Глава 52
Клара-Клариссия, настоящий момент, подвал общежития
Навалившееся на меня тело оказалось тяжелым, костистым и угловатым. При этом довольно сильным и тренированным. Во всяком случае, мои попытки вырваться из-под него успехом не увенчались. Еще тело было мужским, и от него пахло специфичным, хорошо знакомым мне «ароматом».
Сопоставив все имеющиеся вводные, я сделала вид, что сдаюсь и обмякла, но приготовилась кричать. Набрала в легкие воздух, открыла рот, но его грубо и бесцеремонно запечатала чужая влажная ладонь. Над ухом зазвучал зловещий шепот:
— А ну, заткнись. Сейчас я тебя упакую и отправлю туда, откуда ты уже не вернешься.
Свободной рукой мужчина с силой сдавил мне горло и, убедившись, что я не могу издать ни звука, начал засовывать мне в рот какую-то тряпку, огромную и вонючую. Задвинул ее так глубоко, что я начала задыхаться.
— Ничего, зато кричать не будешь, — он довольно крякнул и коленом с силой надавил мне на поясницу, пригвоздив мое тельце к полу. Все, что я теперь могла, это мысленно звать на помощь Трэвиса и Ваську, жалобно мычать и что есть сил извиваться под вдавившимся в позвоночник острым коленом.
В какой-то момент, когда я особо удачно дернулась и почти выскользнула из-под зажавшей меня конечности, мужчина размахнулся и отвесил мне затрещину. Да так мощно, что я с силой вмазалась лицом в каменный пол. Нос и подбородок захрустели, и во рту появился вкус крови. От острой боли я замычала еще громче, боясь, что вот-вот потеряю сознание. И в этот момент навалившийся на меня тип дернулся, словно его хорошенько пробило током, затем заорал дурным голосом.
Подлетел, освобождая меня от своей массы, и принялся скакать по котельной, рыча и страшно ругаясь. Я же облегченно выдохнула и попыталась сесть. Ко мне метнулась маленькая тень и голосом Киры запричитала:
— Хозяйка, да что же это такое⁈ Это кто же напал на вас⁈ Ужас какой! Надо побежать и на помощь позвать.
Я осторожно вытащила тряпку изо рта, от всей души надеясь, что вместе с ней не выйдет и половина моих зубов. Отбросила пакость в сторону и под оханья Киры стала ощупывать лицо на предмет переломов.
На ощупь ничего определить, конечно, не смогла. Было понятно только, что нос и губы жутко распухли и болели, а кожа на подбородке содрана до мяса. Вот гадство, за каких-то пять минут моя внешность стала еще «прелестнее», чем была. Я попыталась подняться с холодного пола и пересесть куда-нибудь, но тут началось настоящее светопреставление.
Рычащий и ругающийся злоумышленник вдруг ринулся в мою сторону, явно собираясь доделать начатое и прикончить меня. Одновременно с этим распахнулась входная дверь, и в котельную ворвался ураган по имени «Декан Арельский».
— Клариссия! — драконий рев музыкой прозвучал в моих ушах. Какой же голосище у красавца, а! И фамилия неплохая, звучная такая…
В общем, на пути у несущегося на меня мистера «Смерть» встал мой личный дракон. Мгновение, и началась натуральная драка. Подробностей я не могла разглядеть из-за полутьмы в помещении, только слышала звуки ударов, хрипы, ругательства и видела алые вспышки вокруг сцепившихся в драке фигур.
— Кира, включи освещение, — велела я жмущейся ко мне домовушке. Малышка метнулась в сторону, и почти сразу вспыхнул ослепляющий яркий свет. Я зажмурилась, а когда проморгалась, Трэвис на вытянутой руке держал за шкирку благообразного вида старичка в преподавательской мантии. На носу у товарища набекрень сидели очки, глаза за толстыми стеклами растерянно моргали, рот кривился в болезненной гримасе.
На филейной части гражданина, намертво вцепившись всеми четырьмя лапами, висел мой Васька. Висел, поглядывал на меня с довольным видом и отпускать попу злоумышленника не собирался. Ох, неравнодушен мой кот к тылам двуногих! Интересно, а среди фамильяров бывают латентные извращенцы?
Пока я об этом думала, дракон с недоумением рассматривал лицо мужчины. Мне оно, кстати, показалось знакомым, я его точно уже видела. Уже хотела напрячься и вспомнить, где мы с дедулей-маньяком могли встречаться, но тут Трэвис аккуратно поставил его на пол и недоуменно спросил:
— Ректор Граас, что вы тут делаете?
Что-о-о⁈ Урод, затолкавший мне в рот грязную тряпку и отвесивший затрещину, от которой мое лицо разбито всмятку, — это наш ректор⁈
Кажется, между мной и окружающим миром царит недопонимание…