более принуждать, да и не хочу. Но ты стала так упорно меня отвергать, что просто вызываешь недоумение. Ты ли это Кэтрин? — Валенс держал меня крепко, буравя насквозь цепким недоверчивым взглядом. Все внутри меня сжалось и замерло. Как же мне оттолкнуть его и не спалиться? — Давай, детка, — продолжал наглец, — докажи мне, что ты — моя любимая девочка, моя Кэтрин!

Озноб прокатился по позвоночнику, разнося по телу ледяные мурашки. Электрическим разрядом пронзила мысль, что после того, как он толкнул меня на кровать и навалился сверху — я ничего не помню! Видимо, снова потеряла сознание. И как же мне узнать, что случилось со мной потом?

Дверь отворилась и на пороге появилась Элиза с подносом, заставленным вкусно пахнущими блюдами. Опустив поднос передо мной на кровать, подруга взяла со стола бутыль из темного стекла и налила в стакан микстуру. Запах ее показался мне знакомым.

— Кэти, выпей сначала вот это, — протянула мне стакан девушка. — Холдор сказал обязательно дать тебе это лекарство, как проснешься.

— Ну, если Холдор сказал, тогда придется выпить, — проворчала я и, выпив лекарство, вернула стакан Элизе. Подвинула к себе поднос с яичницей, беконом, блинчиками со сметаной и чаем.

— Элиза, это все мне что ли? — я подняла на подругу недоверчивый взгляд. Та утвердительно кивнула и улыбнулась:

— Я уже позавтракала немного раньше с Холдором. Ешь, тебе нужно набираться сил.

Я и в самом деле проголодалась так, будто не ела неделю. Вспомнив, что вчера не завтракала, а потом и вовсе было не до того, решила не набрасываться на еду и съела только яичницу и чай. Поблагодарив Элизу, отставила поднос и откинулась на подушки. Слабость была ощутимой, даже испарина на лбу выступила.

— Элиза, я хочу принять душ и переодеться, — сделав над собой усилие, я все же поднялась.

— Тебе помочь? — всполошилась готовая бежать мне на помощь подруга. — Давай я расшнурую тебе платье.

— Давай, — согласилась я, повернувшись к Элизе спиной. — Ты не знаешь, что это за платье, Элиза? Чье оно?

— Я задала этот же вопрос Холдору, — смущенно ответила девушка. — Он сказал, что это первое, что попало ему в руки.

Я в ужасе обернулась, встретившись взглядом с большими глазами Элизы.

— Я что, была раздета? — едва не закричала, содрогаясь от ужасных мыслей о том, что этот ушлепок Валенс мог натворить. Элиза обняла меня и прижала к себе.

— Нет, Кэти, нет! Твой костюм был мокрым. Наверное, ты его заморозила. Я бы прибила этого Валенса за то, что он причинил тебе столько страданий! — эмоционально выдала девушка, гладя меня по голове. — Холдор вызывал врача, с тобой все в порядке, ты скоро поправишься. Хорошо, что Холдор забрал тебя домой. Я так волновалась за тебя.

— Хорошо, — выдохнула я, облегченно и отстранилась, вытирая неведомо как появившиеся на глазах слезы. Улыбнулась. Какое счастье, что есть Элиза и Холдор!

Я приняла душ и, соорудив на голове из полотенца тюрбан, завернулась в большой пушистый халат. В комнате на столике меня уже ждал поднос со свежим чаем. Я с удовольствием выпила чашку ароматного напитка и почувствовала, как оживаю. Размотала полотенце и занялась волосами.

— Давай, помогу просушить, — тут как тут пришла на помощь со щеткой для волос Элиза.

Душа моя была полна благодарности друзьям за то, что они заботятся обо мне, пусть, даже не зная, что я — не Кэтрин. Я поймала себя на том, что мне все труднее обманывать их, и совесть начинает серьезно подгрызать, но решиться на то, чтобы рассказать правду, просто не хватало духу.

— Элиза, ты знаешь, что случилось с моим отцом? — вопрос сорвался с языка сам, как только я вспомнила расспросы Валенса.

Элиза погрустнела и покачала головой:

— Нет, Кэти. Я знаю только то, что ты написала мне в письме. С расспросами не приставала к тебе, чтобы не причинять лишней боли, ждала, когда ты оправишься от потери и сама о нем заговоришь и расскажешь.

