Глава 69

Клара-Клэриси

Ну что же, выражение лица Трэвиса, когда он увидел меня обновленную, я запомню надолго. Появившееся на нем потрясение вперемешку с неверием и изумлением вызвало у меня неподдельное злорадство — поделом тебе, сладкий котик! Будешь знать, как девушку мышью обзывать и говорить, что она некрасивая!

— Клэриси, это ты? — не придумал он спросить ничего умней.

— Нет, конечно! Твою Клэриси волки съели, а я совершенно другая девушка, — съязвила я и хлопнула его по плечу веером, чтобы рот закрыл. — Пошли уже, а то все салаты без нас съедят.

— Не съедят… — дракон продолжал обшаривать мою красоту взглядом и не двигался с места.

— Трэвис, ау-у! Насмотришься еще, я теперь всегда такая буду, даже лучше, — пообещала я, и только после этого он немного пришел в себя. Приобнял меня и снова начал предлагать неправильные вещи:

— Клэриси, давай не пойдем ни на какой ужин во дворец? Съездим лучше в новую ресторацию на Главной площади — говорят, там отлично кормят. Потом приглашаю тебя в театр, сегодня выступает знаменитая певица…

— Трэвис, мы обо всем договорились! — напомнила я про наше расследование. — Все продумали и предусмотрели.

— Я боюсь за тебя, — признался он и попытался меня поцеловать. Ну, нет, макияж и прическу попортишь мне, озабоченный!

Пришлось отпрыгивать в сторону, уворачиваясь от протянутых в мою сторону губ. Трэвис вздохнул, назвал меня бессердечной и прямо из комнаты, в обход всех академических правил, открыл портал. Строго глянул на меня и пригрозил:

— Клэриси, имей в виду, при малейшей опасности я заберу тебя оттуда и даже не пытайся со мной спорить! — взял меня за руку, и мы шагнули в потрескивающее, словно под электрическим напряжением, кольцо портала. Несколько секунд состояния невесомости, от которого меня затошнило, и мы вышли в широкий, уходящий далеко вправо и влево коридор.

— Королевский дворец, — прокомментировал Трэвис.

— Как, уже⁈ — пискнула я, вдруг почувствовав дикое волнение. Не знаю, от того, что вот-вот начнется мое участие в спецоперации по поимке серьезного преступника, или от того, что я впервые в жизни увижу настоящих короля и королеву!

— Уже. Если будем тянуть, я точно передумаю вести тебя туда, а утащу в ресторацию, потом в театр, — мрачно отозвался Трэвис, и не успела я оглядеться, как слуги в черных с золотом ливреях распахнули перед нами широкие двустворчатые двери.

— Ой, что-то мне волнительно, — призналась я. Рука Трэвиса успокаивающе легла мне на талию и потянула вперед. Мы сделали несколько шагов и очутились в большой, роскошно обставленной комнате, под взглядами двух десятков пар глаз.

— Сынок, ну наконец-то! — от кучки беседующих женщин отделилась очень красивая черноволосая, голубоглазая женщина в изящном бледно-розовом платье и направилась к нам. Хм-м, а платьюшко-то у меня в одной цветовой гамме с королевой. Интересно, Аделина специально его подбирала в тон наряду ее величества, или случайно вышло?

Приблизившись, королева раскрыла Трэвису объятия и нежно поцеловала в щеку. Потом повернулась ко мне, с любопытством оглядела и спросила:

— Сынок, представишь мне свою спутницу?

— Мама, позволь познакомить тебя с… — начал было Трэвис, но его перебил громкий женский вскрик. Головы присутствующих дружно повернулись в сторону, откуда донесся возглас.

Возле увитой цветами колонны стояла худая женщина в черном бархатном платье. Смотрела на меня безумными глазами и, не произнося ни слова, открывала-закрывала рот. Потом вдруг затряслась, словно у нее началась лихорадка или пляска святого Витта, и завизжала:

— Нет, этого не может быть! Ты умерла, ты умерла, Матильда! Умерла!

Упс, похоже меня с кем-то перепутали, и, кажется, я знаю, кто и с кем!

Присутствующие в комнате недоуменно глазели на происходящее, а женщина продолжала трястись и выкрикивать, что «Матильда умерла».

Я тоже смотрела, судорожно пытаясь вспомнить, как же ее зовут. Судя по тому, что помнила из рассказов Трэвиса, это была жена министра Перловского и перепутала она меня с покойной матерью кнессы Клариссии Дарг, которую звали Матильдой. Интересно, интересно…

Женщина еще раз выкрикнула: «Ты умерла, Матильда!», и тут не знаю, что на меня нашло. Просто морок какой-то или затмение. Я вытянула вперед руки и медленно-медленно пошла в сторону трясущейся тетки. Оскалила зубы, закатила глаза и провыла загробным голосом:

— Это я, Матильда, твоя лучшая подруга… Пришла за тобой, милая… Пошли, пошли со мной… Мне ску-у-учно там без тебя…

Ай-й-й, это не я была в тот момент, когда начала изображать панночку из гоголевского «Вия»! Или это сила памяти тела малышки кнессы сработала, или мое личное седьмое чувство проснулось, и я принялась нести такую ахинею, не знаю. Но эффект мое сольное выступление произвело сногсшибательный, причем в прямом смысле слова — женщина вскрикнула и без чувств рухнула на пол.

