39

Секунда растянулась в вечность. Он не двигался, лишь его глаза, до этого горевшие темным пламенем, стали похожи на два куска обсидиана — черные, гладкие, непроницаемые. Жар, исходивший от его тела, кажется, спал, сменившись звенящим холодом.

Он медленно, почти нехотя, отстранился от меня. Убрал руку с моего затылка, отступил на шаг. Дистанция. Первым его инстинктом было создать дистанцию.

— Что за бред ты несешь? — голос его был тихим и глухим, лишенным всяких эмоций. Словно говорила неживая статуя.

Мое сердце все еще колотилось от пережитого напряжения, но я заставила себя выглядеть спокойной. Мое единственное оружие сейчас — это его замешательство.

— Это не бред, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Я не Кристен.

Он смотрел на меня так, будто видел впервые. Его взгляд был долгим, изучающим, он словно пытался просканировать меня, заглянуть под кожу, найти там привычную ему женщину. Но не находил.

— Лихорадка повредила твой разум, — наконец вынес он вердикт. Это было самое логичное, самое простое объяснение, и он отчаянно за него цеплялся.

— Мой разу много чище, чем когда-либо был у Кристен, — парировала я.

Дамиан повернулся и прошелся по комнате. Его движения были резкими, нервными. Он подошел к окну, уперся рукой в оконную раму и несколько секунд смотрел в темнеющую даль, повернувшись ко мне спиной. Я видела, как напряжены его плечи. Я выбила его из колеи. Заставила его потеряться.

— Твои игры становятся все более утомительными, — произнес он, не оборачиваясь. В его голосе послышались стальные нотки. Он пытался вернуть себе контроль. — Ты — Кристен. Моя жена. И носишь моего ребенка. Все остальное — выдумки больного воображения.

— Мое имя Мария.

Эта фраза заставила его обернуться через. На его лице было написано откровенное недоумение. Он смотрел на меня, и в его взгляде боролись гнев и растерянность.

Он знал это тело. Его дракон, вероятно, тоже считал, что у меня не все дома. Но человек, который стоял перед ним, говорил и вел себя совершенно иначе. Это был сбой в их реальности. Неразрешимый парадокс.

Он снова подошел ко мне, нависая темной скалой.

— Хватит, — сказал холодно. — Я не знаю, зачем ты это делаешь, но игры кончились.

Он протянул руку, чтобы схватить меня, но я не отшатнулась. Я просто смотрела на него снизу вверх.

— Моего сына звали Алексей, — тихо сказала я. — Ему было шесть лет. Он погиб в аварии с отцом. Машина вылетела в кювет и перевернулась. Старенькая машина не имела подушек безопасности и моего Алешку просто переломало, как куклу, — боль снова сжала сердце и мои глаза тут же заволокло слезами, размывая лицо дракона. — Я умерла в тот же день, а очнулась уже здесь. В теле твоей жены.

Я не знала, зачем я это сказала. Наверное, от отчаяния. Но слова, слетевшие с губ, были наполнены такой настоящей, незаживающей болью, что он замер с протянутой рукой.

Он вглядывался в мое лицо, в мои глаза, ища в них ложь, но видел лишь отголоски горя, которое было слишком реальным, чтобы его можно было сыграть.

Дамиан резко отдернул руку, словно обжегся. Он отступил на шаг, потом еще на один. На его лице застыло странное, потерянное выражение. Хищник, который не понимает, что за добыча перед ним, и опасна ли она.

Он молча развернулся и вышел из спальни в гостиную, плотно прикрыв за собой дверь. Я осталась одна в огромной кровати, в оглушительной тишине.

Я не знала, сколько прошло времени. Может, час, может, всю ночь. Я не спала. Я сидела, прислонившись к изголовью, и слушала тишину за дверью. Он не вернулся.