9

Темнота отступила не сразу. Она рвалась, пропуская в мое сознание обрывки звуков, как свет сквозь щели в ставнях. Первым был низкий, утробный рык, полный тревоги. Рык Мрака. А потом — властный, скрипучий женский голос.

— А ну, иди отседава, ящер крылатый! — говорил голос. — Принес госпожу — и ступай. Справлюся я и без тебя.

Снова рык Мрака, на этот раз громче, с угрозой.

— И ты, животина лесная, не рычи на меня! — без тени страха ответила старуха. — Хозяйке твоей я помогать собираюся, а не зло чинить. Ишь, защитник выискался! Цыц, говорю!

Мир снова померк. Кажется, я опять отключилась.

В следующий раз я пришла в себя от бесцеремонного прикосновения. Чьи-то сухие, но на удивление сильные руки ощупывали мой живот. Я резко открыла глаза.

Я лежала на простой деревянной лавке, укрытая каким-то колючим, но теплым одеялом. Надо мной, склонившись, стояла невысокая, сухонькая старушка в темном платке. Ее лицо, покрытое сетью морщин, было строгим и сосредоточенным.

— Что вы делаете? — голос прозвучал хрипло, но твердо. Я попыталась сесть, отстраняясь от ее рук.

— Лежите, госпожа, — скомандовала она, даже не посмотрев на меня. — Очухались? Ну и слава Духам. Лежите смирно, не мешайте мне дело делать.

Ее властность была такой абсолютной, что я инстинктивно подчинилась, хотя внутри все кипело от возмущения. — Я прекрасно себя чувствую, просто голова закружилась, — процедила я. — Дайте мне встать, мне нужно домой, у меня много дел, нет времени разлеживаться.

— Дела не волк, в лес не убегут, — проворчала она, продолжая свои манипуляции. — А вот здоровье ваше убежать может, если за ним не следить. Так что полежите тихо.

Она долго и внимательно меня осматривала, что-то бормоча себе под нос. Потом выпрямилась, посмотрела на меня с хитрым прищуром и вынесла вердикт: — Беременны вы, госпожа.

Мир на мгновение замер, а потом я ответила: — Вы ошибаетесь. Этого не может быть.

— Я? Ошибаюсь? — она уперла руки в бока, и в ее глазах сверкнула искра оскорбленной гордости. — Да я, милая госпожа, полвека в этой деревне повитухой служу! Я беременных по запаху чую!

— Мне ставили диагноз, — отрезала я, чувствуя, как старая боль из прошлой жизни поднимает голову. — Бесплодие.

— Тьфу на диагнозы эти городские! — отмахнулась она. — Что они там видят, в городах своих? А я вижу, что тело ваше к ноше готовится. Грудь-то, поди, и сами заметили, налилась, тяжелее стала. Бёдра чуть шире стали. А женские недомогания-то у вас когда в последний раз были, госпожа?

Этот вопрос застал меня врасплох. Я открыла рот, чтобы ответить, и осеклась. Я понятия не имела. Я в этом теле всего ничего. Сколько времени прошло с последних женских дней Оливии? Месяц? Два? Я не знала, и эта неизвестность выбила почву у меня из-под ног. Мое молчание старуха истолковала по-своему.

— Во-о-от, — протянула она удовлетворенно. — То-то и оно. Срок еще малый, неделя, может две, не боле. Но он есть. И тошнота ваша, и головокружение — все оттуда.

Беременна. Я, которой в прошлой жизни поставили крест на материнстве, была беременна. Я прикрыла глаза, пытаясь осмыслить это. Невероятное, невозможное известие. Но потом я вспомнила… тошнота по вечерам, головокружение, усталость… Все сходилось. Это не от нагрузок. Это от новой жизни внутри меня.

И в этот момент меня накрыло. Не истерикой, не рыданиями. А тихим, оглушающим осознанием чуда. Я приложила дрожащую руку к своему животу. Там, внутри, был мой ребенок. Ребенок Дарека. Ребенок лорда-дракона, который вышвырнул меня из дома, назвав пустоцветом. Какая же злая, но прекрасная ирония судьбы!

