Глава 57

Чуть ранее. Клара Соломатская, попаданка и, то ли ведьма, то ли дракон из рода Соломатских…

Когда я открыла глаза, выяснилось, что уже наступило утро следующего дня, а деканишка из комнаты исчез. Я уютненько лежала на кровати, одетая в ночнушку и заботливо укрытая одеялом. Следов того, что фиктивный истинный ночевал на моей кровати, не обнаружилось, зато на соседней подушке, аккуратно сложенный, лежал серый чепчик.

— Ты же мой хороший, не выкинул тебя негодяй чешуйчатый! — Обрадовалась я, беря головной убор в руки. Любовно разгладила унылые серые оборочки и позвала: — Есть тут кто живой? Вась? Кира?

— В столовую побежала твоя Кира. А я тут, но выходить не буду, мне и здесь хорошо. По крайней мере, пока дракон твой не заявится и не извинится за хамское обращение, — мстительным тоном произнес рыжий из-под кровати. Да уж, обидчив Василиссиус по высшему разряду.

Размышляя, извиниться мне перед фамильяром за выходку Трэвиса, или пусть мальчики сами между собой разбираются, я поднялась с кровати и пошла в ванную. Остановилась перед зеркалом и принялась изучать свою рожицу.

Ну что же, целители не обманули, пообещав волшебный результат от своих мазей. За ночь отеки почти ушли, цвет кожи лишь слегка отдавал в желтизну и зелень. Губы и нос приняли нормальную форму и размер и уже не болели. Подбородок, правда, все еще был покрыт подсохшими коростами и выглядел жутковато, но это мелочи, с этим жить можно.

С этим — да, а вот с другим — нет!

— Васька, — потребовала сурово, вернувшись в комнату. — Рассказывай, что за история с Соломатскими из этого мира? И при чем здесь я, мой папенька Никита Соломатский и его погибший брат Адриан⁈

— При том, что это одни и те же люди. То есть, драконы, — отозвался после паузы фамильяр. Застонал в своем подкроватье: — Да если бы знал, что ты дракониха из клана Соломатских, близко бы к тебе не подошел — я вас, чудовищ, как огня боюсь!

— Василиссиус, я хоть раз что-то плохое тебе сделала? — спросила с обидой. Как-то не по себе стало от его слов, неприятно даже. До сих пор ведь душа в душу с ним жили, и вдруг такое заявление…

Еще и намеки на то, что я не человек, а дракон — да быть такого не может! И мой папенька… Ну какой он дракон? Обычный, нормальный человек был. Да, с очень властным характером и привычкой командовать везде и всеми. Ну, так потому и дослужился до генерала, что характер соответствующий. Мямля и размазня до таких высот не поднялся бы.

Кот на мой вопрос ничего не ответил, затих в своем укрытии, зато на пороге появилась Кира с большим подносом в руках.

— А вот и завтрак, госпожа Клариссия! — радостно пропела домовушка, сгружая ношу на столик возле стены. Повернулась ко мне, сложила ручки на груди и умильным голоском пропела: — Господин декан, когда уходил на рассвете, велел накормить вас как следует. Так я на кухню сбегала и все принесла. Садитесь скорее кушать, хозяйка, вам поправляться надо.

— О-оу! — простонала я, втягивая поплывшие по комнате одуряюще вкусные ароматы. Живот радостно протрубил, приветствуя завтрак, и я рванула к столу.

Оглядела принесенное Кирой богатство: два салата, яичница с ветчиной, сырники с джемом, вафли с каким-то розовым соусом. Исходящий паром серебристый кофейник и тарелка облитых шоколадом эклеров манили и ввергали в предоргазменное состояние одним своим присутствием. А креманка с клубникой и взбитыми сливками — это вообще экстаз!

Рыча, как голодный птеродактиль, я накинулась на яичницу. Воткнула в нее вилку и замерла. Отложила приборы, взяла чистое блюдечко и переложила туда половину глазуньи. Подсунула тарелку под кровать. в каких бы отношениях мы ни были, кормить фамильяра — моя обязанность. Налила молока в широкую чашку, поставила к яичнице и буркнула:

— Завтрак подан, ваше вреднейшество.

— Кира, — обратилась к домовушке, принимаясь за остатки яичницы, — знаешь что-нибудь про драконов Соломатских?

— Конечно, кто же про них не знает? — удивилась малышка.

— Я не знаю, — призналась. — Если поделишься со мной информацией, буду рада.

— Конечно, хозяйка, все-все расскажу, что знаю. — закивала головой Кира и начала рассказ о делах давно минувших дней.

