52

Дни после известия о гибели Конарда слились в один бесконечный, серый поток. Время, казалось, застыло, похоронив под собой все мои надежды, страхи и невысказанные слова. Он был мертв. Дракон, который ворвался в мою не-жизнь, перевернул ее с ног на голову, заставил ненавидеть и… что-то еще. Что-то, что я не успела понять, не успела назвать.

В первые дни я была сама не своя. Неверие отчаянно боролось с подступающим отчаянием. И звериной тоской внутри. Несмотря на весь тот ужас, который я испытала, увидев его истинную, драконью ипостась, несмотря на все обиды, на его жестокость, мысль о том, что Конард, мой истинный (если верить Палессе и этому проклятому знаку на руке), мертв, была невыносима. Я не знала, как он спас меня, примчавшись с противоядием, как его глаза смотрели на меня перед тем, как он улетел… Но отчего-то кажется, что не было больше в его взгляде ненависти и презрения.

Несколько раз, тайком от Аноры, которая теперь почти не отходила от моей постели, я пыталась использовать свой новообретенный, такой пугающий и такой непонятный дар. Пыталась «дотянуться» до него, найти его тень, даже если это означало бы увидеть его мертвым. Мне нужно было знать наверняка, убедиться своими глазами, а не верить сухим, безжалостным словам Джада.

Но тело, все еще отравленное остатками яда Айлы, не слушалось. Я была слишком слаба, разум – затуманенным. Я не могла сосредоточиться, не могла войти даже в ближайшую, самую густую тень в углу своей комнаты. Каждая попытка заканчивалась лишь приступом головокружения, тошноты и еще большей, всепоглощающей слабостью.

Анора, заметив мое состояние и, видимо, догадавшись о моих намерениях, строго-настрого запретила мне любые «эксперименты», пока я полностью не окрепну.

«Вам нужно беречь себя, леди, – говорила она своим тихим, но твердым голосом. – Ради ребенка. Ему сейчас нужна вся ваша сила».

Ради ребенка… Да. Это стало моим единственным якорем в этом бушующем море отчаяния. Мысль о нем, о маленькой жизни, которая все еще теплилась во мне, заставляла меня вставать по утрам, заставляла есть безвкусную, но питательную кашу, которую приносила Анора, заставляла двигаться, дышать, жить. Я должна была быть сильной. Ради него.

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, чтобы занять чем-то руки и голову, я вспомнила о своем «чесночном бизнесе». Слова Сэма и Полана о том, что они сохранили все мои наработки и что чеснок на грядках уже подрос, неожиданно дали мне какой-то новый импульс.

Я попросила Анору помочь мне спуститься на кухню. Сэм, Нил и Полан, увидев меня, сначала немного смутились, но потом, кажется, обрадовались.

– Леди Ройверс! – Сэм даже попытался изобразить что-то вроде неуклюжего поклона. – Как вы себя чувствуете? Мы уж тут… беспокоились.

– Уже лучше, Сэм, спасибо, – я слабо улыбнулась. – Как поживает мой стратегический запас?

– Ох, леди! – оживился Полан. – Чесночок ваш колосится, глаз радует! Да и соусы… Сэм тут пару раз пытался по вашим рецептам что-то изобразить, да все не то получается. Секрет у вас какой-то, видать.

Я решила возобновить свое «производство». Пусть в малых масштабах, пусть без прежнего энтузиазма, но это было что-то конкретное, что-то, что зависело от меня. Я давала указания Сэму по поводу новых комбинаций трав для соусов, обсуждала с Поланом, как лучше ухаживать за подросшим чесноком, даже Нила привлекла к чистке и сортировке головок. Эта простая, незамысловатая работа помогала отвлечься, вносила в серые будни хоть какое-то подобие порядка и цели.

Однажды утром ко мне пришел Джад. Его лицо, как всегда, было строгим и непроницаемым, но я заметила в его глазах новые, тревожные нотки.

– Леди, – начал он без предисловий. – Боюсь, у меня для вас не самые лучшие новости.

Мое сердце сжалось. Что еще?

– Говорите, Джад. Я готова.

– После известий о лорде Вайросе, – он на мгновение запнулся, подбирая слова, – ситуация на границе резко обострилась. Памбейцы, похоже, решили, что теперь им все дозволено. Их вылазки стали чаще, наглее. Доходят слухи, что они собирают силы для более крупного удара. И «Каменный Страж»… он может стать одной из их целей. Это важное поместье, оставшееся без своего хозяина. Легкая добыча, как они могут думать.

Я слушала его, и холод пробежал по спине. Новая угроза. Теперь уже не только для меня, но и для всех, кто был здесь, в этом доме.

– Что… что мы можем сделать? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Милорд усилил охрану перед отбытием из поместья, леди, – ответил Джад. – Люди лорда Вайроса – верные воины, они будут защищать поместье до последней капли крови. Запасы продовольствия и воды у нас есть. Но… вы должны понимать, что ситуация серьезная. И вам нужно быть готовой ко всему.

Готовой ко всему… Легко сказать. Я посмотрела в окно. Небо было серым, низким, как и мои мысли. Где-то там, за стенами этого дома, сгущалась тьма. И я, беременная женщина из другого мира, с непонятным даром и туманным будущим, должна была как-то этому противостоять.

Внезапно браслет-татуировка на моей руке, тот самый, что Палесса назвала знаком истинности, слабо, но отчетливо запульсировал, отдавая в кожу легким теплом. Я удивленно посмотрела на то место, где чувствовала странное ощущение. С момента моего пробуждения он не подавал никаких признаков присутствия. Что это могло значить? Просто реакция на мое волнение? Или что-то другое?