Этот мир, эта ссылка — это не наказание. Это был подарок. Самый большой, самый невероятный подарок, о котором я не смела и мечтать. Второй шанс на жизнь, на детей, на счастье.

Я почувствовала, как глаза предательски защипало, и быстро смахнула пальцем непрошеную слезу, надеясь, что знахарка не заметила. — Спасибо вам, — голос прозвучал тихо, но уже без прежней холодности.

Она лишь хмыкнула и похлопала меня по руке. — Да за что тут благодарить. Вы себя теперь берегите, как самый драгоценный сосуд. Поняли меня? Вот, держите.

Она протянула мне небольшой мешочек с травами. — Заваривайте по щепотке утром. Для укрепления. И чтоб дурных мыслей в голове не было. Дитя все чувствует.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Увидела свою корзинку, стоящую у лавки. Моя курица! — Спасибо. Я пойду.

Я встала на ноги, которые все еще немного дрожали. Потянулась за корзинкой, но не успела. Мрак, который все это время сидел тихо, как мышь, поднялся, подошел к корзинке, аккуратно взял ее в зубы и посмотрел на меня. Мол, неси себя, госпожа, а поклажу я понесу. Словно понял, что теперь меня нужно беречь вдвойне.

Я поблагодарила знахарку еще раз, оставив ей несколько монет, и мы с Мраком вышли из ее теплой, пахнущей травами избушки. Сделала всего пару шагов от калитки, все еще пытаясь уложить в голове невероятную, оглушительную новость. Беременна. Мир вокруг казался нереальным, слишком ярким и одновременно размытым. Я инстинктивно приложила ладонь к животу. Ничего. Плоский, как и был. Но теперь я знала. Там, внутри, зародилось чудо, которого я ждала всю свою прошлую, такую длинную и пустую жизнь.

В этот момент дорогу нам преградила высокая, широкоплечая фигура. Клин. Он стоял, прислонившись к стволу старого дуба, скрестив руки на мощной груди, и смотрел на меня своими хищными, ястребиными глазами.

— Ну что, леди, — бросил он, и его голос, низкий и хриплый, как скрежет камней, вырвал меня из оцепенения. — Залатали тебя местные ворожеи?

Слово «леди» он произнес с едва заметной растяжкой, а вопрос прозвучал на «ты». В этом обращении было все: и презрение к моему статусу, и грубость изгоя, который не считает нужным соблюдать приличия. Меня это задело, но я не показала вида. Сейчас не до гордости. — Я в порядке, — ответила я ровно, встречая его взгляд. — А вот насос — нет. И окна тоже.

Он усмехнулся, оттолкнулся от дерева и сделал шаг ко мне. — А ты не из пугливых, я смотрю. Другая бы уже в слезах бежала обратно в свой замок, молить лорда о прощении. А ты про насос думаешь.

Мрак у моих ног, почувствовав исходящую от дракона угрозу и его слишком близкое присутствие, глухо зарычал, приподняв черную губу. — Тихо, Мрак, — сказала я, кладя руку ему на загривок, чтобы успокоить. Шерсть под моей ладонью стояла дыбом. Затем, не отводя взгляда от Клина, добавила с легкой усмешкой: — Не пугай мастера. Нам еще окна вставлять.

Клин замер. Его ухмылка исчезла. Он смерил взглядом рычащего волка, потом снова меня, и я увидела, как его брови едва заметно сошлись на переносице. Он оценивал ситуацию. — Провожу тебя до дома, леди. А то какая-то ты хиленькая, дохленькая. Еще раз упадешь, а таскать тебя на себе деревенские не будут. Заодно и посмотрю объем работ.

«Хиленькая и дохленькая». Если бы он только знал истинную причину моего недомогания. Но об этом не узнает никто. По крайней мере, пока. — Я не просила вас меня таскать, — заметила я, намеренно используя «вы». — Но раз уж вызвались проводить, не откажусь.

Мы пошли по тропинке к моему дому. Он шел рядом, высокий и молчаливый, но я чувствовала его взгляд на себе. Он не просто смотрел, он изучал. Мне стало неуютно, и я решила нарушить тишину первой. — Вы из Теневого клана. Что это такое?

