23

Обратный путь в свои покои я почти не помнила. Анита что-то щебетала, поддерживая меня под локоть, но ее слова не долетали до сознания. Я шла на автомате, глядя прямо перед собой. В голове билась одна-единственная мысль, оглушительная в своей абсурдности: «Я беременна».

В чужом мире. От дракона, который меня ненавидит.

В своих роскошных покоях я рухнула в кресло и уставилась на огонь. Анита суетилась вокруг, подливая мне в бокал воды, предлагая еду, но я ее не видела.

— Анита, оставь, — тихо сказала я. — Можешь идти, я хочу отдохнуть. Девушка удивленно, но с облегчением кивнула и выскользнула за дверь.

Как только за ней закрылась дверь, воздух у камина замерцал, и с самодовольным видом появился алый силуэт Ворчуна.

— Ну что? Я же говорил, что это подарок.

Я медленно повернула к нему голову.

— Подарок? Ты засунул меня в беременное тело, не сказав ни слова! Ты хоть представляешь, что я пережила за последний час?!

— Представляю. И это было великолепно! — фыркнул он, обвивая хвостом одну из статуэток на каминной полке. — Зато теперь этот самонадеянный индюк знает, что у него будет наследник. И он никуда тебя не денет. Мой план идеален.

— Твой план! А меня ты спросил?! И что мне теперь делать с этим… «подарком»? — я невольно положила руку на живот.

— Радоваться, глупая! — назидательно произнес он. — Ты носишь наследника великого рода! Теперь Ты — будущее. И он это понимает.

Я смотрела, как его алый силуэт растворяется в воздухе, оставляя меня одну с его последними словами. Радоваться? Легко сказать. Я подошла к кровати и без сил опустилась на край. Рука все еще лежала на животе, там, где под тонкой тканью платья была чужая жизнь. Моя? Ребенка Мэри? Ребенка Кайдена? Голова шла кругом. Будущее…Карьерный рост, ничего не скажешь.

Ночь прошла в рваном, беспокойном сне. Мне больше не снился подвал, но сознание цеплялось за слова Ворчуна, за холодный взгляд Кайдена, за мысль о ребенке. Я просыпалась, клала руку на живот и пыталась что-то почувствовать. Тишина. Пустота. И от этой пустоты становилось еще страшнее.

Именно поэтому, когда утро началось не с привычного робкого стука, а с целой церемонии, я не удивилась. Я просто наблюдала, как меняется мир вокруг меня. Дверь распахнулась, и в комнату вплыла целая процессия. Четверо слуг внесли огромный поднос, заставленный таким количеством блюд, что хватило бы накормить небольшой гарнизон. Тут были и какие-то воздушные булочки, пахнущие корицей, и тарелка с экзотическими фруктами, и сыры, и копченая рыба, и даже кувшин со свежевыжатым соком.

Я ошарашенно смотрела на это пиршество. — Лорд приказал обеспечить вас лучшим, миледи, — проговорила Анита, и в ее голосе вместо вчерашнего страха звучали почтительные, благоговейные нотки. — Для… для вашего здоровья.

«Для здоровья инкубатора», — мысленно поправила я, ковыряя серебряной вилочкой какой-то невероятно нежный паштет.

Перемены не заставили себя ждать. Они обрушились лавиной. Мои покои перестали быть просто комнатой. Они превратились в золотую клетку. К обеду принесли новые платья — уже не строгие и темные, а из мягкого шелка и тонкой шерсти светлых, пастельных тонов. Свободного кроя, не стесняющие движений. Удобные. Для беременных.

У моей двери, вместо двух молчаливых гвардейцев, теперь стояло четверо. И днем, и ночью. Я больше не была пленницей, за которой нужно следить. Я стала сокровищем, которое нужно охранять.

Весь замок гудел, как растревоженный улей. И эпицентром этого гудения была я. Новости в этом мире распространялись быстрее огня. Анита, ставшая моими ушами и глазами, приносила их вместе с каждым подносом.

— Леди Агнес заперлась в своих покоях, — шептала она, расставляя на столе обед. — Служанки говорят, оттуда доносится звон бьющейся посуды.

Я представила себе эту картину и не почувствовала ни капли злорадства. Только усталость.

— А лорд Валериан утром пытался прорваться в кабинет лорда Кайдена, — продолжала Анита, ее глаза блестели от волнения. — Кричал на весь коридор про поруганную честь, про обманутые ожидания. Но лорд Кайден его даже не принял. Передал через начальника стражи, что все объяснения будут даны в свое время.

Замок раскололся надвое. Слуги, еще вчера смотревшие на меня с презрением или страхом, теперь делились на два лагеря. Одни, проходя мимо, опускали глаза и почтительно кланялись, видя во мне будущую хозяйку и мать наследника. Другие — в основном, прислуга леди Аниты — провожали меня такими ненавидящими взглядами, что, будь у них сила, испепелили бы на месте. Они считали меня самозванкой, ведьмой, которая околдовала их лорда.

Вечером пришел Кайден. Он не стучал. Просто вошел, как хозяин. Я сидела у окна с книгой, которую мне принесли из библиотеки.

Он не подошел близко. Остановился посреди комнаты, высокий, холодный, одетый во все черное. Он не спросил, как я себя чувствую. Он не упомянул о нашем вчерашнем разговоре. — Лекарь будет осматривать тебя каждое утро, — произнес он без эмоций. — Ты будешь выполнять все его предписания. Без исключений. Твой рацион будет согласовываться с ним. Твои прогулки — только в сопровождении охраны.

— Я поняла, — тихо ответила я, не отрывая взгляда от книги.

Он замолчал. Тишина, повисшая между нами, изменила свое качество. Она перестала быть просто отсутствием звука и стала плотной, натянутой. Я почувствовала, как изменилось его внимание. Оно перестало быть рассеянным, отстраненным, и сфокусировалось на мне, как луч света, прожигающий темноту. Он медленно, почти незаметно, склонил голову набок, и этот едва уловимый жест хищника, изучающего добычу, заставил воздух замереть у меня в легких. Его янтарные глаза сузились, взгляд стал тяжелым, оценивающим. Он сделал один беззвучный шаг ко мне. — Ты понимаешь, что твоя жизнь тебе больше не принадлежит? — его голос прозвучал тише, но от этого стал только весомее, опаснее.

Я медленно закрыла книгу и подняла на него глаза.

— А разве она мне принадлежала с того момента, как твой предок засунул меня в это тело? — спросила я. — Ты просто сменил мне статус. Из «проблемы» в «ценный актив». Но суть не изменилась. Я по-прежнему — твоя вещь.

Он замер. На его лице не дрогнул ни один мускул, но я почувствовала, как его окатила волна холодной ярости, смешанной с чем-то еще. С неохотным, злым уважением.

— Помни, — проговорил он, и его голос был похож на шелест стали. — Пока ты носишь моего ребенка, с твоей головы не упадет ни один волос. Но как только наследник родится… я найду способ разорвать эту связь. И тогда ты будешь свободна, я отпущу тебя с миром.

Он развернулся и вышел, оставив меня одну в тишине роскошных покоев.

Я смотрела ему вслед. Слезы не навернулись на глаза. Вместо них внутри поднималась другая волна. Холодная, яростная, расчетливая. Он прав. Я — инкубатор. Золотой, охраняемый, но инкубатор. И у меня есть девять месяцев. Девять месяцев, чтобы из «ценного актива» превратиться в игрока. В королеву.