Глава 11

Алан Гриффин, ректор Магической академии, в этот поздний час сидел у себя в кабинете и что-то быстро писал. Как же он не любил отправлять родителям своих учеников подобные письма, кто бы знал! Но Элеонора была дочерью одного из лордов, входящих в королевский совет, а тот вполне мог усложнить ему жизнь, если бы захотел.

Пробежавшись по письму еще раз, мужчина удовлетворенно кивнул сам себе и, запечатав письмо сургучом с оттиском личной печати, отправил его магической почтой.

«В конце концов, – подумалось ему, – девчонка сама виновата. Не стоило насылать на однокурсницу запрещенное заклинание».

– Ты хотел меня видеть, Алан? – в дверях стоял Габриэль.

– Да, заходи.

От ректора не укрылось, что маг, вошедший в кабинет, едва уловимым жестом наложил мощный полог безмолвия, исключающий вероятность того, что их разговор кто-нибудь услышит, и усмехнулся.

– Письмо ее родителям я отправил, думаю, беспокоиться не о чем, к тому же с девушкой уже все в порядке. Но я хотел бы услышать, как вообще адептка Фарли смогла сотворить подобное. Разве не ты говорил, что она неинициированная ведьма?

– Уже инициированная, – Габриэль смотрел на друга немигающим взглядом.

– Вот как… Что ж, это меняет дело. – Алан забарабанил пальцами по столу, что всегда означало у него крайнюю степень сосредоточенности. – Жаль, конечно, что ее инициацию провел не сильный маг, а какой-нибудь обычный мальчишка адепт, но результат все равно впечатляющ, согласись.

Мужчина поднял взгляд и успел увидеть, как на лице его собеседника мелькнула темная тень.

– Вот что, Габриэль. Возьми-ка ты девушку под свое крыло: с ее уровнем силы она как можно скорее должна научиться управлять своим даром. – Увидев, что декан явно не в восторге от этого предложения, он добавил: – Знаю-знаю, ты сильно занят. Но у тебя же есть факультатив у первого курса? Вот пусть на него и ходит, вместе с остальными.

– Ладно, – сказал Габриэль, одним плавным движением поднимаясь с кресла, в котором до этого сидел. – Это все?

– Cтупай, друг мой. До конца осени я хочу видеть от тебя список адептов, которые примут участие в испытании. И очень рассчитываю, что Фарли сможет войти в их число.

Отпустив Габриэля, Алан еще долго сидел, сцепив пальцы в замок, глубоко погрузившись в собственные мысли, большую часть из которых занимал тот, кто только что вышел из его кабинета.

***

– Готово! – мы с Розой пили чай на замковой кухне, а заодно я делала для нее целебную мазь от боли в коленях. Аккуратно надев пергамент на баночку из темного стекла, заполненную вязкой консистенцией цвета топленого молока, завязала его бечевкой, и передала Розе. – Втирайте на ночь, минимум неделю.

– Ты настоящая волшебница, Белла! Твою прежнюю настойку моя невестка очень хвалила, и передавала тебе искреннюю благодарность – теперь ее не мутит по утрам и беременность протекает гораздо легче.

– Скажете тоже, – я смущенно потеребила кончик толстой косы, перекинутой через плечо. Как это ни странно, но изменился не только цвет моих глаз. Волосы тоже стали тяжелее и гуще, и теперь переливались цветом воронова крыла. А еще они стали длиннее, и если раньше достигали лопаток, то теперь спадали черным водопадом до самой поясницы, и к этому мне оказалось привыкнуть сложнее всего.

Вкупе с глазами, белоснежной кожей лица и яркими, сочными малиновыми губами это смотрелось… эффектно, в чем я и призналась себе этим вечером, с удивлением разглядывая в огромном зеркале, что висело в холле, свою новую внешность. Теперь, пожалуй, только слепой не увидел бы во мне ведьму.

– Ну-ка, дай я посмотрю на тебя еще раз! – Роза окинула меня одобрительным взглядом, и произнесла, улыбаясь: – Ну теперь держись, девочка! Проходу тебе парни точно не дадут. Или ты уже приметила кого? Может того светленького, что с тобой в столовую ходит?

