Глава 53

Трэвис, декан Арельский и в настоящий момент очень сердитый дракон

Всякое мог предположить, когда сработал артефакт, но то, что на мышку нападет ректор академии, даже в бреду нафантазировать не мог.

— Ректор Граас, что вы тут делаете? — процедил я сквозь зубы, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, и от души тряхнул ректора за воротник. При этом с его спины на пол шлепнулся рыжий кот Клариссии. Раздраженно фыркнул, задрал хвост и вперевалку пошел к сидящей на полу хозяйке.

— Декан Арельский, откуда вы здесь взялись? — пролепетал ректор в ответ, глядя на меня ошалелыми глазами. — Я тут шел, а потом смотрю, лезет кто-то…

Не слушая больше, что он бормочет, я выпустил ректорский воротник и кинулся к Клариссии. Девчонка, сгорбившись, сидела на полу, закрывала руками лицо и покачивалась из стороны в сторону, словно в каком-то трансе.

Поднял ее, устроил на каком-то ящике и позвал:

— Мышка, ты как? Дай-ка, гляну, что с твоим лицом?

Она сильнее сжала пальцы и наклонила голову, не давая ничего разглядеть. Несогласно помотала головой.

— Нет.

— Да, — возразил я, осторожно пытаясь отвести хрупкие руки от лица.

Она придушенно всхлипнула.

— Не надо, не смотри! Я стала еще страшне-ей!

— Ой, да ладно, куда уж страшнее? — пошутил я, и тут же в сторону моего уха полетел маленький, но очень решительный кулачок. Ну вот, уже лучше!

Быстро перехватил ее руку и зачем-то поцеловал перепачканные пальцы.

— Клариссия, можешь не прятаться, я уже все-все увидел!

— Гад ты, деканишка, — прокомментировала она, но вторую руку опустила и подняла голову.

Открывшаяся картина заставила меня со скрежетом сжать зубы: лицо у мышки было пугающе сине-фиолетовым и жутко опухшим. Вместо подбородка кровавое месиво, кровоточащие, полопавшиеся губы раздуло на половину лица, нос тоже был синеньким и, похоже, сломан.

Не помня себя от бешенства, я в одно мгновение оказался возле ректора. Тряханул так, что у него клацнули челюсти, и слетели с носа очки. Едва сдерживая желание прихлопнуть его, зарычал:

— Ректор Граас, это что такое⁈

— Я… Я все объясню! — он ткнул дрожащим пальцем в сторону моей мышки и заверещал фальцетом:

— Это злоумышленница, ее нужно арестовать!

— Это адептка Дарг, и вы ее чуть не убили! — заревел я в ответ. Вспомнил про контракт и про свой разговор с ректором и добавил зловеще: — Вы напали на мою истинную! Вы понимаете, что вам за это будет⁈

— Дарг⁈ — залопотал он ошарашено. — Но я не знал… Не видел…

— С вами я еще разберусь, — пообещал я. Бесцеремонно отпихнул ректора к стене, а сам вернулся к Клариссии.

Опустился возле нее на колени и одной рукой зафиксировал затылок в сереньком чепце. Второй начал осторожно ощупывать распухшее лицо, выпустив немного лечебной магии.

— Где будет особенно больно, говори, — попросил, сосредоточенно изучая энергетические потоки, идущие от ее ран.

— Ты экстрасенс? В смысле, целитель? — пропищала она.

— Вроде того. У меня есть лечебная магия.

— Дракон-лекарь?

— Он самый. В детстве я даже мечтал стать великим целителем, лечить маленьких, попавших в переделку мышек, — пошутил, надеясь, что за это не получу очередную плюху. Обошлось, Клариссия только засопела недовольно и выговорила, с трудом двигая похожими на две половинки бублика губами:

— Почему не стал?

— Потому что следом за старшим братом пошел в сыскари — это интереснее, чем лечебное дело.

