26

После того дня, когда я исцелила его воина, Дарек изменился. Исчезла его холодная отстраненность.

Он больше не запирался в главной комнате со своими картами. Он начал… присутствовать. Когда я утром выходила в огород, он уже стоял на крыльце с чашкой чая в руках. Он не говорил ни слова, просто смотрел, как я вожусь с растениями. Но это был уже не оценивающий взгляд лорда, а растерянный взгляд мужчины.

Однажды утром он спустился ко мне в сад. Я как раз проверяла свои саженцы капусты и, почувствовав его приближение, инстинктивно выпрямилась.

Он посмотрел на мои руки, перепачканные землей, на простые грядки.

— Зачем тебе все это? Этот огород?

Вопрос был искренним. Он действительно не понимал. В его мире еду приносили слуги.

— Мне нравится, когда из ничего получается что-то, — ответила я, проводя пальцем по упругому листу капусты. — Когда земля отдает тебе свое тепло, в ответ на заботу. Это… честно.

Слово «честно» заставило его замолчать. Он смотрел на мои руки в земле, на простые грядки, и я видела, как в его голове не сходятся какие-то важные детали.

— Ты и в… своей прошлой жизни… занималась землей? — спросил он тихо, словно боясь спугнуть ответ. — У тебя был такой сад?

Я кивнула, не отрывая взгляда от своих растений. Вспоминать прошлую жизнь было больно, но его искреннее любопытство обезоруживало.

— Был. Небольшой участок. Моя единственная отдушина.

Он помолчал, обдумывая это. Я чувствовала, как он собирается с духом для следующего вопроса, более личного.

— Там… у тебя был муж? — наконец спросил он.

Я горько усмехнулась своим воспоминаниям.

— Был. Давно. Эта история закончилась много лет назад.

— Он… умер?

— Для меня — да, — ответила я уклончиво, но честно. Колька, бросивший меня с клеймом «пустоцвет», действительно умер для меня в тот самый день.

Дарек не стал расспрашивать дальше. Он почувствовал, что затронул старую рану. Он сделал шаг ближе, и я невольно подняла на него глаза. Он смотрел на меня в упор, и его следующий вопрос прозвучал почти шепотом, но ударил в самое сердце.

— Оливия… ты была там счастлива?

Вопрос повис в воздухе, наполненном ароматом земли и солнца. Я огляделась: мой дом, мой огород, мой верный Мрак, дремлющий на крыльце, и этот невозможный, могущественный дракон, который пытался разглядеть мою душу.

— Там я была очень одинока, — тихо призналась я. — И я давно с этим смирилась. А здесь… — я обвела рукой свои скромные владения, — здесь у меня есть земля, которая отвечает на мою заботу, и друг, который никогда не предаст. Здесь я впервые за долгие годы чувствую, что живу, а не просто существую.

Я посмотрела ему прямо в глаза, и в них больше не было ни гнева, ни подозрения. Лишь глубокая, темная задумчивость и что-то еще, чему я не могла дать название.

— Так что да, лорд Райвен. Несмотря на монстров и опасность. Здесь я счастлива.

Он постоял еще немного и, не найдя больше слов, вернулся в дом. Но лед был сломлен. Он пытался говорить со мной. Пытался понять.

Вечером, после ужина, мы сидели в гостинной. Обычно он был поглощен своими свитками, но в этот раз они лежали нетронутыми.

— Этот камин, — вдруг сказал он так тихо, что я вздрогнула. — Он почти такой же, как был в моих детских покоях в замке.

Я замерла с шитьем в руках, боясь спугнуть это мгновение откровенности.

— Моя матушка… она не была драконом. Она была из древнего, но почти угасшего человеческого рода. Отец выбрал ее за красоту и доброту. Она всегда говорила, что огонь в очаге — это сердце дома. Она любила сидеть вот так же, как ты сейчас, и шить, пока я читал книги о древних героях.

