39

Я стояла, невидимая, неслышимая, в самой гуще его тени, и сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Это было безумие. Я оказалась не просто рядом с ним, а буквально… в нем. Его тень была плотной, насыщенной его силой, его яростью, его… болью?

Да, я чувствовала его боль. Тупую, ноющую, где-то в районе плеча и бедра. Он был ранен. Серьезно ранен.

Я находилась в каком-то походном шатре. Грубая мебель, разбросанные карты, запах металла и лекарственных трав. Конард стоял ко мне спиной, тяжело опираясь на стол. Он был одет в свою обычную темную одежду – черные штаны, заправленные в высокие сапоги, и черного же цвета мундир поверх белой рубашки. Но одежда была в беспорядке. Рукав мундира на левом плече был разорван и пропитан темной кровью, на боку тоже виднелось большое пятно. Он двигался медленно, с видимым усилием, и я слышала его сдавленное дыхание.

Он подошел к большому деревянному тазу, наполненному водой, который, видимо, приготовили для него слуги. Ванна. Он хотел смыть с себя грязь и кровь боя.

Медленно, морщась от боли, он начал расстегивать мундир. Снял его, бросив на стул. Под ним осталась белая рубашка, тоже испачканная кровью, плотно облегавшая его мощный торс. Я видела, как напрягаются мышцы на его спине, когда он двигался. Шрамы, старые и новые, покрывали его кожу, безмолвные свидетели бесчисленных битв.

Он стянул через голову и рубашку, и я невольно затаила дыхание. Его спина… широкая, мускулистая. А на левом плече и на боку – свежие, рваные раны, наспех перевязанные грубыми бинтами, которые уже пропитались кровью.

Он подошел к тазу с водой. Я стояла в его тени, всего в паре шагов, и смотрела, как он готовится омыть раны. Мои щеки пылали, но я не могла отвести взгляд. Это было неправильно, запретно, но я смотрела. На его мощные плечи, на рельефные мышцы спины, на узкие бедра… Он был сложен, как бог войны, и даже раны не умаляли его первобытной, хищной красоты.

В какой-то момент он резко выпрямился, словно почувствовав что-то, и медленно обернулся. Прямо на меня.

Я замерла, уверенная, что он меня видит. Но нет. Его взгляд скользнул мимо, не задержавшись. Он просто оглядел пустой, как ему казалось, шатер. Но потом его глаза… они сузились. Он снова посмотрел в мою сторону, туда, где я стояла, невидимая в его собственной тени. И его взгляд стал… пронзительным. Будто он смотрел не на пустое место, а прямо мне в душу.

У меня перехватило дыхание. Он не мог меня видеть! Я же тень! Нематериальная, невидимая!

Но он сделал шаг ко мне. Потом еще один. Его глаза, темные, как ночное небо, не отрываясь, смотрели прямо на меня. Я хотела отступить, скрыться, исчезнуть, но не могла пошевелиться. Я была тенью, я не могла говорить, не могла издать ни звука.

А потом он резко, с нечеловеческой скоростью, выбросил руку вперед. Его пальцы – сильные, безжалостные – сомкнулись на моем горле.

Я не почувствовала физической боли – я же была нематериальна. Но я ощутила его прикосновение. Ледяное, давящее, полное ярости. И ужас. Первобытный, животный ужас от того, что он… он меня поймал.

– Кто ты? – прорычал он, его голос был низким, угрожающим. Глаза горели темным огнем. – Что ты такое? Почему я чувствую тебя в своей тени? Говори!

Я пыталась что-то сказать, объяснить, но не могла. Я была лишь бесплотным сгустком мрака, пойманным в его стальную хватку.

Он смотрел на меня, его лицо было искажено яростью. Он пытался допросить меня, вырвать из меня ответ. Но я молчала. И в его глазах росло недоумение, смешанное с гневом.

А потом… потом что-то изменилось. Его хватка на мгновение ослабла. Ярость в его взгляде чуть померкла. Он пристально вглядывался в мое нематериальное лицо. Крылья его носа едва заметно дрогнули, а брови сошлись на переносице.

– Тиана? – его голос прозвучал глухо, вопросительно.