43

Темнота. Вязкая, давящая. А потом – боль. Тупая, ноющая, разливающаяся по всему телу. И голос… зовущий какое-то имя… Игорь…

Игорь…

Сознание неохотно вынырнуло из небытия, но не в комнату «Каменного Стража». Нет. Оно вернулось туда, где все закончилось.

Он пришел поздно. Как всегда в последнее время. От него несло перегаром и чужими, приторно-сладкими женскими духами, которые въелись в его одежду, в его кожу.

Я уже знала. Знала, что он изменяет. Неделями, месяцами я находила подтверждения – случайные сообщения в телефоне, поздние «совещания», его отстраненный взгляд, когда я пыталась с ним поговорить.

В тот вечер я не стала устраивать скандал. Я устала. Устала от лжи, от унижения, от этой пустоты, которая поселилась в нашем доме и в моей душе. Я просто молча собирала свои вещи в небольшой чемодан. Самое необходимое. Остальное – пусть забирает. Мне ничего от него не нужно было.

– Что ты делаешь? – его голос, хриплый от алкоголя и злости, раздался за спиной.

Я не обернулась. Продолжала аккуратно складывать блузку. Мой большой, уже заметный живот мешал, приходилось двигаться медленно, осторожно.

– Я ухожу, Игорь, – сказала я спокойно, стараясь, чтобы голос не дрожал. – И подаю на развод.

Тишина. А потом – звериный рык. Он подлетел ко мне, вырвал из рук чемодан, отшвырнул его в сторону. Вещи рассыпались по полу.

– Никакого развода не будет! – заорал он, его лицо исказилось от ярости. – Ты никуда не пойдешь! Ты моя жена!

– Уже нет, Игорь. У тебя любовница. Мы разводимся, – сообщила я, все так же спокойно. Хотя внутри все дрожало от напряжения.

– Я сказал, нет! – он оттеснил меня от чемодана, загораживая его своим телом. – Ты останешься здесь!

– Я не останусь, Игорь, – я попыталась обойти его, снова потянуться к своим вещам. – Все кончено.

И тогда он развернул и толкнул меня. Сильно. Не рассчитав силы. Или, может, рассчитав. Я отлетела к стене и ударилась об нее. Большим, тяжелым животом. Острая, невыносимая боль пронзила меня насквозь. Перед глазами потемнело. Я сползла по стене, хватаясь за живот, чувствуя, как что-то теплое и липкое течет по ногам. Последнее, что я помнила – его испуганное, растерянное лицо, а потом – темнота.

…В себя я пришла в больнице. Белые стены, запах лекарств, тихий плач из соседней палаты. Рядом сидел врач, пожилой, с уставшими глазами. Он что-то говорил мне, какие-то слова сочувствия, объяснения… но я его почти не слышала. Я была оглушена одной фразой, которая прозвучала как приговор: «Мы не смогли спасти вашего ребенка, Дарья Алексеевна…»

Ребенка. Моего долгожданного ребенка, которого я так любила, которого так ждала. Его больше нет. И виной тому – он. Игорь.

Он пришел позже. Плакал. Умолял простить его. Клялся, что не хотел, что это случайно, что он любит меня… Я не смотрела на него. Я ничего не чувствовала. Внутри была пустота. Словно все мои эмоции, вся моя душа ушли вместе с моим неродившимся малышом. Казалось, я умерла вместе с ним.

После больницы я вернулась в нашу квартиру. В этот ад. Игорь ходил за мной тенью, продолжал свои мольбы о прощении. Я его не видела, не слышала. Я просто снова начала собирать вещи. Тот же чемодан. Те же немногочисленные остатки моей прошлой жизни.

Он снова взбесился. Кричал, что я никуда не уйду, что я его жена, что я должна его простить. Он дергал меня за руки, пытался отобрать чемодан. Я молчала. Просто молчала и продолжала собираться.

А потом он поднял руку. Сначала пощечина, потом – кулаками. Куда попало. По лицу, по телу. Он кричал, что я его не оставлю, что я принадлежу ему. А я… я плакала. Впервые за все это время я заплакала. Не от боли – ее я почти не чувствовала. От безысходности. От ужаса. Я умоляла его остановиться, не трогать меня. Но он не слышал.

Один удар… особенно сильный… я отлетела… и ударилась головой об острый угол туалетного столика…

Резкая боль и все. Темнота. Окончательная. И тишина.

Мой муж, которого я так любила и от которого ждала ребенка, убил его и… меня.