– Что? Игнатиус? Мы просто друзья!

– Тогда может того высокого, как его… старшекурсник, с зелеными глазами. Красивый парень, видный.

– Каллен? У него уже есть невеста. – я невольно вспыхнула, вспоминая нашу утреннюю встречу, первую после произошедшего на вечеринке. Каллен вернулся только сегодня, и сразу же подошел к нам поздороваться. Увидев меня, он, кажется, на мгновение потерял дар речи, но потом продолжил общение как ни в чем не бывало.

– Ну, невеста еще не жена, но тебе виднее. И раз ни тот, ни другой не затронул твое сердечко, значит твое счастье еще впереди, помяни мое слово, – со значением изрекла Роза, пододвигая ко мне тарелку с вишневым пирогом. – Ешь, пока теплый.

– А Вы давно работаете в замке? – полюбопытствовала я, жмурясь от наслаждения. Начинка из терпкой вишни, вымоченной в коньяке, придавала тесту особый вкус и аромат.

– Да почитай, что с молодости, а до этого матушка моя тут работала, а до нее и ее мать. Тут у многих должности вроде как по наследству передаются. Хоть и замок этот давно уже не королевская резиденция, а традиции все равно остались.

Я заинтересовалась услышанным. Нам, конечно, рассказывали об истории Академии, но очень кратко.

– А почему он перестал быть королевской резиденцией? Слишком старый? – предположила я.

– Вот чего не знаю, того не знаю. Но бабка моя говорила мне в детстве, что в этом замке проживала еще прежняя королевская династия. А когда ей на смену пришла новая, они себе отстроили новый дворец, а этот вроде как решили отдать под Академию. Да и вообще… Поговаривали, что не приносит этот замок счастья своим владельцам. Вот только подробностей не знаю. Да и никто не знает, думаю – слишком уж давно это было.

Я кивнула, принимая ее слова и делая себе мысленную пометку о том, что неплохо было бы побольше прочить о месте, где мне предстояло учиться целых пять лет.

***

Начались новые выходные, а вместе с ними в столицу пришла настоящая осень – холодная, промозглая, серая. Небо заволокли низкие свинцовые тучи, из которых с раннего утра накрапывал мелкий, противный дождь.

Сидя на подоконнике в своей комнате, я смотрела в окно с каплями дождя на стекле, наблюдая, как они медленно собираются в струйки, стекающие вниз, и уныло размышляла о том, что в следующие выходные, когда нам можно будет выезжать в город, мне обязательно нужно будет поискать там работу, хотя бы помощницей аптекаря. Скоро зима, и без теплой одежды не обойтись.

Нет, Хани предлагала мне купить ее перед отъездом, но я сама отказалась, зная цены. Оставить стариков вообще без денег я не могла. Ничего, справлюсь. Вот только когда я буду успевать учиться? Увы, но нагрузка становилась все ощутимее. К лекциям прибавились семинары и практические занятия, к которым нужно было серьезно готовиться, а еще нам стали задавать большие письменные работы, которые отнимали практически все свободное время.

Мои однокурсники, жившие по двое в одной комнате, имели возможность помогать друг другу, что существенно облегчало им жизнь, я же, имея соседку с другого курса и факультета, похвастаться этим не могла. Аурелия по-прежнему сторонилась меня. Впрочем, я заметила, что и с другими адептами она общалась редко, из чего сделала вывод, что дело не во мне, а в ней самой.

«Странно только, откуда профессор Даркел так хорошо ее знает, и зачем ей в принципе нужна была соседка», – подумалось мне, вспомнив о том, каким образом и с чьей подачи нас поселили в одной комнате. Отбросив ненужные мысли, я соскочила с подоконника и начала одеваться – сегодня мне предстояла отработка наказания в питомнике, о чем и сообщил накануне вечером наш декан.

Кутаясь в фиолетовую мантию, мало защищающую от дождя и пронизывающего ледяного ветра, я почти бежала в сторону питомника, расположенного за замком, на самой границе с парком. Одноэтажное здание под большой черепичной крышей, к которому примыкали многочисленные загоны, сейчас пустующие, встретило меня тишиной. Большинство его обитателей спали, укрывшись в деревянных домиках или зарывшись в теплые подстилки из пушистого сена.