— Согласна. — она вдруг тоскливо вздохнула и дальше молчала, пока я торопливо изучал ее травмы.

— Нос не сломан, поздравляю, — вынес вердикт. — Но у целителей ты, скорее всего, на пару недель останешься для восстановления.

— Ты что! Мне нельзя! — пискнула она возмущенно. — Не надо к ним.

Не слушая возражений, я подхватил ее на руки.

— Мы идем к целителям, Клариссия.

— Мне тоже нужно, я травмирован! — простонал ректор, хватаясь за место пониже спины. Похоже, я знаю, какого рода там травмы и кто их нанес, рыжий такой.

— Вас тоже нести на ручках, ректор Граас? Или ножками дойдете? — спросил я насмешливо у насупившегося старичка.

— Сам дойду, — ответил он недовольно и похромал в сторону двери, продолжая ворчать:

— Откуда я знал, что это Дарг? Я увидел, что кто-то лезет в котельную среди ночи. Пошел следом, и вот…

Он так и бубнил мне в спину, пока я, огибая кучи какого-то барахла и ломаных ящиков, выбирался из котельной. Когда влетел сюда на зов мышки, ничего этого не заметил. Но сейчас приходилось идти осторожно, чтобы ненароком не запнуться и не выпустить из рук прижавшуюся ко мне девчонку. Хотя, что я переживаю, сам упаду, но она не пострадает, это уж точно — контракт на истинность сработает.

Я выбрался из котельной, прошел через зияющий пустотой проем входной двери в общежитие — саму дверь я просто выбил, некогда было вспоминать отпирающее заклинание, — и торопливо пошел в сторону лекарского корпуса.

Ректор хромал за мной, продолжая сбивчиво рассказывать, как он мучался бессонницей и решил пройтись по академии в надежде, что прогулка его успокоит. Заодно хотел проверить, все ли в порядке на территории. Зашел в общежитие артефакторов и увидел, как некий злоумышленник, одетый не в академическую форму крадется в котельную…

Я внимательно слушал его объяснения с виду вполне убедительные. То, что у Грааса жуткая бессонница, знали все в академии и даже за ее пределами. Он нередко гулял по ночам — это тоже известный факт. И Клариссия одета в свое «чудесное» серое платье, а не в форму… Да, все казалось логичным в рассказе ректора, но…

Клариссия у меня на руках вдруг шевельнулась. Крепче обняла меня за шею и, погладив мое ухо легким дыханием, прошептала:

— Он врет, Трэвис. Весь его рассказ — это ложь, даже сегодняшняя бессонница…

Клара-Клариссия

— Почему ты думаешь, что ректор Граас лжет? — так же тихо спросил Трэвис. — Его объяснения звучат правдоподобно.

— От него пахнет ложью, — ответила я и напряглась, уверенная, что сейчас буду поднята на смех. Но мнимый истинный откровенно удивил.

На некоторое время задумчиво замолк. Потом зачем-то подцепил зубами краешек моего чудесного чепца и сдвинул его в сторону, открывая ухо. Провел губами по ушной раковине, потянул возле виска воздух и прошептал, согревая кожу теплым дыханием:

— Давно ты его почувствовала? Этот запах лжи?

— Сразу, как только ректор напал на меня, — ответила я, прислушиваясь к побежавшим по коже приятным мурашкам.

— Сразу?

— Да, в тот момент запах был слабый, но устоявшийся, давнишний. Похоже, ваш ректор — патологический лжец. Или он все время притворяется и неискренность — это его обычное состояние. Отсюда и стойкий запах. Но когда он начал рассказывать про сегодняшнюю бессонницу и свою прогулку, вонь усилилась, — объяснила я.

Это правда, ложь имеет свой «аромат», и тухлый душок, исходящий от ректора, я ни с чем не спутаю. Сколько раз ощущала его, допрашивая преступников в своей прошлой жизни. Мне никакой детектор лжи не был нужен, чтобы понять, сочиняет «клиент» или говорит правду. Не знаю, как у меня это получалось, но, как бы виновные ни пытались выглядеть передо мной пушистыми овечками, амбре вранья всегда их выдавало.