— Дело в том, что я тоже не знаю, что с ним, — я взглянула на грустную Элизу, и решила сказать пусть частичную, но правду. — Не знаю, где он, жив ли он. Когда я очнулась, его уже не было.

Элиза молчала, но я чувствовала ее поддержку и внимание.

— Валенс считает, что мой отец жив, что его похитили. Также как он меня, — я помолчала, размышляя, насколько реально похитить взрослого мужчину-мага-дракона, возможно ли это, и пришла к выводу, что все же я слишком мало знаю об этом мире и их драконовской магии.

— Вот ведь тварь самоуверенная! — вывела меня из задумчивости Элиза. — Расскажешь, Кэти? — опустив с одной стороны кровати легкий полог и переползая ко мне ближе, девушка приготовилась слушать. Я подложила под спину еще одну подушку и поведала подруге свои вчерашние невеселые приключения, точнее ту их часть, что осталась в памяти.

— Мне обязательно нужно поблагодарить Холдора, — закончив повествование, призналась я. — Не знаю, что со мной было бы, если бы не он.

— Не обязательно, — прозвучал низкий знакомый голос из-за полога. Обернувшись, я увидела стоящего у столбика кровати, Холдора. Как давно он здесь стоит? И много ли успел услышать? — Я обязан был это сделать. Более того, не должен был этого допустить.

— А подслушивать — нехорошо! — в негромком возгласе Элизы явственно читалась поддевка.

Сегодня аллея показалась Марго слишком короткой, и она повернула обратно, несмотря на то, что почти дошла до парадного входа в замок Тарбенов. Дело было в том, что аллея закончилась раньше, чем обычно такая находчивая и изворотливая Марго нашла логичное объяснение поведению своего младшего брата. Объяснение для Тарбена, разумеется. Для нее никаких объяснений не требовалось, и так все было ясно. Глупый, пустоголовый Валенс не смог справиться с такой пустяковой задачкой. А всего и надо-то было, что завалить и трахнуть эту курицу Кэтрин.

И, в общем-то, можно было бы братца слить, такого недоумка даже не жалко, но как ни крути, это был единственный родной ей человек. И, к тому же, он еще мог ей пригодиться, ведь, в конце концов, эта девчонка Лунд никуда не делась, — доктор сказал, что она жива и скоро поправится! — как и проблемы, которые она за собой тянула.

Конечно, было бы идеально, если бы Валенс смог подобраться к малышке Элизе, но на это, к сожалению, даже не приходилось рассчитывать. Чтобы провернуть такой финт, братишке к его внешности нужна была хоть капля мозгов, а милая девочка Элиза всегда была слишком смышленой, не по годам. Да и Джастин то и дело путался под ногами, отвлекая на себя ее внимание.

Решив, наконец, что с Тарбеном может сойти с рук только одна линия поведения, Марго скривила лицо в расстроенную и сожалеющую мину, пару минут потренировалась делать брови домиком и решительно направилась ко входу в дом.

— Дома ли его светлость тисс Тарбен? — высокомерный тон ее голоса заметно охладил заученно приветливое выражение точеного лица.

Дворецкий распахнул перед ней дверь и, все же пропустив внутрь, не предложив пройти и располагаться, оставил стоять у входа. Уведомив, однако:

— Я доложу о вас его светлости, — удалился в одну из комнат.

Это было крайне унизительно. Ее, Марго Маллс, держали у порога, как какую-то дешевку, не проявив ни капли соседского гостеприимства. Но чего еще можно было ждать от этого высокомерного сноба Тарбена?

Десять лет своей жизни она положила на то, чтобы выучиться и добиться хоть мало-мальски значимого места в его системе координат. Сколько пришлось предпринять интриг и авантюр, чтобы подобраться поближе к его неотразимой светлости. Но он никогда не проявлял к ней ни должного уважения, ни внимания, которого она заслуживала. И даже на работу взял из одной только жалости. Негодяй! Красивое лицо Марго перекосила гримаса ненависти.

Да любой мужчина в герцогстве таял бы от счастья, если бы она обратила на него внимание! А этот упертый сноб делал вид, что не замечает ее благосклонности. Столько жертв и усилий потрачено на то, чтобы завоевать его, и все напрасно! Такой же каменный и неприступный, как и его замок.