– Профессор Лайман? – позвала я, оглядываясь по сторонам. – Это адептка Фарли, я пришла на отработку по просьбе декана Даркела!

Ответом мне была тишина. Вздохнув, я решила осмотреться, пока жду профессора. Питомник был поистине огромным, и я заподозрила, что все дело в магии, расширяющей пространство. Разделенный на несколько рядов, он представлял собой что-то типа крытого зоопарка с просторными вольерами, в которых содержались самые различные животные.

Я увидела воронов, смотрящих на меня загадочными бусинами блестящих глаз, были здесь и несколько кошек, подойдя к которым, я с досадой закусила губу – разве им здесь место? Неподалеку от них расположились домики ласк и других юрких длинных животных, чем-то напоминающих хорьков.

Чуть поодаль содержались более крупные животные: лисицы с роскошными огненными шубками и волки с глазами, похожими на яркую полную луну. Летучие мыши, жабы, змеи, пауки – кого здесь только не было!

А вот дальше… Дальше я шла, затаив дыхание, крутя головой вправо и влево. Теперь я поняла, почему предмет, который нам только предстояло изучать, был назван «Магические существа». Из тех, что я узнала, были разве что огненные саламандры – маленькие, юркие и потрясающе красивые ящерицы, состоящие, казалось, из перетекающего живого пламени.

«Виверны», – прочла я на табличке, рассматривая содержащихся в вольере животных, напоминающих помесь дракона, змеи и птицы, о чем свидетельствовали два кожистых перепончатых крыла с загнутыми когтями на концах. Звери смотрели на меня настороженно, царапая пол когтистыми лапами, и я предпочла побыстрее отойти.

«Призрачные гончие», – значилось на следующем загоне, в котором лежало несколько… собак? Или не собак? Вытянутые поджарые тела с длинными лапами, короткая, переливающаяся черная шерсть и глаза, горящие адским пламенем, заставившие меня невольно ускорить шаг.

Чем дольше я ходила, тем больше понимала, что мир, в который я попала, совсем не так безобиден, как мне казалось раньше. Сделав круг, я повернула к выходу и подошла к последнему вольеру, темному и тесному. Сидевшая в нем птица забилась в самый дальний угол, нахохлившись и отвернувшись к стене. Сердце предательски дрогнуло.

– Это ты? – тихо спросила я, подходя к решетке, и берясь за нее пальцами. – Как же тебя угораздило?

Знакомый мне пепельный филин, а это был именно он, повернул свою голову, при том что тело осталось в прежнем положении. Охх, я и забыла, что они так могут! В его огромных, оранжево-желтых глазах, мне почудились горечь и немой упрек.

Не знаю, почему я так поступила. Но мне казалось, что я несу ответственность за птицу. Она ведь помогла мне тогда выбраться из леса. Неизменно сопровождала на прогулках в лес, куда я отправлялась собирать травы. Прилетела за мной в Академию. Получается, это из-за меня она попала в неволю.

Конечно, самым разумным было бы дождаться профессора Лаймана и все ему объяснить. Но в тот момент я даже не подумала об этом. Пальцы сами собой легли на тяжелый засов и потянули его в сторону, распахивая дверь вольера.

– Быстрее, лети отсюда!

Филин не заставил себя ждать. Несколько раз взмахнув крыльями, отвыкшими от полета, он вылетел из вольера.

– Пожалуйста, будь осторожен, – прокричала я ему вслед. – Не показывайся здесь днем!

Едва ли птица, стремительно уносящаяся прочь, услышала меня. Зато услышал профессор Лайман, как раз в этот момент входящий в здание, и смотрящий на меня с возмущением, быстро перерастающим в гнев. Полное лицо его покраснело, щеки тряслись, глаза были вытаращены. Мужчина, ловя ртом воздух, переводил взгляд с распахнутого настежь вольера на меня, вновь возвращался к пустому вольеру, и кажется все еще не мог прийти в себя от шока.

