Глава 42

Клара-Клариссия

Бедняжка Перловская, и у нее в последнее время жизнь полна неприятностей. Только почему виновной в ее горестях назначили меня⁈ Да я к ней и пальцем не прикоснулась, а фингал на ее лице вообще не моих рук дело! Клянусь!

В данный момент красавица сидела на стульчике, старательно отворачивалась от зрителей, дрожала и горестно всхлипывала, причем совершенно искренне. Ну, я ее понимаю: собиралась прибить наглую нищенку, а в итоге запнулась на ровном месте и вмазалась лицом в спинку кровати. Сидит теперь такая красивая, что ни в сказке сказать, ни фломастером нарисовать… Но я-то ни-ни, вообще ни при чем!

У окна, наполняя комнату почти осязаемым недовольством, стоял декан. Сложил руки на груди и пилил меня мрачным взглядом. Еще к нам на дикие крики Перловской прискакала мадам лесорубша, она же заместитель декана и преподаватель этикета, мистресс Оливия Ринкх. Дама хлопотала вокруг пострадавшей: прикладывала к ее фингалу примочку с волшебными зельями, способными в один миг вернуть Серене красоту, и одновременно отчитывала меня.

— Как ты могла, Дарг⁈ Покалечила свою соседку, свою одногруппницу! Аристократку, дочь друга Его Величества! — возмущалась, недобро зыркая на меня. — Кошмарное поведение! Сколько лет работаю в академии, и всегда, слышишь, всегда на бытовом факультете царила атмосфера любви и добра. Ведь мы здесь все, как одна семья!

— Неблагополучная? — поинтересовался из-под кровати Васька.

— Цирковая, — ответила я, усмехнувшись. Сползла с кровати и, закутавшись в одеяло, под недобрыми взглядами присутствующих пошла на выход.

— Кира! — позвала домовушку, притаившуюся за сундуком Перловской и внимательно наблюдавшую за происходящим. — Будь добра, принеси мне в душевую платье и уличную обувь.

— Ты куда собралась, Дарг⁈ — возмутилась замдекана. — А кто будет приносить адептке Перловской извинения⁈

— Очевидно, коврик, о который она запнулась. Или ножка стола? Серена, во что ты врезалась, когда собралась меня побить?

— Н-не знаю! Я просто — раз, и упала! — простонала несчастная, чрезвычайно удивив меня правдивыми словами. Кажется, она не такая уж конченная.

— Перловская, вы собирались побить свою соседку по комнате? — удивился декан.

— Не побить… Просто хотела поучить нищенку хорошим манерам, — ответила соседушка.

А, все-таки показалось, что не конченная… Конченная!

— Дарг, после завтрака жду тебя в своем кабинете. — долетело до меня грозное напоминание, когда я уже была в коридоре.

— Непременно! У меня к вам будет о-очень серьезный разговор, господин декан! — пообещала, рысью припуская к санитарной зоне.

Увы, возле душевой меня поджидали. Девицы, в количестве штук десяти, технично взяли меня в кольцо, перекрыв доступ к вожделенной двери.

Пока я прикидывала, как буду отбиваться, вперед выступила хорошенькая голубоглазая блондиночка и сурово потребовала:

— Рассказывай!

— О чем? — поинтересовалась с тоской: очень хотелось в туалет, умыться и бежать на завтрак — живот пел грустные песни, напоминая, что мой ослабленный организм нуждается в усиленном питании.

— Как ты побила эту задаваку Перловскую! — кровожадно прищурилась блондинка. — Я, кстати, Мелинда Ульрин.

— Клариссия Дарг, — ответила я и предложила:

— Девочки, давайте, я умоюсь, оденусь, и мы пойдем на завтрак? Обещаю, по дороге все-все вам расскажу!

— Отлично! — захлопала в ладоши Мелинда. — Только поторопись, а то нас порвет от любопытства!

В душевой никого, кроме меня, не оказалось. Оно и понятно, все нормальные люди давно в столовой. Я быстренько провела гигиенические процедуры и причесалась. Кира принесла мне длинную синюю юбку и белоснежную блузку — форму бытового факультета. Когда я оделась, домовушка восторженно захлопала в ладоши:

— Ох, как вам идет форма академии, госпожа!

Я встала перед зеркалом и критическим взглядом осмотрела себя. А что, и правда, идет. Белый цвет оттенял лицо, делая его не таким бледным. Пышная юбка округляла попу, а блузка комплементарно подчеркивала грудь. Даже волосы стали казаться не такими серыми, явственно отливали рыжинкой. Или это магическое освещение дает такой эффект? Да и глаза… словно другого оттенка стали…

Я приблизила лицо к зеркалу, собираясь рассмотреть радужку, и в ужасе заорала — мои зрачки были вертикальной формы!

— Что с вами, хозяйка⁈ — переполошилась Кира в ответ на мой вопль. Подскочила и, привстав на цыпочки, заглянула мне в лицо.

