22

Слова «это твой ребенок» повисли в оглушительной тишине. Они, казалось, впитались в каменные стены, в темное дерево мебели, в сам воздух. Я стояла, все еще дрожа от пережитой истерики, и смотрела на него. Ждала. Взрыва, ярости, приказа страже утащить сумасшедшую в подземелье.

Но Кайден молчал. Его лицо, до этого бывшее непроницаемой маской, на мгновение дрогнуло. Через связь я почувствовала ледяную волну неверия, которая тут же сменилась жестким, холодным анализом. Он не был ошеломлен. Он просчитывал.Думал. Рассуждал.

Наконец, он медленно, с какой-то издевательской грацией, сошел со стола. Подошел ко мне, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки. Его янтарные глаза смотрели холодно, оценивающе. Так смотрят на неисправный механизм, пытаясь понять причину поломки.

— Я похож на идиота? — его голос был тихим, почти безразличным, и от этого по спине пробежал мороз. — Я тебя не касался. И даже если бы это случилось, я бы почувствовал собственную кровь. Я ничего не чувствую.

Это был не вопрос. Это был приговор. Окончательный.

–– Идиот! Самонадеянный индюк! — взвился Ворчун, который парил в воздухе, с любопытством наблюдая за сценой. — Он думает, что знает все! А ну-ка, девочка, просвети этого неуча!»

— Но я… та ночь… — я замялась, щеки вспыхнули. Та ночь, когда я очнулась в его постели, была реальной. «Тихо ты! — рявкнул дух. — Не в этом дело! Слушай сюда внимательно, сейчас будет сложно, постарайся не упасть в обморок».

И он начал говорить. Его слова лились прямо мне в мозг, быстрые, четкие, безжалостные.

–– Та девушка, Мэри. Она была не просто служанкой. Она работала на горные кланы. Тот самый лорд Фаре, которого ты видела, — ее куратор. Заморочил девчонке голову, пообещав любовь и деньги. Ее задачей было не сорвать свадьбу. Ее задачей было забеременеть. Опоив лорда зельем, и переспав с ним. И она это сделала. В ту самую ночь, когда я тебя перенес.

Я ошарашенно смотрела на Кайдена, представляя , как сейчас буду все объяснять, который, в свою очередь, наблюдал за выражением моего лица.

–– После той ночи она приняла зелье. Редкую дрянь, блокирующую связь отца с ребенком. Она должна была принимать его каждый месяц, чтобы мой потомок так никогда и не почувствовал своего наследника. Их план был чудовищен. Они хотели, чтобы он почувствовал не жизнь ребенка, а его смерть. Внезапный разрыв кровной связи свел бы его с ума или убил. Это было бы идеальным ударом.

План был прост и жесток.

У меня подогнулись колени. Я схватилась за край стола, чтобы не упасть.

–– Но они ошиблись, жизнь детей бесценна, — продолжал Ворчун. — И боги дали мне силу спасти свой род, а ее душу уничтожили. Без права на перерождение. И в тот самый момент, когда ее тело опустело, я выдернул твою душу, из твоего о мира и поместил ее сюда. Ты не принимаешь зелье. Блок слабеет. Скоро он почувствует свое дитя. Очень скоро.

Я смотрела на Кайдена, и мир плыл перед глазами. Все встало на свои места.

— Это правда, — прошептала я, поднимая на него взгляд. Мои губы едва двигались. — Это твой ребенок.

Я пересказала ему все. Заплетающимся языком, сбиваясь и путаясь, я выложила ему всю ту дикую, невозможную историю, которую только что услышала. Про шпионку Мэри, про заговор горных кланов, про ребенка-оружие, про зелье, блокирующее связь, и про то, как меня, Марину из другого мира, засунули в это тело, как затычку в бочке, сразу в его постель.

Кайден слушал. Он не перебивал. Он просто стоял, скрестив руки на груди, и его лицо было абсолютно непроницаемым. Он не верил? Считал меня сумасшедшей? Я не чувствовала ничего, кроме его напряженного, сконцентрированного внимания. Он впитывал каждое слово, анализировал, сопоставлял.

Когда я закончила, в кабинете снова повисла тишина. Он молчал целую вечность. Затем медленно подошел к двери и открыл ее.

— Иди к себе, — сказал он, не глядя на меня. Я опешила. Я ждала чего угодно — приказа о казни, отправки в подземелье, нового допроса. Но не этого. Не этого ледяного, безразличного спокойствия.

— И что… все? — вырвалось у меня.

— Я сказал, иди к себе, — повторил он, и в его голосе прозвучала сталь. — Я во всем разберусь.

За дверью меня уже ждала Анита, бледная и испуганная. Она бросила на меня тревожный взгляд и, не говоря ни слова, повела по коридору. Я обернулась. Кайден стоял в дверях своего кабинета, провожая меня долгим, тяжелым, непроницаемым взглядом.

— Не вздумай убегать, только здесь ты в безопасности.

А потом развернулся и пошел в противоположную сторону. В сторону библиотеки.