– Что Вы натворили, адептка, – завопил он, наконец-то обретя способность говорить. – Зачем Вы выпустили эту птицу? Кто Вам разрешил?

– Я знаю эту птицу, – проговорила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Она живет в лесу, недалеко от того места, где я жила раньше. Это какая-то ошибка, что она оказалась в клетке.

– Ошибка? – взвизгнул мужчина, все больше распаляясь. – Ошибка, говорите? Да знаете ли Вы, что этот филин ценнейшее магическое существо нашей Академии, можно сказать, ее символ? Он живет здесь столько же, сколько я здесь работаю! – мужчина сокрушенно покачал головой, вытирая пот со лба, но тут же вспомнил о своей потере и вновь заголосил:

– Он сбежал из вольера год назад. Мы целый год безуспешно его искали! Расклеивали объявления, предлагали награду, но все тщетно. Я глазам поверить не мог, когда увидел его на территории Академии пару недель назад! Вы, адептка, даже не представляете, каких трудов мне с моими помощниками стоило изловить его и поместить в этот вольер. А Вы, – он угрожающе ткнул в меня толстым мясистым пальцем, – взяли и выпустили его. Я этого так не оставлю, слышите! Я сейчас же пойду к ректору! Я… Я…. Что такое??

Профессор резко замолчал, только сейчас замечая, что в питомнике воцарился невообразимый шум, который ранее он, занятый своей гневной тирадой, не замечал. Животные и птицы, что раньше вели себя тихо, теперь бесновались в своих вольерах, издавая самые невообразимые звуки – вой, лай, крики и клекот птиц, шипение, противный скрежет когтей по дереву и камню смешались в единую какофонию.

– Это все Вы! Вы виноваты! – по новой взвизгнул профессор, с ненавистью глядя на меня. – Что Вы еще натворили, признавайтесь!

– ЧТО. ЗДЕСЬ. ПРОИСХОДИТ. – Мрачная фигура в черном плаще, наброшенном на плечи, закрыла собой свет, лившийся из открытой двери.

– А, лорд Даркел, Вы как раз вовремя! – профессор Лайман залебезил и тут же начал жаловаться на меня, обвиняя в безответственном поведении, причинившем невосполнимый урон Академии и пагубном влиянии на своих питомцев, которые, к тому времени, как он, наконец, закончил, казалось, удвоили свое рвение, и теперь заглушали даже наши голоса.

– Это правда, Фарли? Вы выпустили филина? – от его пронзительного взгляда хотелось забиться куда-нибудь подальше.

– Да, профессор, – не стала отнекиваться я.

– Зачем Вы это сделали?

– Это… сложно объяснить. Я уже говорила…

– Да что Вы ее слушаете, господин декан! – вновь сорвался на фальцет профессор Лайман, брызжа слюной, от чего Даркел едва заметно поморщился. Не замечая, с каким холодом в глазах он смотрит на него, Лайман продолжал разоряться, обвиняя меня во всех своих бедах.

С каждым несправедливым обвинением я все крепче сжимала кулаки, чувствуя, что ногти ощутимо впиваются в кожу. Да, я выпустила старого филина, и готова была признать свою вину. Даже если учесть, что я не знала, что он являлся собственностью Академии, я все равно была виновата.

Но вот что касается остального… Если так подумать, пока он не появился, все звери и птицы вели себя тихо. Ощущение, что именно он своим криком спровоцировал их поведение. Но сказать об этом – навлечь на себя еще большие проблемы. «Куда уж больше-то», – с тоской подумалось мне в тот самый момент, когда Лайман, окончательно выдохнувшись, наконец замолчал.

– Ясно, – сказал Дакел, и не дав собеседнику опомниться, продолжил. – Успокойте своих питомцев, Лайман, а со своей адепткой я сам разберусь. Фарли, вы идете со мной.

– Вот-вот, разберитесь, – поддакнул напоследок несчастный профессор, сокрушенно качая головой. Кажется, он действительно был расстроен из-за нового побега филина.

***

Даркел шел впереди, даже не оглядываясь, и мне приходилось быстро перебирать ногами, чтобы подстроиться под его размашистый шаг. Дождь усилился, и теперь лил как из ведра. Длинный черный плащ хлестал своего обладателя по ногам, обутым в высокие кожаные сапоги, и хлопал по его спине подобно крыльям какой-то диковинной птицы.

