Глава 58

Клара-Клариссия

Когда услышала это: «Киру убили!», у меня перед глазами потемнело. Кинулась к двери, принялась изо всех сил дергать за ручку, совсем забыв, что Трэвис закрыл ее своей магией.

— Хрыня! Хрыня, что случилось⁈ Рассказывай, — закричала, прижимаясь к дверному полотну.

— Не знаю, госпожа Клариссия! Только Кира лежит в комнате на полу и не ды-ы-ышит! — снова завыла Хрыня. — И госпожи Перловской нет, и госпожи Ринкх, никого нет. Мне другие домовушки сказали, что вы у целителей лечитесь, вот я и побежала за вами…

— Никитична, не ведись, это может быть засада, — раздался за спиной Васькин шепот. Фамильяр вылез из своего укрытия, сидел рядом со мной и нервно дергал хвостом.

— А если нет⁈ — ответила я тоже шепотом.

Повернулась к двери и снова закричала:

— Хрыня, зови срочно лекарей к Кире! Быстро!

— Бегу-у-у! — провыла домовушка, и мое ухо уловило торопливо удаляющийся топот маленьких ножек.

— Убежала, — сообщила я Ваське. Снова принялась дергать дверь — вдруг откроется? На сердце было беспокойно, душа рвалась помчаться в общежитие и самой все проверить.

— Вась, с Кирой точно что-то случилось, — сообщила я коту, поразмыслив. — Ее уже около часа нет, хотя обещала быстро вернуться.

— Наверное, у бабуси своей задержалась, — возразил кот. — Сиди и не дергайся!

— А вдруг не у бабуси, а правда случилось что-то? Я тогда себе не прощу, что сидела и ничего не предпринимала, когда ей помощь требовалась! Ты как хочешь, а мне надо выбираться отсюда. — приняла я решение. Отступила от двери и начала высматривать на ней защитные плетения — один раз получилось дверь открыть, и сейчас должно!

Смотрела, смотрела и ничего не увидела. Ни плетений не разглядела, ни гудения магии, как в прошлый раз, не услышала. Похоже Трэвис что-то посложнее сделал, недоступное мне…

Поняв, что через дверь выйти не получится, я кинулась к окну. Недолго думая, распахнула раму и выглянула наружу. Сразу закружилась голова — высоты я боюсь до одури, а тут четвертый этаж, мама родная!

— Все равно ведь полезешь, да, Никитична? — вздохнул у меня за спиной Василиссиус.

— Полезу. Не прощу себе, если не помогу Кире, — ответила я мрачно.

Стараясь не думать о расстоянии до земли, не глядя вниз и давя приступы тошноты, перелезла через подоконник. Встала на неширокий карниз, идущий под окном, отдышалась и медленно-медленно пошла по нему в сторону соседнего окна. Пальцами судорожно цеплялась за выбоины в неровной стене. Подошвами прощупывала каждый миллиметр карниза и уговаривала себя не бояться…

Когда я добралась до цели, мокрым у меня было все, даже сползший на затылок чепчик. Окно, на мое счастье, оказалось приоткрыто, и я мертвой хваткой вцепилась в заветный подоконник. Толкнула раму, с трудом подтянулась на руках и перевалилась внутрь комнаты. Поднялась на подрагивающие от пережитого ужаса ноги и огляделась.

Комната была почти точной копией моей, и здесь тоже имелся жилец. В данный момент он находился в ванной — из-за двери санузла доносились звуки льющейся воды. Вот и отлично, пока ты моешься, неизвестный гражданин, я успею исчезнуть.

Не успела! Едва начала красться к двери, в нее постучали. Да едришкин корень, что за невезуха⁈

Шум воды в ванной смолк, и дверь приоткрылась.

— Одну минуту, я не одет, — прокричал оттуда… ректор Граас! Два раза едришкин корень, оказывается, мерзавец порванную Васькой задницу по соседству со мной лечит.