Через минуту дворецкий распахнул перед ней дверь кабинета:

— Его светлость вас примет, тисса Маллс. Проходите.

Припомнив, что нужно соответствовать придуманному образу, Марго нервно сцепила руки под грудью и стремительно, но плавно двинулась внутрь кабинета. Улыбка далась ей с трудом, а потому без натяжки сошла за вымученную.

Холдор сидел за рабочим столом и писал. На звук закрывшейся двери поднял голову и указал на стул по другую сторону стола:

— Присаживайся, Марго. Слушаю тебя.

Марго прошла и села, прямая, как натянутая струна, отметив про себя, что он не предложил ей кресло, следовательно, готов слушать ее недолго.

— Холдор, я по поводу Валенса, — искусно скрывая истинные чувства, Марго взглянула на Холдора из-под ресниц, пытаясь понять его настроение. Холдор смотрел на нее изучающе, тяжелым, сканирующим взглядом и молчал. Не было в нем ни сострадания к ее трудностям, ни понимания отчаянности ее положения. Он не собирался ей помогать. Это был плохой признак, очень плохой. Он не настроен прощать совсем. Но все же принял ее, значит, надежда есть. Марго еще сильнее скривила губы и брови и приготовилась пустить слезу:

— Прости его, Холдор, умоляю! — она притворно и очень трогательно шмыгнула носом и залепетала, дрогнувшим от непролитых слез, голосом. — Мальчик так молод и наивен! Девочка просто вскружила ему голову, а он еще так молод и глуп! Но он готов женится, а Кэтрин так к нему привязана. Прости детей, умоляю тебя! Ты ведь знаешь, они общаются с детства. Ну, совершили глупость дети, сбежали вместе, с кем не бывает?

Глаза Холдора сузились, а тон стал на несколько градусов холоднее:

— Похищение — это не «сбежали вместе», Марго, ты не находишь? Это несколько иное! — пророкотал гром над головой Марго, и она опустила взгляд, не выдержав пламени в глазах Холдора.

— Я знаю немного другую версию произошедшего, — короткий взмах ресницами и снова взгляд опущен на руки, сложенные на коленях. Она осторожно продолжила гнуть свою линию, как паук, плетущий свои сети. — Вопрос в том, готов ли ты принять правду, которая будет отличаться от того, что ты хочешь услышать? Почему ты так безоговорочно веришь Кэтрин, Холдор? Возможно, девушка из скромности не говорит тебе всей правды. Возможно, ей непросто признаться, что она была инициатором побега? — сделав здесь короткую паузу, Марго продолжила. — Валенс приличный мальчик, Холдор. Не негодяй и не преступник. Он готов понести любое наказание. Но я подумала, что это было бы слишком жестоко, из-за такой глупости сломать сейчас ему жизнь. Такому молодому, стоящему вначале пути. Прости его. Позволь ему доучиться. Ведь ты всегда был так добр, щедр и великодушен к своему герцогству.

Марго, так и не поднимая взгляда, и разглаживая тонкими пальцами шелк юбки на коленях, выдержала приличную паузу. Достаточную, по ее представлению, чтобы сказанное ею дошло до твердолобого высокомерного дракона и сумело посеять семена сомнения в его плоском однобоком восприятии. После чего подняла голову.

Холдор продолжал сидеть в той же позе, откинувшись на спинку своего кресла. И даже взгляд его оставался прежним, но по каким-то неуловимым изменениям Марго поняла, что это победа. Конечно, не масштабная и окончательная, возможно, маленькая и временная, но этот раунд точно за ней. Холдор слишком человечен и великодушен для дракона. Здесь его уязвимое место. Он не станет долго сердиться и вынашивать планы мести.

Она грациозно поднялась, скрывая удовлетворенную улыбку и, стараясь не выпячивать гордый подбородок, направилась к двери, отчаянно покачивая бедрами. У самой двери она обернулась — сама покорность и смирение — рука в тонкой перчатке на дверной ручке:

— Конечно, мы примем любое твое решение, Холдор.