Так, в полной тишине, мы миновали территорию парка, зашли в пустынный центральный холл и, поднявшись по лестнице на третий этаж, оказались в кабинете профессора.

– Садитесь, Фарли, – отрывисто бросил Даркел, небрежно сбрасывая на пол тяжелый мокрый плащ.

Я покосилась на кресло, затянутое темно-зеленым велюром, и вздохнув, стала расстегивать пуговицу на мантии, не желая намочить сиденье. Замерзшие пальцы дрожали и не слушались, то и дело соскальзывая с петельки.

– Что Вы делаете, Фарли? – Даркел, опасно прищурившись, внимательно наблюдал за моими действиями.

– Я думала, так будет удобнее, – пробормотала я, занятая застежкой и наконец-то зацепив петельку. Да чтоб тебя! Снова сорвалась.

– Какое похвальное рвение, – вкрадчиво произнес мужчина, обходя стол и медленно направляясь ко мне. Пуговица наконец-то расстегнулась, и мантия упала к моим ногам.

Что-то в движениях профессора заставило меня насторожиться. Было в них нечто очень опасное, хищное. Крылья точеного носа на идеально вылепленном мужском лице с высокими скулами трепетали, а на плотно-сжатых губах играла едва уловимая усмешка. Что это с ним?

Невольно я отступила на шаг, уперевшись бедрами в широкий рабочий стол. Левая бровь профессора плавно поползла вверх.

– Вы уверены, Фарли? – Мужчина был уже совсем близко. Слишком близко, заставляя меня нервничать. Невольно отметила, насколько он выше меня – мои глаза упирались в мускулистую грудь, видневшуюся в расстегнутом вороте черной шелковой сорочки. Сглотнув, заставила себя поднять взгляд, чтобы окунуться в завораживающую черную бездну, затянувшую меня подобно водовороту, мгновенно утягивающему на самое дно. И я тонула в ней, не имея возможности даже вздохнуть.

– Боги, да Вы насквозь промокли, – обжигающее касание чужих пальцев, которое я на короткий миг почувствовала даже сквозь ткань платья, тут же исчезло, заставив меня изумленно моргнуть, и Даркел быстро отошел от меня, направляясь к камину. Встав на одно колено, мужчина складывал в него сухие поленья, лежащие тут же, в изящной кованой дровнице, а потом одним щелчком пальцев разжег пламя, тут же начавшее жадно поглощать свою пищу.

– Садитесь в кресло, ничего ему не будет, – велел декан, направляясь куда-то вглубь кабинета, к шкафу, и возвращаясь оттуда с шерстяным клетчатым пледом.

– Вот, накиньте, а то Вы вся дрожите.

Я с признательностью кивнула декану, удивленная его странными действиями.

– Итак Фарли, – дождавшись, когда я закутаюсь в плед, начал Даркел, – я хотел бы услышать от Вас правду. Зачем на самом деле Вы выпустили птицу?

– Я уже рассказывала профессору Лайману, – я невольно сжала пальцами края так и норовившего сползти с моих плеч пледа, – что знаю эту птицу около года. Она жила в лесу около нашего городка, и я часто видела ее там, когда ходила собирать травы.

– Вы уверены, что это та самая птица? – мне показалось, я сумела удивить декана.

– Да, у нее весьма необычное оперение, – кивнула я.

– Ну предположим, что так. И что же заставило Вас выпустить ее? В лесу живут и другие животные, и каждое из них, теоретически, может оказаться в питомнике Академии. Вы выпустите их всех?

– Я… – я открыла было рот, и тут же закрыла его. Стоит ли говорить о филине больше? Почему-то я была уверена, что нет.

– Адептка? – поторопил меня Даркел.

– Он выглядел очень несчастным в этом тесном вольере. Я просто почувствовала, что ему плохо и действовала интуитивно, – сказала я, опустив голову, и ругая себя за эту вынужденную ложь. – Извините, – добавила, не глядя на мужчину напротив.

