60

Штурм начался. И, судя по всему, Этан решил пойти ва-банк.

Анора вскрикнула и бросилась к двери, Вада, стоявшая у окна, выругалась сквозь зубы и выхватила из-за пояса свой длинный нож. Я же, несмотря на сковывающую тело слабость, рывком села на кровати, сердце колотилось так, будто хотело проломить ребра.

– Что там?! – крикнула я, пытаясь перекричать шум боя, который теперь доносился не только со двора, но и, кажется, уже из самого дома.

– Ворота! Они пробили ворота! – голос Вады был напряженным, но в нем не было паники, только холодная ярость. – Эти ублюдки уже во дворе!

В коридоре послышался топот тяжелых сапог, отчаянные крики наших защитников, ответные, полные злобы, вопли памбейцев. Бой переместился внутрь. Они прорвались.

Анора заперла дверь на тяжелый засов, но я понимала, что это лишь временная мера. Тонкая деревянная преграда не остановит разъяренных головорезов Этана. Мы были в ловушке.

Я посмотрела на свои руки. Они все еще дрожали от слабости. Использовать дар? Но что он даст?

И тут, сквозь грохот боя, сквозь крики и стоны, я услышала его. Звук, который заставил замереть все внутри. Оглушительный, первобытный рев, от которого задрожала не только земля, но и, кажется, сама моя душа. Рев, полный такой ярости и мощи, что он заглушил все остальные звуки.

Рев дракона.

Мы с Анорой и Вадой переглянулись. На их лицах отразилось сначала недоумение, потом – робкая, невероятная надежда.

Неужели?..

А потом небо за окном, которое до этого было темно-серым, подсвеченным лишь отблесками редких факелов во дворе, вдруг озарилось. Луна, словно услышав этот рев, прорвалась сквозь плотные тучи, заливая все вокруг своим мертвенно-бледным, призрачным светом.

И на фоне этого лунного диска появилась тень. Огромная, черная, стремительно несущаяся вниз, к центру двора, где сейчас кипел самый яростный бой.

Это был не просто силуэт. Это был дракон.

Я с трудом поднялась на ноги и прилипла к окну, у которого стояла Вада.

Могучие кожистые крылья рассекали ночной воздух с оглушительным свистом. Длинная, гибкая шея, увенчанная хищной головой. А глаза… два пылающих, расплавленных золота, полных нечеловеческой ярости.

Конард. Он вернулся.

Я не знаю, как он исцелился так быстро, но он был здесь. И он был в ярости.

Его появление было как удар грома, как вмешательство высших сил. Памбейцы, уже готовые праздновать победу, те, что прорвались во двор, замерли, в ужасе глядя на спустившееся с небес чудовище. Этан, который, видимо, лично возглавлял штурм и уже предвкушал свою победу, отшатнулся, его лицо исказила гримаса неверия и животного страха.

А потом Конард снова взревел, и этот рев был полон обещания смерти всем, кто посмел ступить на его землю, кто посмел угрожать тем, кто был ему дорог.

И он обрушился на них.

Это было не сражение. Это было избиение. Магия вырывалась из его пасти, испепеляя врагов на месте. Могучие когти рвали доспехи и плоть, как гнилую ветошь. Удары хвоста, покрытого острой чешуей, сметали памбейцев с ног, ломая кости, превращая их в кровавое месиво. Он был воплощением ярости и разрушения, стихией, которую невозможно было остановить, невозможно было понять.

Защитники «Каменного Стража», те немногие, кто еще оставался на ногах, увидев своего лорда, воспряли духом. Их усталость как рукой сняло. С новыми силами, с яростными криками они бросились на врага, оттесняя его от стен дома, помогая своему дракону.

Этан, поняв, что его план провалился, что он столкнулся с силой, превосходящей все его расчеты, попытался отступить, увести остатки своего э отряда, который таял на глазах под огнем и когтями дракона. Но было уже поздно.

Конард, разметав большую часть нападавших, обратил свой пылающий взор на него. На того, кто посмел угрожать его дому. Я видела, как Этан, бледный, как смерть, сжимает в руке меч, его поза выражала дикий страх.

Дракон медленно, неотвратимо двинулся к нему, и в каждом его движении чувствовалась ледяная, беспощадная ярость. Битва за «Каменный Страж» еще не была окончена. Но нас точно ждала победа.