В общем, жил-был здесь, в мире Эрдарис, в королевстве Агер драконий клан Соломатских. Члены этой семьи отличались небывалой магической мощью, полученной от их пращура, великого дракона по имени Халид. Да, жили драконы, процветали, но…

Имелось одно большое «но» — не ладили Соломатские с королевской властью.

Много веков на троне Агера сидели представители клана Морави Шагарские, бывшие, по словам Киры, отвратительными правителями. Малые магические расы притесняли, простой народ гнобили, исконную магию этого мира истребляли нещадно. В общем, были гадами первостатейными, а Соломатские с ними все время конфликтовали, добиваясь улучшения жизни для простого населения королевства.

И доконфликтовались до того, что начали члены клана один за другим гибнуть, словно какой-то мор на них напал. В итоге, из Соломатских в живых остались только два брата, старший — Андреас и младший — Никитиас.

В этом месте Кира тяжело вздохнула и вытерла повлажневшие глаза ладошкой.

— Бабушка мне рассказывала, что это короли Шагарские постарались, защитников наших извели — у них в роду полно темных ведьм было, они и навели на Соломатских мор какой-то.

— А что с Никитиасом и Андреасом? — спросила я, чувствуя, как у самой в глазах горячая вода скапливается. Про еду я давно забыла, только остывший кофе себе налила и его горечью грустный рассказ Киры запивала.

— Потом переворот случился: Шагарских свергли, на их место Арельские пришли. Король Рамстил Первый, дай ему небо здоровья и внуков побольше, на трон сел. — заулыбалась домовушка. — Жизнь сразу стала меняться в лучшую сторону. Мы, малые расы, права получили. Призрачные Дубы, хранители нашего мира, снова начали расти: род супруги наследного принца, госпожи Аделины, желуди много веков хранил, берег от мерзких Шагарских.

— Фамильяры при Арельских были признаны, как раса, — неожиданно подал голос Василиссиус. Значит, слушал, хотя из схрона под кроватью не вылез, продолжая характер проявлять.

— Ну, а с Соломатскими что? — поторопила я Киру.

— Братья Андреас и Никитиас нового короля активно поддерживали, помогли ему престол занять. После этого жили спокойно, старший, Андреас, даже жениться собрался — бабуля говорит, истинную свою встретил. Как раз в Академии Избранных с Ольгией познакомился, а моя бабуля у нее домовушкой была, потому и знает эту историю.

Так вот, вскоре после свадьбы убили Андреаса, и следов злодеев не нашли. Брат его долго расследовал это дело, все королевство на уши поставил. Оказалось, убийца был из другого мира, и Никитиас пошел туда его искать. Ушел и не вернулся, — завершила свой грустный рассказ Кира и начала собирать тарелки. А я осталась сидеть, ошеломленная.

Все сходится… У моего отца не было никого из родни: ни родителей, ни братьев-сестер, один погибший Андреас, про которого я в детстве слышала. Дома у нас не было ни одной фотографии отца из времен детского сада, школы или института. Он никогда ничего не рассказывал про свою жизнь до момента, как встретил мою маму. У меня всегда было ощущение, что отец изначально был очень-очень взрослым…

— Госпожа, я верну посуду в столовую и сбегаю за мазью от веснушек, хорошо? Бабушка передала, что все готово и можно будет сегодня ее использовать. Заодно и раны на личике быстрее заживут, так бабуля сказала. — выдернул меня из мыслей голосок Киры.

— Да, иди, конечно, только принеси все в общежитие. Я сейчас туда вернусь, хватит мне болезную из себя изображать, — ответила я.

— Дракон велел, чтобы ты тут сидела и никуда не уходила. Он скоро придет и сам тебе переселит, — проворчал Васька под кроватью.

— Да-да, хозяйка, господин декан так сказал. Он и дверь зачаровал на то, что только я смогу пройти, а больше никто. Даже вы не сможете выйти из комнаты, — смущенно поддержала кота домовушка.

Я было раздулась от злости, а потом выдохнула — ну и посижу еще немного в лазарете, все равно мне подумать хорошенько надо над рассказом Киры. Сжиться с полученной информацией, оценить перспективы, риски и профиты в связи с вновь открывшимися обстоятельствами.

Когда домовушка убежала, я еще повалялась на кровати. Потом неспешно переоделась в уже привычное серое платье. Зачем-то натянула чепец и обула свои сапожки со стальными носами. Видимо, интуиция сработала, заставив меня экипироваться именно так, а не разгуливать по комнате в ночнухе и босиком.

Я как раз заканчивала натягивать сапоги, когда в дверь отчаянно заколотили, и с той стороны раздался истошный плач:

— Госпожа Клариссия! Это я, Хрыня, домовушка госпожи Перловской! Беда, беда у нас, Киру уб-и-или!