Взгляд мой заметался по комнате в поисках укрытия. За дверью стоит посетитель, сбежать незаметно не выйдет. В ванной — ректор Граас, голый и мокрый, буэ-э-э… Значит, остаются шкаф и кровать.

Пока я теряла драгоценные секунды, решая, куда спрятаться, ректор оделся и распахнул дверь ванной. Не раздумывая, рыбкой нырнула под кровать, благо ножки у нее были высокие, а комплекция у меня, как деликатно выражается Кира, изящная. Закатилась поглубже и затихла. Тут же к моему боку прижалось рыжее лохматое тельце, и смельчак Василиссиус рассерженно зашипел мне в ухо:

— Никитична, что тебе на месте не сидится⁈ Позвала бы своего дракона, он бы тебя через дверь выпустил.

Упс, а правда, почему я сама не догадалась так поступить⁈ Вот она — многолетняя привычка полагаться только на себя и свои силы. И Васька тоже хорош, не мог раньше подсказать.

Снова подкатила тошнота, стоило вспомнить, как я ползла по узкой каменной полоске между небом и землей. Пришлось зажать рот руками и начать медленно и глубоко дышать, перебарывая спазмы в желудке и горле.

Между тем мимо кровати прошлепали босые, голые и волосатые мужские ноги. Послышался шум открываемой двери и недовольный возглас ректора:

— Ты⁈

— Не рад? — прозвучал мужской голос, показавшийся смутно знакомым. Я подтянулась на локтях и подползла к краю кровати. Осторожно отодвинула свисающее покрывало и выглянула.

Ректор в бархатном синем халате, расшитом золотыми узорами, разговаривал со стоящим в дверном проеме мужчиной. Лицо гостя находилось в тени, к тому же голова ректора перекрывала обзор, не давая разглядеть, кто к нему пожаловал. Мне была видна только макушка с волосами цвета спелой пшеницы. Еще правая рука гостя, на указательном пальце которой отсутствовало две фаланги…

— Твою же дивизию! — ругнулась я, мгновенно узнав эту руку. — Васька, знаешь кто это? Один из тех двоих, что пытались поймать меня. Помнишь, когда мы из кабинета декана сбежали?

— Говорю же, надо было дракона звать, а не самодеятельностью заниматься! — обморочным голосом простонал Васька и затих, спрятав голову мне в подмышку. А я еще немного отодвинула край покрывала и начала внимательно слушать, о чем беседует ректор Граас и его гость.

Разговор длился недолго, минуту или около того, и очень мне не понравился. Самому главе академии, судя по всему, тоже. Во всяком случае, закрыв дверь, Граас принялся нервно бегать по комнате, постанывать и в отчаянии заламывать руки.

Из своего укрытия я наблюдала за его метаниями и злорадствовала — так тебе, мерзавец, понервничай, и это только начало для тебя! Выберусь отсюда, поделюсь информацией с деканом Арельским, и будет тебе харакири с хачапури в одном флаконе!

Я могла бы и дальше лежать, наслаждаться, но беспокойство за Киру мучило все сильнее, требовало выбираться из ректорской палаты. Уже собралась просто вылезти из укрытия, наплевав, что меня увидят, но тут ректор охнул и кинулся в санузел. Судя по раздавшимся звукам, на нервной почве у него мощно скрутило живот.

— Василиссиус, уходим, — скомандовала я коту и первой выбралась из схрона. Прислушиваясь к звукам бурной жизни в ванной и зажимая нос, потому что вонь оттуда пошла неимоверная, быстро оглядела комнату. На кровати лежал предмет, которого там не было несколько минут назад, когда мы с Васькой пришли в комнату. Не раздумывая, я сунула вещицу в карман и бросилась прочь из ректорской палаты.

— Бегом, Вась, — поторопила фамильяра.