И вышла в чопорный безлюдный холл. Дворецкий Логмэр, закрывший за гостьей дверь, осенил себя защитным знамением и, прошептав слова заклинания, пообещал пожертвовать сегодняшний ужин, только бы эта тисса больше никогда не появлялась на пороге замка, ибо старого слугу не на шутку напугал победный блеск ее прекрасных глаз.

К обеду я спустилась уже сама. Силы возвращались быстро, энергетические потоки приходили в норму, организм требовал пищи. Конечно, сегодня я даже не подумала бы о прогулке по стадиону, но вот завтра утром, почему бы и нет?

После того, как Элиза с Холдором оставили меня отдыхать, я снова уснула. Наверное, в микстуре все же была доля снотворного. Зато теперь слабость отступила, и ей на смену пришла бодрость не только тела, но и духа.

Я вызвала к себе горничную Бэтси и попросила помочь мне одеться. Выбрала легкое, отделанное тонким кружевом, платье персикового цвета с широкой лентой вместо пояса. Моя заметно постройневшая талия меня определенно радовала. Волосы мы заплели в сложные косы и уложили в прическу. Постепенно я осваивала искусство ухода за волосами, и руки переставали быть чужими и непослушными.

Элизу я нашла в столовой, помогающей прислуге раскладывать столовые приборы. Она сразу же бросила сворачивать салфетки и всполошилась:

— Кэти, тебе точно уже можно вставать? Не рано? Как себя чувствуешь? Выглядишь чудесно!

— Все хорошо, Элиза. Я проголодалась, значит, дело на поправку, — улыбнулась подруге. Элиза сразу потянула меня к столу:

— Не будем ждать Холдора! Переживет, — махнула рукой. — Логмэр, подавайте первое блюдо, — обратилась к дворецкому, усаживаясь рядом со мной. — Завтра еще отлежишься или сможешь пойти на занятия?

— Пойду на занятия, — кивнула я. — Мне не стоит пропускать. Ты ведь видишь, в каком темпе я догоняю вашу программу.

— Вижу, — согласилась Элиза и взгляд ее стал задумчивым. — Кэти, тебе не приходило в голову применить какие-нибудь заклинания для стабилизации магии из своего родового архива?

Я с интересом взглянула на Элизу, и девушка смутилась:

— Просто, ты о нем напомнила, и я подумала, почему бы тебе не воспользоваться своим законным наследием, — Элиза переложила на столе вилки и ложки, проверила на свет чистоту бокалов. Дождалась, пока слуга поставил на стол кастрюльку с супом и вышел. — Да и к базовым магическим знаниям ты вполне могла бы подключить пару заклинаний на расширение ёмкости восприятия.

Видимо мой донельзя ошарашенный взгляд рассказал ей о чем-то, чего я сама не понимала, потому что девушка смутилась еще больше и пролепетала:

— Кэти, забудь! — взмахнула она руками и взяла с подноса половник и тарелку. — Поверь, я не имела в виду ничего дурного! Конечно, будем надеяться, что твой отец жив и обязательно вернется! Я просто хотела тебе помочь. — Элиза поставила передо мной тарелку с дымящимся, исходящим приятным ароматом, овощным супом и налила такую же порцию себе. — Нет ничего противозаконного в том, что ты воспользуешься архивом без разрешения отца в его отсутствии.

Я попыталась переварить услышанное. Это что же выходит, что где-то реально есть какой-то родовой архив Кэтрин, заклинаниями которого она могла бы воспользоваться? Когда об этом говорил Валенс, все это казалось далеким и несколько виртуальным, а вот когда об этом заговорила Элиза… Это стало казаться возможным и осязаемым. Оттого еще более шокирующим.

— Ешь, Кэти, остывает же! — голос Элизы вывел меня из состояния сомнамбулы, и я, повинуясь вновь включившемуся чувству голода, взяла ложку и зачерпнула суп. Мм, вкусно, похож на бабушкин борщ. Я здесь совершенно разучусь готовить, избалованная кухарками и столовыми. Интересно, как там бабушка? Увидимся ли мы когда-нибудь? В груди что-то пронзительно сжалось, к горлу моментально подкатил горячий комок и слезы потекли из глаз солеными дорожками. Катя, эй, ты чего?! Ты же не плакса, ты — боец! Шишкина?!