К ней с воплем: «Епихария, что с тобой⁈» кинулся крупный осанистый мужчина, с ног до головы увешанный драгоценностями. Мать честная, она еще и Епихария ко всему прочему! Мужчина принялся теребить ее, трясти, словно тряпичную куклу, заодно шлепая по щекам. Но дамочка накрепко провалилась в обморок и признаки жизни подавать отказывалась.

Вот тут и случилось то, что сломало напрочь наши с Трэвисом планы по поимке преступника!

За нашими спинами распахнулась дверь, и слуга торжественно возвестил: «Его Величество король Рамстил!». Одновременно с этим трясущий Епихарию мужик поднял голову. Уставился на меня и с ненавистью зашипел:

— Ты убила ее, тварь!

После этого непонятно откуда выхватил черного цвета трубку сантиметров пятнадцать длиной и два-три в диаметре. Наставил ее на меня, словно дуло пистолета, и провыл: «Сдохни, мерзость!». Из трубки вырвался оранжевого цвета шарик и понесся в мою сторону.

Дальше все начало происходить, словно в замедленной съемке…

Трэвис делает шаг вперед и закрывает меня от летящего снаряда. Я бью его под колени и одновременно делаю подсечку, опрокидывая на пол. Сама падаю сверху и лежу, размышляя, что, кажется, помяла свое чудесное платье, и вообще, вид у меня теперь будет самый затрапезный…

Шар со свистом пролетает над нашими головами и смачно впечатывается в грудь шагнувшему в комнату королю. «Ба-бах!» — оглушающий взрыв, и комнату накрывает мертвая тишина…

Пипец, кажется, Его Величество убили!

В ушах звенит, в голове панические мысли. Трэвис сочно матерится, пытаясь перевернуться и прикрыть меня собой, а я сопротивляюсь — теперь-то зачем это делать⁈ Или у стрелявшего придурка многозарядный «пистолет»? Если да, то надо вставать и обезоруживать преступника, а не меня прикрывать!

Похоже, Трэвис это тоже понимал, потому что, рявкнув: «Клэриси, лежать!», от души вдавил меня в пол. Затем сделал рывок в сторону трясущего своей трубкой Перловского (а это был он!), размахнулся и врезал ему в челюсть. Гаденыш выронил оружие, захрипел и с грохотом обвалился на пол рядом с супружницей. Вот интересно: как меня надо нейтрализовать, так деканишка магию применяет и в летаргический сон отправляет, а тут просто кулаками машет. С другой стороны, если бы он мне так забубенил в челюсть, у меня голова бы просто оторвалась…

Ну, а дальше в комнате начались крики, вопли, стоны. Высокий красавец, очень похожий на Трэвиса, и его мать кинулись к упавшему королю. Кто-то истошно завопил: «Лекаря сюда!». Одни ломанулись прочь из комнаты, другие кинулись помогать его величеству. Аделина к этому моменту уже сидела возле свекра и водила над ним руками, сосредоточенно закусив губу, а королева смотрела на нее с мольбой в глазах.

Трэвис отдавал приказы вбежавшим гвардейцам, которые принялись вязать бездыханного Перловского и его жену… В общем, все были заняты, одна я осталась не при делах. Поэтому отползла к стеночке, чтобы не мешаться, и меня не затоптали… К моему боку прижался невесть откуда взявшийся Васька и тоже затрясся, как недавно незабвенная Епихария.

В общем, вокруг царил бедлам, в компании с содомом и гоморрой. И надо же было такому случиться, что именно в этот момент в зал вплыла изумительной красоты девица. Нарядненькая, в голубеньком платьице, с красиво уложенными черными волосиками.

Она на миг замерла в дверях, оглядывая царящие перед ней безобразия, а потом с криком: «Дядя, тетя!», бросилась к связанным Перловским. О, еще одна из их гнилой семейки!

Трэвис попытался перегородить ей дорогу, но девица с размаху влетела ему в объятия, и тут случилось то, что просто-напросто разорвало мне сердце.

Девица, узрев появившееся перед ней мужское лицо, простонала:

— А-ах, это ты⁈ — и тоже обмякла, потеряв сознание. А Трэвис застыл, безумными глазами рассматривая красующегося на запястье сомлевшей девы маленького черного дракончика, расправившего крылья, словно собирался взлететь.

— Упс, Никитична, кажется, пара нашего принца явилась, — произнес Васька то ли задумчиво, то ли злорадно, я уже и не разобрала, не до того мне было.

Поглазела, поглазела еще немного на новоявленных истинных. Потом перевела взгляд на его величество Рамстила Первого, к этому моменту пришедшего в себя. Сняла с головы диадему, аккуратно положила ее на стоящий рядом пуфик — мне чужого не надо, слуги украшение найдут и вернут хозяйке. Попыталась снять и браслет Трэвиса, но он опять не поддался.

Махнула на него рукой и, кряхтя, как старая бабка, поднялась с пола. Отряхнула платье, взяла на руки Ваську и пошла на выход — похоже, о поимке Перловского можно больше не волноваться. Заодно можно попрощаться со своими дурацкими мечтами о голубоглазом принце…