Глава 54

Клара-Клариссия

Лекари нанесли мне на лицо толстый слой лечебных мазей. Затем, велев сразу лечь спать, отправили в одноместную довольно уютную палату.

Обстановка здесь мне понравилось не меньше, чем в общежитии бытовичек. Только ковра на полу не было, а так и шторки милые, и кровать двуспальная, удобная на вид, с горой разноцветных подушек. Санузел, опять же, большой и комфортный, с ванной и местными аналогами душа и унитаза. Тут был вместительный шкаф для одежды и уютный диванчик возле огромного окна с видом на парк.

— Мило здесь, вообще не похоже на лазарет, — одобрила я.

— Это крыло для преподавателей, там где лежат адепты обстановка попроще, — отозвался на это Трэвис.

— За что мне такая честь?

— Не честь, речь идет о твоей безопасности, Клариссия. Ты остаешься здесь до завтра, и, естественно, ночевать я буду с тобой. Поэтому находиться в общей плате ты не можешь. Да и кровать нужна широкая, чтобы вместила нас двоих, — преспокойно объявил декан. Пока я от изумления хлопала глазами и беззвучно открывала-закрывала рот, «сладкий котик» обратился к жмущейся ко мне домовушке.

— Девочка, как твое имя?

— Меня зовут Кира. Но я уже не девочка, мне недавно сто восемнадцать исполнилось, я взрослая, — строго ответила малышка.

Обалдеть, сто восемнадцать! Длительность календарного года в этом мире, между прочим, почти равна нашему земному году, это я уже выяснила… А моему фиктивному истинному, интересно, сколько?

— Действительно, ты уже взрослая, Кира. — уважительно покивал дракон. — Извини, просто по сравнению с моими тремя сотнями ты кажешься мне малышкой.

— Тремя сотнями⁈ — я изумленно вытаращила глаза на его молодую без единой морщинки физиономию. Окинула оценивающим взглядом практически эталонную фигуру, отлично подчеркнутую черным комбинезоном. Да-а-а, три сотни лет! Чтоб мне так жить!

— Я же дракон, что ты хотела, мышка? — хмыкнул Трэвис, заметив мой оценивающий взгляд. И вдруг добавил странную фразу, заставившую меня напрячься: — Мы в магическом мире, не забывай об этом, Клариссия Дарг.

И так ехидно это сказал! Э-э-э, предполагается, что я, как бы, местная жительница, поэтому в курсе этого нюанса. Что за намеки⁈

А дракон как ни в чем не бывало обратился к домовушке:

— Кира, отправляйся обратно в общежитие и собери нужные для твоей хозяйки вещи. Что там у вас, у девочек, самое важное: косметика, бусики, трусики…

На слове «трусики» Кира перевела на меня озадаченный взгляд, а я в свою очередь, уставилась на драконяку — в этом мире нет слова «трусики», тут только слово «панталоны»!

Ой-ёй, кажется, меня в чем-то подозревают! На фоне этого открытия я даже о планируемой совместной с драконом ночевке забыла.

— Кира, собери нижнее белье и косметику, — перевела распоряжение декана на местный язык.

Домовушка исчезла из комнаты, а я вспомнила, что целители велели мне поспать. Шлепнулась на кровать, взяла лежащий в ногах пледик и собралась последовать лекарскому завету. Увы, у декана Арельского оказались на меня другие планы. Мда…

— Ну, давай, солнышко мое беспокойное, рассказывай, — велел он, когда мы остались вдвоем. Устроился на стуле рядом с кроватью, сложил руки на груди и уставился на меня изучающим взглядом.

— Я уже все тебе рассказала про нападение ректора! — пошла я в отказ, но декан покачал головой.

— Мышка, откуда ты? И как твое настоящее имя? Ники-ти-чна?

