59

– Но это невозможно! – я потрясенно распахиваю глаза. – Сразу две стихии тебя бы убили!

– Они и убили. Отец сказал, что я перестал дышать и целых пять минут пробыл среди мертвых. А потом вернулся оттуда уже с двумя стихиями.

Растерянно вскакиваю. На этот раз мы сидим в пустом кабинете нашего корпуса. За окном – зима, метет снег, к пруду не подобраться. А тут – хорошо, тихо и уютно. Поэтому мое резкое движение привлекает внимание Диары.

– Прости, – шепчу я и сажусь обратно.

Она рассеянно кивает и снова примеряет на камешке очередные чары.

– Ты хочешь сказать, – я понижаю голос, – что ты сейчас совмещаешь в себе две стихии одновременно?

– Да.

Чертов саллар смотрит на меня как ни в чем не бывало. Как будто и не сообщил мне тут такое, отчего волосы у меня на загривке встали дыбом.

– Научи меня! – требую я.

– Нет.

Беспомощно хлопаю ресницами.

– Мы застряли с поливайками намертво, – я пытаюсь донести до него ситуацию, – но я знаю, что мы сдвинемся с мертвой точки, как только я буду одновременно владеть двумя стихиями.

– Нет.

– Да почему, упертый ты баран?!

– Потому что ты умрешь.

У меня нет слов. Взглядом требую от Арсаха объяснений – и получаю их.

– Если верить учебникам, я – первый и единственный в мире человек, который сумел подчинить две стихии сразу. Я умер, но воскрес вновь. Другие, что пытались сделать это до меня – не выжили.

Вспоминаю слова старика Гарта о том, что Арсах – один из самых могущественных магов современности. По спине бегут мурашки. Значит, это правда…

– Почему ты это сделал? – спрашиваю я тихо. – Раз знал, что все, кто пробовал сделать это до тебя, умирали?

– Я не мог иначе. У салларов специфичная магия земли. Не такая, как у ардонцев. Примени я ее тут, меня бы сразу раскусили. Мне нужна была другая стихия, чтобы поступить сюда – но и отказаться от своей стихии, от стихии салларов, я не мог. Это было бы предательствам наследия наших предков. Я… – Арсах задумчиво устремляет взгляд в окно, – вцепился в стихию земли зубами и не отпускал ее, пока стихия огня разрывала меня на части. Когда я умер… Для меня это не было смертью. Для меня как будто прошли века. Я помню, как боролся все это время. Как то одна стихия, то другая пытались выйти из моего подчинения. Но я сжал зубы и держал их обе. А потом, когда они покорились, я вновь начал дышать.

Господи, просто нет слов… И он еще говорит об этом так спокойно…

– Ты просто нечто, – выдыхаю я, – ты это знаешь?

И Арсах улыбается.

Однако, несмотря на его слова, я понимаю, что все дальнейшие мои попытки создать поливайки будут обречены на неудачу – до тех пор, пока я не сделаю то, что сделал он. У меня нет абсолютно никакой гарантии, что это меня не убьет. Наоборот, я уверена на все сто, что не выживу, если мое тело начнут корёжить две магии – но также я уверена и в том, что без этого поливаек не будет.

Нелегкая дилемма, да?

Так проходит еще полтора месяца.

Зимняя сессия остается позади. Несмотря на то, что я закрываю ее на отлично, я теряю покой. Плохо ем, плохо сплю. Как я и предполагала, работа над поливайкой встаёт – хотя, казалось бы, не осталось тех методов, которые я не использовала. Я пробую чары поглощения, которым меня научил Арсах. Затем чары расширения, которые используются при создании пространственных хранилищ. Затем совмещаю эти два вида вместе. Пробую чары уменьшения, чары сжатия, чары слияния – все они работают с водой, но почти не воздейстовуют на камень. Чем больше неудачных попыток я предпринимаю, тем неудобнее мне смотреть в глаза саллара. А они как горели синим пламенем, так и продолжают гореть.

Не знаю, к чему бы все это привело – пока однажды в Академии не появляется неожиданный гость.

– Пёрч! – восклицаю я неверяще, завидев знакомую фигуру на поле, где тренируются огневики. – Что ты тут делаешь?

Пёрч оборачивается. Вроде все тот же, но я отмечаю, каким уставшим он выглядит. Однако при виде меня он расплывается в своей фирменной ухмылке:

– Леенна, рад тебя видеть! – затем замечает за моей спиной Арсаха, что молчаливой тенью ходит за мной по всей Академии. – Здравствуй, боец!

Арсах кивает – и моментально теряет к балагуру интерес.

– Я тут вербую солдат, – смеется Пёрч, – для защиты Саморрии.

У меня отлегает от сердца: ведь первое, о чем я подумала, когда его увидела – они вышли на след похитивших меня салларов. Значит, дело не в этом.

– Ну и как, получается?

– Не очень, – хохочет Пёрч, – никому не охота на окраины. Вот только драконы согласны.

Бросаю беглый взгляд на вышеупомянутых. Рыжий радостно подмигивает, Улур отстранённо кивает, Руввана… Руввана смотрит на меня, не отрываясь – как Арсах.

– Значит, не умеешь убеждать, – весело подкалываю я.

– Это точно. У Дастана это получается гораздо лучше. Собственно, мне уже пора. Может, ты меня проводишь?

Интуиция подсказывает мне, что встреча с огневиками лишь для отвода глаз, и что Пёрч здесь на самом деле… из-за меня.

– Безусловно, – отвечаю я.

Пёрч прощается с огневиками и мы медленно идем к границе Академии.

– Давненько я тут не был, – говорит мой спутник, – а что, этот парень теперь всюду за тобой таскается?

Это он про саллара.

– Адьяр, ступай, – мягко обращаюсь я к Арсаху, – увидимся завтра.

Тот не очень охотно повинуется. Брови Пёрча взлетают вверх, но, к моему удивлению, он никак это не комментирует.

– Итак, – говорю я, когда мы остаемся одни, – о чем ты хотел поговорить?

Пёрч поворачивается ко мне. С его лица исчезает всякая веселость, и я вижу по его глазам, как он встревожен:

– Дастан в беде.