34

Конард

Тишина в маленьком кабинете звенела, насыщенная невысказанными обвинениями и взаимной враждебностью. Я смотрел на нее, на эту женщину, которая умудрялась выводить меня из себя одним своим видом, и боролся с желанием схватить ее за плечи и хорошенько встряхнуть.

– Я требую объяснений, Тиана, – прорычал я, нарушая молчание. Голос прозвучал низко и угрожающе, как рык Зверя, которого я едва сдерживал. – Что означает эта… торговля? Что означает твое вызывающее письмо? Ты решила окончательно растоптать мое имя?

Она усмехнулась, и эта усмешка полоснула меня по нервам, как заточенный клинок.

– Мое имя, милорд, – поправила она с издевательской вежливостью. – Тиана Ройверс. Вы же сами позаботились о том, чтобы я больше не имела отношения к вашему благородному роду Вайрос. Или уже забыли тот милый ритуал в храме? Что касается торговли… как я уже имела честь сообщить вам в письменной форме, это мой способ не сойти с ума от скуки в этой вашей… резиденции. И, представьте себе, он приносит доход. Настоящий, заработанный доход. Не милостыню, брошенную из милости лордом, который считает меня… ну, вы помните кем. Согласитесь, это гораздо приятнее.

Каждое слово было пропитано ядом и сарказмом. Она не оправдывалась, не просила прощения. Она нападала.

– Ты смеешь… – начал я, чувствуя, как ярость застилает глаза.

– Смею, милорд, – перебила она, ее голос стал тверже. – А что мне еще остается? Сидеть в четырех стенах и ждать, пока очередной наемник решит проверить на прочность мою шею или пока вы не придумаете для меня еще какое-нибудь унижение? Нет уж, спасибо. Я лучше буду продавать соусы. Это, по крайней мере, честно. И безопасно… ну, почти.

Я не выдержал. Подался вперед, сокращая расстояние между нами, нависая над ней своей тенью, вкладывая в взгляд всю свою драконью мощь, которой привык подавлять врагов и подчиненных. Я хотел увидеть страх в ее глазах, хотел, чтобы она съежилась, отступила.

На долю секунды я его увидел. Легкий, мимолетный испуг мелькнул в ее зелено-золотистых глазах. Но он тут же исчез, сменившись прежним упрямым вызовом. Она не отступила ни на шаг. Лишь вскинула подбородок еще выше, встречая мой гневный взгляд.

– Что, милорд? – спросила она с издевкой, ее голос звучал обманчиво-спокойно. – Решили применить «более строгие меры», о которых писали? Ударите меня? Ну же, давайте. Покажите свою драконью силу беззащитной женщине с ребенком. Это будет так… по-мужски.

Ее слова хлестнули, как плеть. Ударить? Ее? Я никогда в жизни не поднимал руку на женщину, какой бы она ни была. Это было ниже моего достоинства, ниже драконьей чести. И она, кажется, это знала, играя на этом.

– Я не бью женщин, Тиана, – процедил я сквозь зубы, чувствуя, как желваки ходят на скулах. Вместо этого я резко протянул руку и схватил ее за подбородок, заставляя поднять лицо еще выше, встретиться со мной взглядом вплотную. Ее кожа под моими пальцами была мягкой и теплой. Слишком теплой. – Но характер у тебя испортился до неузнаваемости. Ты стала злой, дерзкой… невыносимой.

Она не попыталась вырваться. Лишь усмехнулась мне прямо в лицо, ее глаза насмешливо блестели.

– Правда? А я думала, это называется «обрести самоуважение». Видимо, в вашем лексиконе такого слова нет, милорд? Или оно применимо только к драконам?

Ее близость, ее запах, ее колкий язык, это непокорство в глазах… все смешалось в гремучий коктейль, который ударил мне в голову. Зверь внутри ревел, требуя обладать, подчинить, заткнуть ее… Заткнуть!

Я сам не понял, как это произошло. Ярость, желание, злость, оскорбленное самолюбие – все слилось в одном неудержимом, безрассудном порыве. Я наклонился и впился в ее губы поцелуем. Жарким, требовательным, злым. Поцелуем, который должен был ее заткнуть, сломить, показать, кто здесь главный.

Но в тот момент, когда мои губы коснулись ее, мир вокруг перестал существовать.