40

Утро наступило серое и безрадостное. Я проснулась от стука в дверь, но это была лишь служанка, принесшая горячую воду для умывания и простое дорожное платье.

Я быстро привела себя в порядок, заплела волосы в тугую косу. Пока я одевалась, мои мысли лихорадочно работали. Он не поверил мне. Это было очевидно. В лучшем случае — посчитал сумасшедшей. В худшем — решил, что это новый, изощренный способ манипуляции.

Когда я была готова, дверь в гостиную открылась. Вошел Дамиан. За ним следовал еще один мужчина — невысокий, средних лет, с умными, но растерянными глазами и жидкой бородкой. Одет он был в скромную, но добротную одежду.

Дамиан остановился у погасшего камина, скрестив руки на груди. Его лицо было суровым, он молча сверлил меня тяжелым взглядом. Говорить он предоставил своему спутнику.

Мужчина шагнул вперед и вежливо поклонился.

— Леди Арден. Мое имя магистр Элиас. — Он говорил мягко, но в его голосе чувствовалось напряжение. — Лорд был обеспокоен вашим состоянием и попросил меня удостовериться, что с вами все в порядке.

Я едва сдержала ироничную усмешку. Все в порядке. Конечно. Он не поверил ни единому моему слову. Он привел ко мне лекаря для душевнобольных. Что ж, это было даже предсказуемо.

— Благодарю за заботу, магистр, — спокойно ответила я, садясь в кресло и жестом приглашая его сделать то же самое. — Я готова ответить на ваши вопросы.

Элиас с удивлением посмотрел на меня, потом бросил вопросительный взгляд на Дамиана, но тот оставался недвижим. Мужчина откашлялся и сел напротив.

— Лорд Арден передал мне ваш… удивительный рассказ, — начал он осторожно. — Вы утверждаете, что ваше имя… Мария?

— Да.

— И вы попали в это тело из другого мира?

— Да.

Он задавал простые, базовые вопросы, сверяя мой рассказ с тем, что ему пересказал Дамиан. Я отвечала коротко и четко, не выказывая ни тени сомнения. Дамиан молчал, но я чувствовала, как с каждым моим ответом атмосфера в комнате становится все более гнетущей.

— Расскажите мне о вашем мире, Мария, — попросил Элиас, и его профессиональное любопытство, кажется, пересилило растерянность.

И я начала рассказывать. Не стесняясь, не подбирая слов. Я рассказывала про высотные дома из стекла и бетона, про самодвижущиеся металлические повозки, что мчатся быстрее любой лошади, про маленькие коробочки, которые позволяют говорить с людьми на другом конце света.

С каждым моим словом лицо магистра Элиаса вытягивалось все сильнее, а лицо Дамиана становилось все мрачнее. Он слушал, не перебивая, и его челюсти были сжаты так, что на скулах проступили желваки.

— А… ваш сын? — тихо спросил лекарь, когда я замолчала.

Я сделала глубокий вдох.

— Его звали Алеша. Он любил рисовать и собирать конструктор. Он хотел стать космонавтом, чтобы летать к звездам. — Я говорила о нем, и мое лицо оставалось спокойным, но внутри все переворачивалось от боли. Я рассказывала им о своем маленьком, настоящем, живом мальчике, и для них это была лишь часть бреда сумасшедшей. — Его его убил отец. Мое сердце не выдержало этого.

Я замолчала. Дальше говорить было не нужно. Элиас смотрел на меня с профессиональным сочувствием. Наверное, он видел не правду, а симптомы. Трагическая история, выдуманная помраченным от горя разумом.

Он еще задал несколько вопросов, а затем попросил разрешения осмотреть меня. Я позволила ему проверить мой пульс, заглянуть в глаза. Он действовал аккуратно, но я чувствовала себя экспонатом в кунсткамере.

Закончив, он отошел к Дамиану.

— Милорд, — начал он тихим, неуверенным голосом, — ее рассказ последователен. Признаков горячки или помрачения я не наблюдаю. Ее горе… оно кажется подлинным. Но то, о чем она говорит… это невозможно.

Дамиан ничего не ответил, он отправил лекаря прочь и дал ему денег. Затем он просто подошел ко мне и опустился на одно колено, заглядывая мне прямо в глаза. Его взгляд был темным и глубоким, как омут.

— Если ты лжешь, Кристен, — прошептал он так, чтобы слышала только я, — если все это — лишь игра, чтобы мне досадить, я вырву эту ложь из тебя вместе с душой.