— Вы куда, адептка⁈ Вас не велено выпускать! — на первом этаже наперерез мне кинулся мужичок в сером балахоне, один из лекарей.

— Мне нужно! — я проскользнула под его растопыренными руками и кинулась к двери, не слушая, что кричат мне вслед. Сбежала с крыльца и, заприметив невдалеке еще пару фигур в серых лекарских одеяниях, свернула в густые заросли, начинающиеся у крыльца. Продралась сквозь них, выбралась на хорошо утоптанную тропинку и побежала по ней в сторону общежития артефакторов.

Сделала несколько шагов и вдруг запнулась. Пока ловила равновесие в затылок — «бац!» — прилетело что-то твердое. Коленки мои обмякли, и я начала медленно оседать на землю. Похоже, угодила в засаду, балда невнимательная!

Неожиданно рядом прозвучало возмущенно:

— Ах ты гад!

Следом раздался подозрительный «бум-ц», сдавленный стон, и возле меня свалилось тело в мужской одежде.

— Клариссия, ты как? Очень больно⁈ — передо мной появилось два встревоженных девичьих лица. Мелинда Ульрин и красавица-брюнетка Роксана, мои одногруппницы.

— Все в порядке, девочки. — я подняла руку и помахала им. — Откуда вы здесь?

Мне, и правда, было почти нормально. Зацепившаяся за препятствие нога не пострадала: сапог с металлической набойкой уберег ее от травмы. Удар по затылку оказался тяжеленьким, но его словно что-то смягчило, не дав вдребезги разбить мне черепушку. Чепчик мой счастливый, что ли, сработал? Перед глазами почти не плыло, колени уже не дрожали. Вот только рука под браслетом горела со страшной силой, вызывая желание жалобно заскулить.

— Давай, пока ты придешь в себя, мы свяжем мерзавца, — предложила Мелинда. Девчонки с двух сторон подхватили меня под руки и усадили на травку. Вытащили из своих причесок ленточки, блондинка — синюю, брюнетка — алую, и принялись неумело, но решительно связывать лежащему лицом вниз мужчине руки и ноги. Голову злоумышленника прикрывал капюшон, по которому расползалась малиновая с вкраплениями желтого, густая субстанция.

— Чем вы его огрели? — спросила я девчонок.

— Горшком с вареньем, с ку́рговым, — пробурчала Роксана, затягивая ленту на странно тонких и женственных запястьях злоумышленника. — Мы к тебе шли с гостинцем, хотели проведать и порадовать сладеньким.

— Хорошо, что решили идти не центральной аллеей, а этой тропинкой, — подхватила Мелинда, выпрямляясь — она уже стянула своей лентой щиколотки бандиту и даже кокетливый бантик повязала.

— Спасибо, девочки. Если бы не вы… — растроганно поблагодарила их. А я-то думала, на бытовом факультете ни одной нормальной адептки не будет, окажутся сплошные Перловские и ей подобные. Как хорошо, что я ошиблась!

Декан Арельский появился из зарослей кустарника внезапно и совершенно бесшумно, словно индеец. Вот только что его не было, и бац — уже стоит рядом и под изумленными взглядами Мелинды и Роксаны ощупывает меня с ног до головы. При этом рычит, сквозь зубы матерится и грозит страшными карами, среди которых цепь на ноге — самая невинная.

— Все со мной в порядке! — я оттолкнула его лапы, как раз трогающие мои колени. Зашипела: — Ты что творишь, тут адептки с твоего факультета!

— Чихать, — ответил он глубокомысленно и вернулся к проверке моего тела на целостность и здоровье. Только убедившись, что с ним все хорошо, занялся обездвиженным злоумышленником.

Носком сапога подцепил его под бок и перевернул лицом вверх.

— Хмаргова нечисть! — прокомментировал, но как-то без удивления. Зато мы с девчонками буквально разинули рты. Перед нами, вся в грязи и варенье, лежала прекрасная Дария Венг.