Он впервые говорил о своем прошлом. Он приоткрыл крошечную щелочку в своей броне, и я увидела за ней не всемогущего лорда, а просто мужчину, который когда-то был мальчиком и любил свою маму.

— Наверное, ты очень на нее похож, — тихо сказала я.

Он горько усмехнулся.

— Нет. Я — копия отца.

Он замолчал, и я не смела его расспрашивать.

В разгар нашего отдыха явился воин с донесением. Никаких новых нападений. Никаких следов. Пожиратель словно растворился в лесу, после нападения на отряд.

— Он затаился, — мрачно заключил Дарек, выслушав отчет. — Знает, что мы его ждем. Набирается сил.

Эта новость снова вернула в дом напряжение. Невидимая угроза была страшнее открытого боя. В тот вечер я почувствовала озноб, то ли от сырости, оставшейся после недавних дождей, то ли от нервов. Я сидела, кутаясь в шаль, и пыталась читать при свете свечи.

Дарек, наблюдавший за мной из своего кресла, молча встал. Он подошел к большому сундуку, где хранились присланные им же вещи, и достал оттуда тяжелое меховое покрывало. Он подошел ко мне сзади. Я замерла, чувствуя его приближение.

Он осторожно, почти невесомо, накинул его мне на плечи. Его пальцы на одно короткое, бесконечное мгновение коснулись моих плеч сквозь ткань платья.

Этот мимолетный контакт был подобен удару молнии. По всему телу прошла горячая волна, и я ахнула, почувствовав внутри отчетливый, сильный, радостный толчок.

Дарек не отошел. Он остался стоять за моим креслом, и я чувствовала его тепло, его дыхание.

— Пожиратель не сможет к тебе даже приблизиться, — пророкотал он мне на ухо. — Я не позволю.

Он вернулся в свое кресло. Я сидела, закутавшись в мех, пропитанный его запахом — запахом озона, силы и чего-то еще, неуловимо личного.

Он больше не боролся со своими чувствами. Он начал действовать, исходя из них, — неуклюже, по-своему, но искренне.

Внезапно тишину разорвал шум.

Сначала донесся далекий, неясный гул со стороны деревни, который быстро перерос в громкие, торжествующие крики. Мрак, дремавший у моих ног, вскочил, шерсть на загривке встала дыбом, но он не зарычал, а залился громким, взволнованным лаем, бросившись к двери.

Дарек обернулся от окна, его тело мгновенно подобралось, превратившись в натянутую пружину.

— Оставайся в доме, — бросил он, направляясь к выходу.

Но я уже была на ногах. Страх последних дней сменился жгучим любопытством и предчувствием развязки.

— Там мои соседи, Дарек. И, кажется, ваши воины. Я иду с тобой.

Я не ждала его разрешения, просто пошла следом. Он на мгновение замер, но, увидев мою решимость, лишь сжал челюсти и ускорил шаг, позволяя мне держаться в шаге позади него.

Чем ближе мы подходили к окраине деревни, тем громче становился шум. На поляне, ярко освещенной десятками факелов, творилось нечто невообразимое. В центре, опутанный светящимися магическими цепями, на земле лежал Пожиратель. Вблизи он был еще более омерзителен: огромное, иссохшее тело, похожее на мумию ящера, и длинные когтистые лапы, бессильно скребущие землю.

Вокруг него стояли воины. И я с изумлением увидела, как дисциплинированные гвардейцы Дарека стоят плечом к плечу с хмурыми, бородатыми изгоями Клина. Один из воинов Клана с усмешкой хлопнул по плечу гвардейца, и тот, вместо того чтобы отстраниться, коротко кивнул. Они сделали это вместе. Жители деревни, не решаясь подойти близко, кричали слова благодарности и тем, и другим.

К нам подошел капитан воинов Дарека.

— Милорд. Мы поймали ее. Отряд мастера Клина выследил ее и загнал в ловушку в старом овраге. Мы ударили одновременно.

Дарек молча кивнул, его взгляд скользнул по фигурам изгоев.