— Кэти, милая, прости! — покаянно воскликнула Элиза, бросила ложку, вскочила и прижала мою голову к своей груди. — Вот я глупая! Ну как же можно быть такой бессердечной дурочкой?! — сокрушалась расстроенная девушка, обнимая и успокаивая меня.

Я вытерла слезы салфеткой и взяла себя в руки, заверив Элизу, что успокоилась. Сейчас мне нужно понять, удобно ли будет расспрашивать девушку о своем родовом архиве? Скорее всего, они с Кэтрин обсуждали эту тему и раньше. Подумаем логически: где он может находиться? Скорее всего, в поместье Лундов. В кабинете или в библиотеке. Возможно, в каком-то большом сейфе? Это было бы логично. Но ведь могло что-то и измениться за эти годы. Например, архив могли перенести куда-то в другое место.

— Элиза, ты представляешь, хотя бы примерно, где находится мой родовой архив? — решилась я разом ответить на все встречные вопросы подруги.

Элиза моргнула. В ее глазах на долю секунды мелькнуло удивление, непонимание, затем, напротив, — понимание. Она кивнула, задумавшись:

— Это разумно со стороны дяди Оливера — перенести архив. Это точно, Кэти? Возможно, твой отец о чем-то догадывался и спрятал его в замке, в надежном месте?

Я неуверенно пожала плечами:

— Может быть, есть смысл еще раз осмотреть дома библиотеку? Знаешь, как бывает, чтобы никто не нашел, положи что-то на самое видное место.

Подруга тревожно заглянула мне в глаза и взяла за руки:

— Но ты ведь не поедешь туда одна, Кэти?

Лететь пришлось низко, чтобы остаться незамеченным. Это было довольно сложно: из замка с вершины холма окрестности просматривались как на ладони. Хорошо, что недалеко, до ближайшего леса. Далеко летать он не мог. Не хватало магических сил.

Устало плюхнувшись на траву, он огляделся в стремительно сгущающихся сумерках. Отдышавшись, выровнял магические потоки и трансформировался. Дважды коротко свистнул. Вскоре на лесной дороге появилась карета, запряженная парой лошадей. Недавний дракон выскользнул из-за дерева и юркнул в темноту кареты.

Возница, поддав лошадям кнута, резво развернул карету на поляне и покатился по лесной дороге в обратном направлении.

Не зажигая магсферы, чтобы не тратить силы и не привлекать лишнего внимания, он нашел на сиденье заранее оставленную одежду и оделся наощупь.

Путь предстоял неблизкий. Часа три он точно проведет в карете, несмотря на довольно большую скорость. Марка — стратегически важный пограничный регион — Лундов находилась на самой окраине герцогских земель. Издревна маркизы Лунды несли на себе не только миссию хранилища древних заклинаний, но и роль охраны пограничных земель Тарбенов. И, как ни странно, успешно справлялись со всеми возложенными задачами. До недавнего времени. Мужчина хищно усмехнулся в темноту кареты.

Его прапрадед пришел из тех земель, что находились за цепочкой гор, символизирующих границу герцогства. Тогда Тарбен еще не был герцогом, а Лунд — маркизом, как и Бент — графом. Все они служили огненному дракону королю Вильгельму, вели на этих землях с ним бок о бок бои и звали короля Вилли.

Его же предок, предав свою армию, поступил на службу королю, и, отличившись особой жестокостью, заслужил свой кусок земли и титул, но в нем по прежнему видели предателя-изгоя, и доверия, как прочим, ему не было. Никто из вышестоящих не хотел иметь с ним дел, ведь всем известна истина, что единожды предавший предаст снова. Драконы сторонились его.

Сильнее прочих неприязнь проявлял Тарбен — двоюродный брат и правая рука короля. С некоторых пор он догадывался о причине такого особого отношения к своему предку.

Однажды, роясь в древних рукописных манускриптах в библиотеке своего замка, он наткнулся на легенду о своей прапрабабке, жене того предка, что служил королю Вилли. Занятная была особа! Еще будучи девицей, она была безудержно влюблена в Тарбена. Преследовала его и добивалась, используя все возможные ухищрения и способы и пускаясь в тяжкие интриги.