– Интуитивно, значит, – Даркел хмыкнул. – Ну и что мне с Вами делать, адептка?

На ум вдруг пришла совершенно неуместная фраза из моего прежнего мира: «Понять? Простить? И отпустить!», но я тут же постаралась затолкать ее поглубже, и подняв голову, нашла в себе силы взглянуть на декана: – Я приму любое наказание. Но если есть хоть какая-то возможность, прошу, дайте мне шанс, сэр, не исключайте из Академии!

Мужчина тем временем закатал рукава сорочки, обнажив крепкие слегка загорелые предплечья, и стал сосредоточенно перебирать какие-то бумаги, лежавшие на его столе. Молча, ничего не говоря. По его сосредоточенному лицу было совершенно непонятно, о чем он сейчас думает.

Я же невольно наблюдала за ним, отмечая влажные волосы странного оттенка, одна из слегка вьющихся прядей которых упала на высокий лоб. Красивые смуглые кисти рук с длинными прямыми пальцами, что легко скользили по белоснежным листам, и я моргнула, прогоняя странное наваждение.

– Я подумаю о Вашем новом наказании, адептка, – произнес, наконец, декан, отрываясь от бумаг. – А пока… Со следующей недели Вы начнете посещать мой факультатив. Для Вас он обязателен.

– Да, профессор, – не веря, что так легко отделалась, произнесла я.

– Можете идти, – мужчина вновь вернулся к своим бумагам.

Встав с кресла, я аккуратно сложила плед, положив его на сиденье, и подхватила с пола мокрую насквозь мантию.

– Вы хотели о чем-то спросить? – Даркел, почувствовав мою заминку, поднял взгляд.

– Правда ли, что этот филин является магическим существом, принадлежащим Академии?

Даркел вздохнул, откидываясь на спинку кресла: – Да. Его предки жили на территории Академии с незапамятных времен, гнездясь где-то в замке. Их всех отличал особый цвет оперения, как Вы верно заметили. К сожалению, это последний представитель семейства, несмотря на то, что Лайман… профессор Лайман, – поправил он самого себя, – очень надеялся найти ему подходящую пару. Но увы…

– Зачем же филин сбежал от него? – невольно вырвалось у меня, и я тут же прикусила язык. Были у меня на этот счет определенные догадки.

– Этого я не знаю, – ответил Даркел, сцепляя пальцы в замок и всем своим видом давая понять, что наш разговор его утомил.

– А у него есть имя?

– Есть. Его традиционно зовут Альбен, адептка. Это все?

– Благодарю, сэр. Я могу идти?

– Идите, – кивнул мужчина.

Развернувшись спиной, я пошла к выходу, все еще чувствуя между лопаток пронзительный взгляд.

– Кто Ваши родители, Изабель? – неожиданный вопрос догнал меня уже у самой двери, и моя рука замерла на кованой ручке в форме оскалившейся морды льва. Вот оно! Мы с Хани предполагали, что такой вопрос может возникнуть, и заранее договорились о том, что будет лучше, если я скажу правду. Ну или почти правду. Рассказывать о том, кто я такая на самом деле, и при каких обстоятельствах познакомилась с Хани и Олдосом, я точно не была готова.

– Я сирота, сэр, – я развернулась, продолжая держаться за ручку и молясь всем богам, чтобы Даркел не почувствовал небольшую заминку с ответом. – Меня воспитывали приемные родители, пожилая пара аптекарей.

– Вот как, – Даркел буравил меня подозрительным взглядом. Почему у меня такое ощущение, что он не верит мне? – Но вы же помните то, что было до этого?

– Боюсь, что нет, – я покачала головой. – О том, что было прежде, у меня не сохранилось никаких воспоминаний.

– Весьма досадно, – мужчина продолжал пристально меня рассматривать. Вот что ему надо? – Светлый дар, как у Вас, да еще такой сильный, передается исключительно по наследству, а значит либо Ваша настоящая мать, либо Ваш отец были сильными магами.

Я промолчала. О том, как именно я получила свой дар, я могла лишь догадываться. Ответ мне могла дать разве что мама, но учитывая, что она осталась в другом мире, боюсь, эту тайну мне никогда не разгадать.