— У тебя такое чувствительное обоняние? Даже я, дракон, не очень хорошо чувствую это. — дыхание Трэвиса скользнуло по виску и теплым эхом потекло по шее, приятненько так. И пахло от моего «истинного» тоже привлекательно: чистой кожей, цитрусовой свежестью, разбавленной горчинкой дубового мха и кофейной ноткой. Очень мужской и волнующий запах, возбуждающий мои обонятельные рецепторы. Не то, что вонь от ковыляющего за нами ректора.

«Эй, нашла, о чем думать!» — одернула я себя. Вот правда, у меня тут проблема на проблеме, лицо всмятку, убийца в спину дышит, кристалл преступники вот-вот уворуют, а я в запахах мужицких купаюсь. Эх, точно теряю хватку и благоразумие.

— Это ты во всем виноват, Трэвис! — ни с того, ни с сего зарычала я со злобой. — Пока с тобой не встретилась, все в моей жизни было замечательно!

В ответ чешуйчатый непочтительно хмыкнул:

— Ну-ну.

— Не ну-ну, а точно! Все было нормально. Почти нормально! — я завозилась в его руках и выпалила: — Имей в виду, в лазарете не останусь, у меня дел полно. И вообще, я слышала, что академию в порядок почти привели, и через пару дней начнутся занятия. Я не собираюсь их пропускать, господин декан! Между прочим, поступила сюда, мечтая научиться вышивать монограммы на платочках и вязать детские пинетки.

— Занятия начнутся не раньше, чем через неделю, после того как защита над академией будет полностью восстановлена. Пока в ней, к сожалению, имеются прорехи. Так что, не беспокойтесь, адептка Дарг, будут вам платочки. И пинетки, не знаю, правда, что это такое. — Трэвис пинком распахнул дверь в лазарет, и я во второй раз попала в руки местных пироговых и склифосовских.

В этот раз меня осматривало всего двое целителей, мужчина и женщина. Еще один за ширмочкой хлопотал над громко стонущим от боли ректором. Так ему и надо, уроду недоделанному, надеюсь, после Васькиных когтей он неделю сидеть не сможет!

Все время, пока длился осмотр, по одну сторону от меня хмурым монументом стоял декан, по другую — моя Кира. Личико у малышки было заплаканное и такое несчастное, что мне пришлось взять ее за ручку, чтобы немного успокоить.

— Ну что же… Ситуация нерадостная, но не критичная, — сообщили лекари, вдоволь наводившись вокруг моего лица руками и своими медицинскими артефактами. — Переломов нет, только серьезные повреждения мягких тканей и лицевых хрящей. Сейчас нанесем заживляющие мази, и дня на три погрузим адептку в магический сон. Проснется и уже будет краше прежнего.

— Никаких снов! И не надо мне «краше прежнего», обойдусь, — отказалась я, и, как ни странно, деканишка меня поддержал.

— Адептке Дарг не нужен магический сон, — произнес он задумчиво. — На ней все и так заживет быстро, как на… драконе.

— До завтрашнего вечера мы обязаны оставить адептку у себя и наблюдать за ее состоянием, — не согласился главный целитель, хмурый здоровый дядька с цепким взглядом. — Иначе никаких гарантий излечения дать не сможем.

В результате ожесточенного спора, где на моей стороне активно выступали декан и Кира, пообещавшая «заботиться о хозяйке, как о собственном дитя», было решено, что до вечера я останусь в лазарете. Если все со мной будет в порядке, вернусь долечиваться в общежитие. Правда, при слове «общежитие» деканишка как-то подозрительно довольно усмехнулся, чем слегка напряг меня. И как показали дальнейшие события, напряглась я не напрасно.