Не отвечая, я зажмурилась на секунду. Открыла глаза — зрачки нормальные! Снова закрыла, открыла — все равно круглые. Тьфу ты, померещилось! Наверное, с голодухи и от недосыпа галлюцинации начались.

— Показалось, что прыщ на носу вскочил. Здоровый такой, — ответила домовушке, всматриваясь в свое отражение — все нормально с глазами, и цвет все тот же, серый.

— Прыщ? Так давайте я вам выведу его. У меня мазь есть специальная, моя бабуля делает. Нанесете на ночь, и к утру личико будет гладенькое, как яичко, еще и цвет кожи улучшится, — предложила Кира.

— Нет прыща, мне просто показалось, — ответила задумчиво, рассматривая глаза — вертикальные зрачки, надо же! — А бабуля твоя, что, крема для красоты умеет делать?

— Умеет, да! — гордо ответила малышка-домовушка. — Она и от прыщей, и от веснушек может сделать. Для питания волос составы варит, для отбеливания зубов. Чтобы на руках кожа была мягкой, рецепт у нее есть. Много чего моя бабуля может.

— Ух ты! — восхитилась я, переключившись на разглядывание в зеркале своей худенькой, бледненькой мордочки: косметика ей точно не помешает. — Мне бы крем от веснушек. И волосы подпитать не лишним будет. Дорого твоя бабуля за свою косметику берет?

— Для вас бесплатно, хозяйка! Сегодня же попрошу ее сделать. — засияла Кира.

— Спасибо. — улыбнулась я в ответ и велела:

— Теперь беги в комнату, посмотри, что там происходит. Потом расскажешь, ладно? А то вдруг против меня козни строят, а я не знаю.

— Уже бегу! — новоявленная агент, прихватив мою ночнушку и умывальные принадлежности, тут же исчезла из душевой.

— Клариссия, ты скоро⁈ — в дверь просунулась блондинистая девичья головка. — Выходи, мы умираем от любопытства!

— Да-да, иду, — ответила я, продолжая рассматривать себя в зеркале. Точно, надо заняться своей внешностью. Раз у меня теперь есть контрактный спонсор, прикуплю на деканские денежки декоративную косметику и краску для волос. Уходовую косметику надо взять, белье нижнее поизящнее. Халатик и ночную сорочку красивые, взамен того простенького, что было у малышки кнессы.

Хотя никто и не увидит мои панталошки и корсети́ны, но в хорошем нижнем белье любая дама будет чувствовать себя увереннее и женственнее. При моей мышиной внешности это особенно актуально.

— Ну, Клариссия, пошли уже! — снова нетерпеливо позвала Мелинда. Подскочила и, цапнув меня за руку, потащила к выходу. — Скорее, скорее, завтрак через час закончится, а нам еще поговорить надо!

Сдаваясь ее напору, я отлипла от зеркала и пошла вслед за подпрыгивающей от нетерпения блондиночкой. Напоследок бросила на себя взгляд в зеркало и слегка вздрогнула — показалось, что мои глаза, отразившиеся в стеклянной поверхности, на миг вспыхнули желтым. Точно, надо хорошенько поесть, пораньше лечь спать, и перестанет всякая ерунда мерещиться.

Идти было недалеко, так что времени нам с девочками хватило только познакомиться. Роскошная брюнетка, внешне чем-то похожая на Перловскую, оказалась Роксаной. Рыженькую и застенчивую девушку чуть выше меня ростом звали Аманда. Плюс тут были Сесилия, Изольда, Тереза и Марива. Пока девочки наперебой назвали свои имена и фамилии, а я пыталась их запомнить, мы и дошли до столовой.

Внутри большого зала, разделенного на сектора стеночками из живых растений, было шумно, в воздухе витали безумно вкусные ароматы. Мой живот сразу пропел голодную песню, которую, к счастью, в общем гомоне никто не услышал.

— Никитична, про меня не забудь! — произнес знакомый ворчливый голос, когда я на раздаче нагружала поднос тарелками: каша, блинчики, сырники и три вида десертов.

— О, какие люди! Василиссиус собственной персоной! — съязвила я, глянув под ноги. — Ваша милость решила простить мои неведомые грехи и начать общаться? Может, я тогда услышу и рассказ о том, что с тобой вчера приключилось?

Ответом мне послужило высокомерное молчание. Тем не менее стакан молока и порцию запеченной рыбки для рыжей вредины я взяла. Добавила пустое блюдечко, чтобы выложить на нее кошачий завтрак, и поволокла ставший неподъемным поднос к столу бытового факультета.

— Ну, давай! Рассказывай! — торжественно потребовала Мелинда, когда я села и попала под обстрел десятка пар горящих любопытством глаз.

Я открыла рот, чтобы начать есть и говорить, но тут в мою щиколотку довольно чувствительно впились кошачьи когти. Следом раздалось шипение:

— Никитична, болтай по-минимуму, слушай по-максимуму. Про меня ничего никому не рассказывай. И посмотри направо. Только осторожно!