47

Я была тенью, и тень эта таяла. С каждой секундой я чувствовала, как истончается моя связь с миром, как рассеивается моя сущность в этом безразличном сером мареве, которое все еще цеплялось за мое сознание, даже когда я видела свою комнату. Паника, холодная и липкая, сдавливала то, что осталось от моего горла. Я исчезала. Растворялась.

Мое физическое тело, неподвижно лежащее на кровати, казалось таким далеким, почти чужим. Бледное, беззащитное… и такое желанное. Я должна была вернуться! Но как? Силы покидали меня, концентрация расплывалась, как акварель на мокрой бумаге. Моя теневая форма становилась все более прозрачной, почти невидимой даже для самой себя.

«Нет… я не могу…» – мелькнула отчаянная мысль.

И тут, сквозь пелену страха и слабости, прорвался другой образ. Маленький, беззащитный комочек жизни внутри этого чужого, но такого важного теперь тела. Ребенок. Мой ребенок. Он был там, один, в этом отравленном, умирающем теле. И я должна была его спасти. Я была его единственной защитой.

Эта мысль, острая, как укол иглы, обожгла меня, возвращая к какой-то первобытной, звериной решимости. Я вцепилась в нее, как в спасательный круг. Я должна вернуться! Ради него!

В тот же миг я почувствовала, как Анора, дремавшая в кресле у моей кровати, встрепенулась. Она резко открыла глаза, ее взгляд тут же метнулся ко мне… вернее, к моему телу. Я увидела, как на ее лице отразилась тревога. Мое физическое тело, видимо, отреагировало на мои внутренние метания – дыхание стало еще более прерывистым, кожа, казалось, стала еще бледнее.

Анора вскочила, наклонилась надо мной, что-то встревоженно шепча. Я не слышала ее слов, но видела ее страх. И этот страх, отразившийся на ее лице, придал мне какой-то последний, отчаянный импульс.

«Сейчас! Или никогда!»

Я собрала все, что осталось от моей воли, всю свою отчаянную жажду жизни – не ради себя, так ради него! – и рванулась. Рванулась к этому бледному, неподвижному телу на кровати, как пловец рвется к далекому берегу. Был ли это трюк из книги о тенях, или просто слепой инстинкт, я не знала. Я просто… прыгнула.

Резкий толчок, будто меня с силой втянуло в узкую воронку. Вспышка боли, холода, а потом… я снова почувствовала. Почувствовала тяжесть собственного тела, боль в каждой клеточке, холодный пот, покрывавший кожу. Я была здесь. В своем теле. Я вернулась.

С трудом, невероятным усилием воли, я приоткрыла веки. Мир был мутным, расплывчатым, но я видела ее. Анора. Ее встревоженное лицо было совсем близко.

– Леди Тиана! – ее голос донесся до меня, как сквозь толщу воды. – Вы… вы очнулись! Слава богам!

Я попыталась что-то сказать, но язык не слушался. Губы были сухими, потрескавшимися.

– Ай… ла… – прохрипела я, с трудом выдавливая из себя звуки. – Яд… Эт… ан…

Анора наклонилась еще ниже, пытаясь разобрать мой шепот. Ее глаза расширились от ужаса, когда до нее начал доходить смысл моих слов.

– Что, леди? Айла? Яд? Что вы говорите?

– За… го… вор… – каждое слово давалось с неимоверным трудом. Силы снова покидали меня. Темнота опять начала наступать, но на этот раз это была обычная, физическая слабость. – Опас… ность…

Я видела, как меняется выражение лица Аноры. От недоумения к шоку, потом – к какому-то глубокому, серьезному пониманию. Она все поняла. Или, по крайней мере, поверила мне.

Я хотела сказать еще что-то, предупредить ее, рассказать все, что услышала. Но не смогла. Волна слабости накрыла меня с головой, и я снова провалилась в темноту. Но на этот раз я знала – я в своем теле. И кто-то знает правду.