Клин, отдававший распоряжения своим людям, заметил нас и подошел. Он выглядел уставшим, но довольным.

— Леди Оливия, — он кивнул мне с тенью своей прежней улыбки. — Кажется, вечерние прогулки снова входят в моду.

В этот момент я поняла, что должна это сделать. Здесь и сейчас. Я достала из кармана свернутый пергамент, который подписала еще прошлым утром.

— Мастер Клин, — сказала я громко и четко, чтобы слышали стоявшие рядом. — Вот наш договор.

Я протянула ему свиток. Клин на мгновение замер, а затем торжественно, двумя руками, принял его у меня.

Я почувствовала, как за спиной похолодало. Дарек не проронил ни слова, но я видела, как его взгляд впился в свиток, переходящий из моих рук в руки Клина. Его лицо превратилось в непроницаемую гранитную маску, но в глубине темных глаз полыхнула ревность — острая, как осколок льда.

Клин, с благодарностью кивнув мне, отошел к своим людям. Воины Дарека начали сворачивать посты наблюдения. Опасность миновала, и причина его присутствия в моем доме испарилась.

Когда мы шли обратно по тропинке, я нарушила молчание первой.

— Кажется, все закончилось, ты можешь вернуться к своим важным делам, милорд, — произнесла я, намеренно придавая голосу прохладную, официальную нотку. — Замок и владения наверняка требуют вашего неусыпного внимания.

Намек был прямым, как стрела.

Он остановился, заставив и меня встать. Ночь была тихой, пахла дымом факелов и облегчением.

— Да, — медленно произнес он, и его плечи, до этого напряженные, слегка опустились. — Непосредственная угроза миновала. Мои люди отправятся в замок, они заслужили отдых.

Он помолчал, окинув взглядом мой дом, а затем перевел на меня прямой, нечитаемый взгляд. В нем не было и тени неловкости.

— Однако я останусь до утра, — произнес он непреложный факт.

Я замерла, уперев руки в бока. Моему возмущению не было предела.

— Простите, милорд? — переспросила я, придав голосу как можно больше яда. — На каком основании? Кажется, моя скромная обитель больше не нуждается в защите вашего уровня.

Он даже бровью не повел. Его лицо оставалось абсолютно серьезным, словно он излагал детали военной кампании.

— Еда в моем замке в последнее время, — он на мгновение задумался, подбирая слово, — неудовлетворительна.

Я моргнула, не веря своим ушам.

— Что, простите?

— Твоя… стрепня, — продолжил он тем же официальным тоном, — мне больше нравится. Завтрак у тебя, перед долгой дорогой, будет более… верным решением.

Я смотрела на него во все глаза. Могущественный дракон, только что заявил, что остается у меня, потому что его личные повара плохо готовят. Это была самая нелепая,и самая восхитительная причина, которую я когда-либо слышала. Весь мой гнев и напряжение как рукой сняло. Я почувствовала, как уголки губ дрогнули, и мне стоило огромных усилий сохранить серьезное выражение лица.

— Неудовлетворительна, милорд? — переспросила я с деланным сочувствием. — Какая трагедия. Должно быть, ваши повара совершенно отбились от рук из-за вашего частого отсутствия.

Он проигнорировал мою иронию, лишь коротко кивнув.

— Я подниму этот вопрос по возвращении.

— Что ж, — я театрально вздохнула. — Боюсь, мои скромные сырники могут не соответствовать высоким стандартам лорда Райвена, но раз уж в замке вас ждет голодная смерть, я не могу выгнать вас на ночь глядя. Это было бы не гостеприимно.

На этот раз в уголке его губ на долю секунды мелькнула тень улыбки. Он ее тут же подавил, но я успела заметить.

— Я буду удовлетворен, — отчеканил он.

Он развернулся и первым пошел к дому, оставив меня наедине с ночным небом и желанием расхохотаться в голос. Этот невозможный, высокомерный, гордый дракон, оставался еще на одну ночь.