Глава 41

Перловская голосила с такой силой, что даже через подушку у меня заложило уши.

— Да что же там такое происходит⁈ Вась, узнай, а? — попросила я кота, с комфортом развалившегося на кровати между мной и стенкой.

— Сама узнавай. Я с тобой не разговариваю, — оповестил меня фамильяр.

— Правда? А чей голос мне только что ответил? — удивилась я и с мучительным стоном села.

— Лапуля, ну ты чего⁈ Не надо так нервничать, — прозвучал от двери смутно знакомый мужской голос.

В тот же момент Васька подлетел на кровати, словно выпущенное из пушки ядро. Еще в воздухе утробно и яростно зарычал, перекрывая визги моей соседки. Распушил шерсть, засверкал глазами и… плюхнувшись на пол, с пробуксовкой рванул под кровать, где и затаился.

Ничего себе, героизм!

— Пошел прочь, чудовище! Исчезни! — между тем продолжала верещать Серена, отступая от двери и судорожно комкая ворот своей кружевной ночной сорочки.

Да, зря она халатик какой-нибудь не накинула, когда помчалась «принцу» дверь открывать: на нее, пожирая глазами просвечивающее сквозь кружево роскошное тело, надвигался мой вчерашний знакомец, гоблин Грамус. Тот самый, с топором и коконом. Правда, сегодня он был без оружия и одет в царственно-богатый бархатный наряд, но краше от этого не сделался. Понятно теперь, почему Васька так резко сделал ноги, а соседка вопит дурным голосом.

— Эй, что происходит⁈ Тебе что тут надо, монстр? — возмутилась я в поддержку ревущей сиреной Серене.

— Что тут происходит⁈ Грамус, я тебя всего на секунду одного оставил! — в унисон мне прозвучал от двери еще один знакомый голос. Деканишка! Ну конечно, как только фигня случается, он тут как тут!

Правда на этот раз его появление резко изменило ситуацию. Серена, увидев своего ненаглядного принца, захлопнула рот и рванула мимо гоблина. С размаху кинулась опешившему декану на шею и повисла, трогательно всхлипывая. Вот стерва в ночнушке, знает, как мужика с толку сбить!

— Так я же к адептке Дарг пришел, а лапуля чего-то испугалась, — объяснил гоблин, хмуро рассматривая композицию «испуганная дева в объятиях дракона». Что, этот инквизитор в бархате по мою душу явился⁈

В коридоре возле распахнутой двери уже собралась заинтересованная публика, штук пять девиц и один молодой человек, блондин брутального вида. Мне с кровати было хорошо видно его рельефные мускулы, обтянутые черным комбинезоном, наподобие того, что вчера красовался на декане.

«Значит, парень тоже дракон», — сообразила я, оглядев широкие плечи блондинистого красавца. Правда, мой взгляд парень не заметил, потому что, не скрывая интереса, пялился на ночнушку Перловской.

Девицы в коридоре недовольно кривились и возмущенно шушукались, видя, как брюнетка висит на декане. Гоблин, глядя на парочку «декан-лапуля», мрачнел прямо на глазах. Я не мрачнела и не возмущалась, но, между прочим, была с ними всеми солидарна — мне эти обнимашки тоже не нравились!

Назло декану и контракту, запрещающему мне любезничать с лицами противоположного пола, я вернула взгляд на дверь и начала рассматривать мускулистого блондинчика — всегда любила такой серебристый оттенок волос. А в сочетании с зелеными глазами красавчика это выглядело просто убойно! Так что я смотрела, получая искреннее эстетическое удовольствие, пока не услышала свое имя.

— Адептка Дарг, куда это вы уставились⁈ — ни с того, ни с сего взревел декан. Кое-как отцепил от себя не желающую отцепляться Перловскую и отодвинул ее в сторону. С треском захлопнул входную дверь, лишив адептов и меня интересного зрелища, и повернулся к гоблину:

— Грамус, ты забыл, зачем сюда явился⁈ — спросил очень ласково, так что громила начал от него пятиться и оправдываться:

— Лапулю пришел искать, я ж тебе говорил…

— Нет, дружок, ты пришел извиниться перед адепткой Дарг! — процедил декан сквозь зубы.

— Да, точно. Э-э-э-э, а где она? — Гоблин завертел по сторонам огромной башкой. Заметил меня на кровати, повернулся и неожиданно сделал весьма изящный поклон.

— Дарг, прими мои извинения за вчерашнее. Неудачное стечение обстоятельств, предшествующих нашей встрече, и неверная интерпретация произошедшего вынудили меня пойти на необоснованно жесткие меры относительно тебя и твоего кота, — произнес торжественно и слегка пафосно.

— А-а⁈ Ну-у, прощаю, — произнесла я растерянно — ничего себе, как этот громила может изъясняться!

— Пусть и у меня прощения просит! — раздался из-под кровати полный возмущения голос Васьки.

— И перед фамильяром Клариссии Василиссиусом тебе тоже следует извиниться! — поддержал кота декан.

— Так пусть хоть морду покажет, чтобы я был уверен, что перед тем, кем надо, распинаюсь, — хохотнул гоблин. — Вылезай, котяра, не боись!

— Отсюда послушаю! — отказался Васька. Однако гоблин, недолго думая, развел руки и легко, словно она ничего не весила, поднял мою кровать. Вместе со мной! Одним движением переставил нас на пару метров в сторону, навис над ошалевшим Васькой и добрым голосом произнес:

— Извиняй, братан! Реально, недоразумение вышло. Если что, приходи ко мне в гости, я тебя такой колбасой угощу, ум-м-м, усы себе отъешь!

— Нет уж, лучше вы к нам! — хмуро отозвался кот, а я озвучила его ответ:

— Василиссиус принимает ваши извинения, гоблин Грамус. Благодарит вас за роскошное приглашение, но полагает, будет уместнее вам самому навестить нас в нашем жилище.

— Нет! — взвизгнула Перловская. Нежная аристократка к этому моменту успела запрыгнуть в свою кровать и по самую шею закутаться в одеяло. На декана она почему-то больше не смотрела, зато во все глаза таращилась на гоблина. Как, однако, непостоянна девичья симпатия!

— С удовольствием загляну к вам на огонек! — подмигнул мне широко улыбающийся Грамус. — Кстати, позвольте представиться еще раз: принц Грамиасий Валентинус Свят, старший сын Его Величества короля Свята из Тахиландоса.

— Очень приятно, — машинально ответила я, а декан потребовал:

— Грамус, довольно! Давай на выход…

Гоблин еще раз подмигнул мне и повернулся к Серене. Нежно проворковал:

— До скорой встречи, лапуля. — после чего потопал к двери.

Декан метнул на меня суровый взгляд и приказав: — Дарг, после завтрака сразу ко мне в кабинет! — вышел вслед за гоблином.

Дверь закрылась, и наступила благословенная тишина. Правда, ненадолго. Сидевшая с ошарашенным видом Перловская вдруг вскочила с кровати и с громким воплем: «Это ты, гадина, во всем виновата!» кинулась на меня, явно планируя порвать на ленточки…