— Твою же котячью мать! Говорил я, дракон меня слышит! — отреагировал из-под кровати Васька, а мне натурально поплохело…

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь шумной Васькиной возней под кроватью. Кот пыхтел, сопел и яростно скрежетал когтями по полу. Он там, что, решил быстренько прокопать подземный ход и сбежать?

— Не понимаю ваших странных намеков, господин декан, — произнесла я чопорным тоном и обидчиво выпятила нижнюю губу.

— Мы-ы-шка! Я знаю, что ты не Клариссия Дарг. Откуда ты, из какого мира⁈ Как попала в тело кнессы⁈ Лучше тебе не юлить, а рассказать все честно и откровенно, во избежание проблем, девочка. — голос декана потяжелел, лицо закаменело, и от всей его фигуры повеяло откровенной угрозой.

Ой-ой, кто-то решил изобразить из себя злого полицейского. Нашел, чем на меня воздействовать, да я сама сто пятьсот раз так делала, когда требовалось преступника додавить до признательных! По закону жанра сейчас должен появиться «добрый полицейский», который начнет меня жалеть и предлагать пряники, на контрасте с твоим «кнутом», дракон.

— Покайся, Никитична, тебе скидка выйдет, — замурлыкал из-под кровати Васька. О, вот и второй персонаж нарисовался, предатель лохматый!

— Простите, господин декан, не до разговоров мне, лекари велели хорошенько выспаться. Покиньте помещение, — заявила я, поворачиваясь на бок, спиной к сидящему на стуле деканишке. Накрылась пледом и закрыла глазки — все, я сплю!

Тяжелый вдох, матрас подо мной дрогнул от тяжести опустившегося на него крупного тела.

— Почему ты такая вредная, мышь? — прозвучал усталый деканский голос. Я упорно молчала, зато из-под кровати раздалось бухтение:

— Боится она тебя, прЫнц. Да и мне как-то не по себе делается. Шерсть дыбом встает, как подумаю, какими ужасами грозит моей Кларочке чистосердечное признание.

— Значит, тебя зовут Клара, мышка? — отозвался декан и вдруг обхватил меня рукой поперек талии. Я даже пикнуть не успела, как плед улетел на пол, а я оказалась сидящей верхом на мужских коленях. Перед моим лицом, близко-близко, оказались голубые глаза, странно серьезные, даже мрачные. В глубине пульсирующих зрачков вспыхнул золотистый огонек.

— Мышка, с некоторого времени я слышу твоего фамильяра, поэтому точно знаю, что ты не Клариссия Дарг. Даже если бы не слышал, такой вывод сделать нетрудно, достаточно понаблюдать за тобой, — процедил он сквозь зубы. — Ты говоришь не как жительница этого мира, используешь странные слова и выражения. Ведешь себя не так, как могла бы вести кнесса Дарг. Я навел о ней справки, она была робкая, тихая и пугливая девочка. Кинуться в бега при слове «жених» и попутно разнести половину академии ей было не под силу.

— Много ты знаешь про Рисску! Когда надо было, моя кнесса ого-го какой смелой становилась, — обидчиво возмутился из-под кровати Василиссиус, сдавая меня с потрохами. — Сказала, что уйдет в служительницы Зеллы, и ушла. Ничто ее не остановило, никакие запреты кнесса Дарга и происки его жены!

— Вот, значит, в чем дело… — ответил Трэвис, задумчиво рассматривая мое лицо. — Она хотела стать жрицей, но ей не позволяли. Тогда она нашла желающую занять ее тело…

— Ничего я не желала! — возмутилась я.

— Это я Никитичну нашел! — смело поддержал меня Васька. Из-под кровати, правда, так и не вылез, зато бесстрашно продолжил сдавать дракону нашу гоп-компанию со всеми потрохами.

