63

– А пока мы едем, – говорит Пёрч, – расскажи-ка мне сказку.

– Какую сказку? – я удивлённо округляю глаза.

– Вот-вот, это выражение лица и держи перед дворцовой стражей.

Скептически изгибаю бровь.

– А вот это хорошо сработает на Дастане. А знаешь, что сработает на нём ещё лучше? Сердечки в глазах, и дрожащие от чувств губы, и голосок с придыханием, и… Ай!

Я задираю подбородок и смотрю на Пёрча, который, пыхтя, растирает щиколотку, по которой ему только что прилетело.

– Так что за сказку ты хотел услышать? – напоминаю я ему как ни в чём не бывало.

– Мне с самого начала нашего знакомства было интересно, почему ты такая злыдня. Всё сама, всё одна. На окружающих рычишь, погладить себя не даёшь, чуть что – сразу руку готова оттяпать, даже за помощь. Зато тех, кто тебе дорог, будешь охранять до победного конца, несмотря ни на что.

– Я что, по-твоему, собака? – ахаю я.

Пёрч быстро убирает ноги:

– Я буду защищаться, женщина!

Моргаю раз-другой, затем смеюсь: так нелепо-воинственно сейчас выглядит Пёрч, засунувший ноги под моё сиденье и выставивший вперёд руки якобы для защиты. Потом отворачиваюсь в окно и, глядя на очертания приближающегося города, задумчиво поясняю:

– Когда-то мне приснился сон о другой жизни. В том сне я никому не была нужна. Даже родителям, которые меня бросили на бабушку и больше не появлялись. Бабушка меня не любила и давала мне только немного еды, на всё остальное я зарабатывала себе сама. С самого детства я много работала. А потом встретила человека, который сказал, что я очень хорошая и что я ему нравлюсь. И я была безумно, безумно счастлива, что наконец-то я кому-то нужна. Этот человек устроил меня на работу туда же, где работал сам. Я умела работать, и у меня хорошо работали мозги. Я стала ему помогать, но это заметили наверху, и скоро меня... сделали начальником. А его нет. Это задело его самолюбие и он начал меня ругать. Проходило время. Меня снова сделали начальником, уже побольше, а он как был на своём месте, так и остался. И ругался всё больше и больше. Но он всё равно был первым человеком, кто сказал, что я ему нужна. Поэтому я старалась ещё больше. Чтобы обрадовать его, я купила нам общий дом, и взяла ещё две другие работы, потому что с первой работы его попросили уйти. Он сидел в нашем доме, а я работала за нас двоих. А он всё ругался и ругался, что всё, чего я достигла, это только благодаря ему. А потом, когда у меня отменили одну смену и я вернулась домой пораньше, оказалось… Оказалось, что на самом деле я была не единственной, кто ему нравился. Я его выгнала. А он даже тогда ругался, что всё, чего я достигла – это только благодаря ему и его поддержке. И тогда я пообещала себе, что больше ни на кого не буду полагаться, что всегда буду всё делать сама и ни у кого больше не попрошу помощи.

– Это был долгий сон, – тихо говорит Пёрч.

– Это был долгий кошмар, – поправляю я, – длиной в целую жизнь.

– Не рассказывай об этом Дастану, – вдруг добавляет Пёрч.

– Почему?

– Я уже говорил, что у него повышенное чувство справедливости. Если он узнает про того человека, ему захочется его наказать. А как он накажет кого-то из твоего сна? А если не сумеет это сделать, будет терзаться.

– Хорошо, – я ухмыляюсь, – это останется между нами. А теперь ты расскажи мне. Только уже не сказку.

– Что же ты хочешь узнать?

– Как вы познакомились с Дастаном?

– О, – Пёрч оживает, – это случилось в стародавние времена, когда магия только-только зарождалась и всё живое в мире… Ладно, ладно, не надо так смотреть. Мы познакомились, когда учились на первом курсе в Академии. Это сейчас я сильный, мощный, мускулистый – а тогда был тем ещё стебельком на ветру. И некоторые огневики захотели потешить своё эго за мой счёт. Но Дастан не позволил им этого сделать. Мы начали общаться и водиться, тем более, что обнаружили много общего. Он подтягивал меня в магии, благо у него было больше опыта и сил, а я его – в обычных потасовках. Так пролетело несколько лет. Мы выпустились из Академии, вместе подали заявки на охрану дальних границ, и с тех пор мотаемся из одного конца Ардонии в другой.

Мои губы против воли разъезжаются в улыбке. Так здорово иметь верного друга, готового пойти за тобой и в огонь, и в воду… К сожалению, в своей первой жизни я, занятая бесконечной работой, так и не сумела завести себе друга. Но здесь… Здесь у меня много друзей. И Пёрч прав. За любого из них я буду грызться до самого конца.

– И-и-и, – говорит мой собеседник, мельком выглянув в окно, – мы приехали.

Я киваю, а затем благодарю:

– Спасибо.

Наступает небольшая пауза, но мне не надо произносить вслух, за что. Мы оба прекрасно понимаем, что, вовлекая меня в разговоры, он отвлекал меня всю дорогу и не давал нервничать.

И Пёрч отвечает:

– Не за что.