Чем пришлась не по нраву Тарбену прапрабабка — неизвестно. Известно лишь, что женился Тарбен все же на другой. Прапрабабка же, будучи сильной магичкой и женщиной обиженной, импульсивной и злопамятной, прокляла Тарбенов, наложив заклятие на всех их правящих потомков. С тех пор Тарбенам было мало жениться на понравившейся девушке. Если они хотели, чтобы молодая жена осталась жива, она должна была любить своего мужа, как в первый и последний раз, всем сердцем и всей душой принадлежать своему единственному мужчине. Много ли таких найдется? Да чтобы взаимно? Пусть поищут. Не в каждом поколении удача улыбалась. Случалось, что молодые женщины, произведя на свет потомство, навсегда покидали мир.

Но, проклятие это, как ни странно, в целом сыграло обратную роль. От любящих супругов поколение к поколению род Тарбенов становился все более одаренным и сильным магически. Его же род магически истощился.

Карета остановилась, прервав его размышления. Он вышел на лесную поляну у подножия холма и вгляделся в очертания темного замка, подсвеченные ночным светилом. Где-то сбоку от правой башни промелькнул темный силуэт. Дракон? Или показалось? Разве пограничные патрули сюда долетают?

Чтобы остаться незамеченным, отсюда придется идти пешком. Он давно и хорошо изучил карту подземных тоннелей замка Лунд, еще с детства, когда отец впервые рассказал ему о древних заклинаниях, поэтому не стоило терять драгоценного времени. Возница и так подвез его к самому входу в лабиринт.

Прихватив из кареты палку, обмотанную тряпьем и огниво, он полил импровизированный факел горючей жидкостью. Отодвинув довольно большой камень, прикрывающий узкий лаз, он протиснулся сквозь отверстие, поросшее дерном, и оказался в темном тоннеле, выложенном камнем. Факел вспыхнул, освещая многовековые камни.

Дорога к кабинету заняла еще полчаса. В этот раз он уже справился быстрее, чем в первый раз, когда принес яд для хозяина замка. Тогда что-то пошло не так, как он планировал, и хозяин замка, вместо того, чтобы благополучно отправиться к праотцам, потерял сознание, но остался жив. Но, возможно, так даже лучше. Теперь никто не знает, где он и жив ли, тоже никто не знает. Кроме него.

Самоуверенный, выживший из ума, старый глупец, не пожелавший его выслушать! Решивший, что его драгоценная дочь слишком хороша для него. Теперь-то старик, скорее всего, изменил свое никчемное мнение, но только теперь его никто не спрашивает. Дни его сочтены. Да и дочурка под присмотром.

«Если этих чертовых рукописей Лундовских предков здесь нет, надеюсь, старик успеет рассказать мне, где они хранятся, прежде чем я сброшу его в ручей», — думал мужчина, открывая проход из тоннеля в кабинет.

На этот раз каменная створка ушла в сторону беззвучно. Значит, не напрасно он позаботился и об этом, смазав прошлый раз все места трения. Ох уж эти старые замки! Сколько тайн и секретов они хранят в себе. Сделав шаг внутрь помещения, он все же оставил створку открытой.

Где же старик мог хранить рукописи? И как они выглядят? Как древние фолианты? Или как свитки? Мужчина медленно пошел вдоль шкафов с книгами, вглядываясь в корешки кожаных переплетов. Пламя факела чадило и отбрасывало кривые тени на стены и потолок помещения, но тратить энергию на магическое освещение он не мог. Ему еще лететь обратно.

Оливер Лунд перемудрил сам себя, так и не родив себе сына. Что толку с никчемной девчонки, если он может свободно войти в ее замок и взять все, что заблагорассудится? Кто сможет остановить его? Помешать ему?

Если бы в этот момент дверная ручка не была в поле его зрения, он не услышал бы, как она пошла вниз. В следующее мгновение он кинулся в оставленный открытым проем в стене и захлопнул за собой узкую каменную плиту. Что было духу, бросился наутек по длинному коридору лабиринта к выходу.

Он уже не увидел, как дверь в кабинет резко распахнулась, и вошедший бросился вслед за ним к закрывающемуся проему. Осмотрев стены, вошедший продолжил поиски отпирающего механизма в шкафах, но так ничего и не нашел. Резко стукнул кулаком в стену и выругался. Погасив сопровождающее его магическое освещение, покинул замок.