— Пошел я, значит, в другой мир и выбрал там душу, у которой сердце доброе, а характер решительный — нам мягкотелые не подходили. Потом перенес ее в Рисскино тело. Ей-то самой оно без надобности уже было, кнессу мою в жрицы Зеллы к тому времени приняли. Зато кнесс Дарг остался спокоен, что девочка ожила, и он может исполнить клятву, данную ее матери. — горохом из дырявого мешка посыпались из фамильяра признания.

— У-у-уй! Васька, болтун ты эфиопский! — застонала я, закрыв лицо ладонями — все и всех сдал, лохматый! Все явки, пароли и имена подельников! Уткнулась лбом в деканское плечо и затихла, почти не дыша и ожидая его реакции на услышанное.

— Что за клятву Дарг дал матери кнессы? — продолжил Трэвис расспросы. Приобнял меня покрепче и по спине погладил, вроде как успокаивающе.

— Пообещал выдать замуж за достойного мужчину, — ответил Василиссиус на вопрос. И вдруг ошарашил меня признанием: — Кнесс Дарг ведь не родной отец ей, Рисске-то моей.

— Как не родной? А почему я первый раз об этом слышу? — от изумления я начала подпрыгивать на драконьих коленях. В ответ он выдохнул сквозь зубы, прижал меня и сдавленным голосом велел:

— Сиди спокойно, Клара!

— Ой! — я замерла, сообразив, что за твердость уже некоторое время упирается в меня снизу, и чего драконяка так тяжело дышит и морщится от моих ерзаний по его бедрам. Ах ты, гад, а говорил, что я ему не нравлюсь!

Зашипела на него:

— Ну-ка, отпусти меня!

— Ну-ка, сиди смирно, — выдал он в ответ. Подхватив меня под бедра, подтянул к себе еще ближе, так что теперь я сидела на нем в классической «позе наездницы», еще лучше ощущая неприличную твердость. И будь я местной нежной фиалкой, уже померла бы от смущения и неловкости!

— Трэвис, я тебе сейчас по уху залеплю, — пообещала дракону злобно.

— Залепи, моему уху не привыкать, драчливая Клара, — ответил он и позвал Ваську:

— Василиссиус, выходи уже из своего укрытия, я тебя не съем. И хозяйку твою тоже не обижу, только отшлепаю слегка, если она продолжит вредничать.

— Лучше поцелуй её, она тогда доброй сделается, — посоветовал Васька, неспешно выбираясь из-под кровати. Сел на безопасном расстоянии и преданно уставился на драконяку.

— Поцелую. Потом, если захочет, — пообещал Трэвис в стиле тетушки Чарлея, все так же крепко прижимая меня к себе и в упор рассматривая мое распухшее, ободранное и блестящее от мазей лицо. (*)

Неожиданно поднял руку, быстрым движением стянул с моих волос чепец и перекинул себе за спину.

— Не могу смотреть на это безобразие.

Поймал выбившуюся из прически волнистую прядку. Потянул, распрямляя и рассматривая на свет. Не выпуская ее из пальцев, наклонился и медленно провел носом возле моей покрытой мазями щеки. Пробормотал:

— Ты странно пахнешь, мышка…

— Ты уже говорил это. Если так сильно не нравлюсь, то зачем прижимаешься? — ответила я мрачно. Его объятия, странная поза, совершенно неприличная для этого мира близость наших тел вызывали у меня растерянность. Еще и мои собственные реакции на драконяку беспокоили: мне-то он совершенно не нравится! Абсолютно! Ни капельки!

— Боюсь, что попытаешься сбежать, вот и держу. — засмеялся Трэвис, но как-то не очень весело. А мне было не до шуток. Я по-прежнему не могла понять, что происходит. Чего он меня тискает, лапает и нюхает, и почему я так неправильно на это реагирую⁈

Ну и конечно, именно в этот момент дверь палаты распахнулась, и на пороге выросла до боли знакомая женская фигура. А этой что здесь понадобилось⁈

(*) Отсылка к фразе из фильма «Здравствуйте, я ваша тетя!»