— А тебе зачем? — он не смотрел на меня, глядя прямо перед собой. — Хочу знать, с кем имею дело, — просто ответила я.

Он хмыкнул. — Мы те, кого ваши, «чистокровные», вышвырнули за порог. Изгои, преступники, бастарды. Те, кто был недостаточно хорош для ваших сиятельных родов. Мы собрались вместе, чтобы выжить. А теперь мы сила, с которой всем приходится считаться. Так понятнее, леди?

— Вполне, — кивнула я, размышляя. Изгои. В каком-то смысле я теперь тоже из их числа. — Значит, вы не только стекла вставляете, но и за порядком в лесу следите. Похвально.

Он резко остановился и посмотрел на меня. — Ты не боишься язвить преступнику и изгою?

— А чего мне бояться? — я пожала плечами. — Вы меня на себе до знахарки донесли, а не в овраг бросили. Значит, не так уж и плохи. К тому же, у меня охрана, — я кивнула на Мрака, который не сводил с Клина глаз.

Он проследил за моим взглядом и снова усмехнулся. — Любопытная ты, леди. И волк твой теневой… необычный. Где такого отхватила?

— Он сам меня нашел, — уклонилась я от ответа.

Мы дошли до дома. Он окинул его долгим, оценивающим взглядом. — Да уж. Работы тут — конь не валялся. Показывай свой насос.

Я провела его на кухню. Он долго и молча осматривал мойку, насос, трубы, которые уходили куда-то в стену. Но он не дергал за ручку и не стучал по металлу, как сделал бы обычный мастер. Вместо этого он положил широкую ладонь на холодный чугун и на мгновение прикрыл глаза, словно прислушиваясь к чему-то, недоступному мне. Мне показалось, или воздух в кухне на секунду едва заметно дрогнул? Затем он подошел к пустым окнам, провел пальцем по каменной раме, словно считывая ее историю.

— Предлагаю чаю, — сказала я, нарушив тишину. Это был жест хозяйки дома, и мне было важно его сделать.

— Не пью я ваши травяные отвары, — отрезал он, не оборачиваясь. Но потом его взгляд упал на идеально отмытый стол, на чисто выскобленный пол. Он медленно обернулся и посмотрел на меня по-новому. — Ты что, все это сама… своими руками отдраила?

— А кто же еще? — удивилась я. — Ни одного приведения не нашлось, чтобы веник доверить.

Он ничего не ответил, только покачал головой и снова вернулся к осмотру. — Насос починить можно. Механизм заржавел, но сердцевина цела. И окна твои вставить — не проблема. Но работа не для молотка и гвоздей.

— Я заплачу, — твердо сказала я. — Дело не в деньгах, леди. Дело в силах. Я приду вечером. Инструменты мне не понадобятся.

— Хорошо, — кивнула я, чувствуя, как внутри разгорается любопытство.

Мы вышли из дома. Я провожала его до ворот. Он уже собирался уходить, как вдруг остановился. — Скажи-ка мне, леди, — спросил он тихо, но его ястребиные глаза смотрели в упор. — Что такая, как ты, забыла в этой дыре совсем одна?

— Я здесь не «в дыре», — спокойно ответила я, выдержав его взгляд. — Я у себя дома. И, как видите, не совсем одна.

Я едва заметно кивнула на Мрака, который, почувствовав напряжение, снова тихо зарычал, не сводя с Клина глаз.

И в этот самый момент мы оба замерли. До слуха донесся звук, чуждый этой лесной тишине — фырканье породистых лошадей и скрип дорогой кожи.

У ворот моего имения, там, где заросшая тропа встречалась с дорогой, стоял он. Дарек. В безупречном черном дорожном камзоле, скрестив руки на груди. Он стоял, прислонившись к своей роскошной карете, на лакированной дверце которой красовался серебряный герб рода Райвен. Он не двигался, просто смотрел на нас. Холодный, яростный, как изваяние из обсидиана и льда. Его взгляд был прикован ко мне, потом медленно, с оскорбительной ленцой переместился на Клина, стоящего рядом со мной.