Глава 21.

День прошёл в суматохе. Я хотела попросить Лейна оказать влияние на коллегу, чтобы тот больше не лез к моему пациенту, но глава гильдии как сквозь землю провалился. Я сильно сомневалась, что после этого разговора Ойзенберг успокоится. Он не тот, кто молча стерпит оскорбление, а я когда-то прилюдно его унизила.

Но самое главное — он не считал, что поступает плохо. Не отравил ведь больного, не зарезал, что надо? Ещё этот нейт Калвин на мою голову — странный человек, который смотрел на меня, как на кучку этого самого. Подореваю, что с Ойзенбергом они лучшие друзья.

Домой я вернулась только под вечер, и сразу ко мне нагрянула парочка пациентов — престарелые муж и жена просили выписать лекарство от суставной боли. Когда за благодарными улыбчивыми старичками закрылась дверь, я дала волю чувствам.

— Ну, что за гадство, Пискун? Почему у попаданок в книгах всё получалось буквально с полпинка, а мне…

— Да ты зажралась, мать, — ехидно заметил пушистик. — Сама посуди, Лейн стал относиться к тебе чуточку лучше, чем раньше, практиканты заинтересовались твоими методами, люди рассказывают о тебе друг другу, пациенты идут, новая больница строится. А неприятные мелочи всегда есть и будут. Так что остынь и выпей чаю, Эл.

Фамильяр рассуждал на редкость разумно, и я успокаивалась, слушая тонкий голосок. Он продолжал, прыгая туда-сюда по широкому подоконнику.

— Это хорошо, что ты не устроила скандал в башне лекарей и ничего не сделала Ойзенбергу. Твоя репутация не пострадала, в глазах остальных ты — разумная и воспитанная молодая женщина. Время покажет, кто останется за бортом. Пока ты можешь лишь продолжать делать своё дело и ждать результата.

Пискун, конечно, прав. Хорошо, что у меня есть поддержка в его лице, с ним я в любом случае буду не одинока.

* * *

Сегодняшний вечер, в противовес дню, был тихим и скучным — Делла не пришла, она собиралась вместе с Креллой навестить родных в Дурной. Я отпустила девочку отдохнуть и набраться сил.

А ещё дочитала до конца книгу о хороших жёнах, которую в первый раз бросила из-за невыносимой скуки, и нашла там одну интересную вещь. Оказывается, в передаче энергии от целителей к магам других категорий задействованы очень тонкие материи, и передать эту самую силу можно лишь при искреннем и большом желании. Важны не просто супружеские узы, а чувства. Проще говоря, между супругами сначала должна разгореться любовь.

Теперь мне многое стало понятно в поведении супруга. Он не давил на меня, не напирал, не делал вид, что без ума и честно заявил о своей выгоде. Но это было намного честней, чем, если бы он строил из себя безумно влюблённого или прикидывался роковым соблазнителем. Кажется, нейт Блайн вообще не был способен на ложь и притворство. Это импонировало, как и каждое проявление заботы.

От Норвина не было вестей, и я поймала себя на мысли, что беспокоюсь за него. Не знаю ни где он, ни что с ним. Это беспокойство вылилось во вспышку раздражения, и я пробубнила недовольно:

— Интересно, чем мой муж всё время занят, и где его носит?

Мы с Пискуном сидели на кухне, передо мной стояла кружка травяного чая, а перед тиином — блюдце с горячим шоколадом. Фамильяр основательно на него подсел после того визита в библиотеку.

— Думаешь, у боевых магов огня нет дел? Границы защищает, например. Гадов каких ловит. Ты сама мне говорила про слухи, мол, что-то странное вокруг Левилля творится.

— Пока что Левилль кажется мне милейшим городком. За исключением башни лекарей, конечно. Там гад на гаде и гадом погоняет.

Перемазанный шоколадом Пискун испытующе поглядел на меня:

— А чего это ты вдруг муженьком заинтересовалась? Помнится, раньше только и мечтала его куда-нибудь сплавить.

— Ну, он хороший человек. Надёжный. А то, что хочет заполучить мою энергию и наследника в придачу — у каждого свои недостатки. А ещё у меня такое чувство… — я повела плечами и оглянулась. — …что Норвин постоянно за мной следит, даже когда я этого не вижу. Этот защитный купол… он позволяет видеть или слышать, что творится в доме?

— Я откуда знаю, какие фокусы в арсенале у боевых магов. Ой, чую, эта скрытность для тебя закончится плохо, — затянул шарманку Пискун. — Надо было всё ему рассказать. А теперь сиди гадай.

— Ты думаешь, моё фееричное признание привело бы его в восторг? Мы с ним пока ещё не такие близкие друзья, чтобы я могла открыть ему свою самую главную тайну.

— Обещай, что в следующий раз всё ему расскажешь! Пока не стало поздно.

Я вздохнула и рывком отодвинула чай. Обжигающая жидкость всколыхнулась, и несколько капель упало на пальцы.

— Я расскажу, но позже. Самой противно жить во лжи, но сейчас мне нужно время.

Произнося эти слова, я ещё не знала, что времени у меня нет. И моя, казалось бы, вошедшая в колею жизнь, пошатнётся из-за ночного стука в дверь.

Ночью мне снилось, что я бегу по подземелью, а позади с грохотом рушатся стены. Каждая секунда на счету, каждый шаг, но выхода не видно.

Бах-бах-бах!

Меня выбросило из сна, но тело лихорадило, а руки дрожали. Гулкие удары повторились снова. Наконец, до моего сонного сознания дошло, что это колотят в дверь.

Ругаясь под нос, я запрыгнула в домашние туфли и, набросив на плечи шаль, побежала открывать. На мгновение внутри взметнулось нехорошее предчувствие, по рукам прокатились мурашки. Но ведь над домом висит защитный купол, он бы не пропустил того, кто замышляет зло! Значит, это пациенты.

Точно, они.

— Пожалуйста, откройте! — послышался отчаянный мужской крик, и дверь снова сотряс мощный удар.

В прихожей вспыхнул магсветильник. Едва я сдвинула щеколду и отпрянула, в дом ввалился парень, распахнув дверь ногой. На руках он держал бесчувственную девушку, прижимая её голову к груди.

— Умоляю, нейра, помогите! Лесси нужна помощь, она умирает! — голос срывался от страха и отчаянья.

Только сейчас я заметила багровые пятна на юбке девушки, штанах и руках молодого мужчины.

— Быстро сюда, — махнула рукой и поспешила в кабинет.

От громких звуков проснулся Пискун, шерстяной молнией вылетел из спальни, но, увидев ночных пациентов, с воплем ужаса забился обратно.

— Что случилось, рассказывай, — я выдвинула стол и освободила его книг. Действовала на автомате, думая лишь о том, что стряслось с несчастной девочкой.

Парень оказался очень молодым, лет семнадцать-восемнадцать, не больше. Лесси примерно столько же. Он опустил свою подругу на поверхность стола, длинные чёрные волосы зазмеились вниз, хрупкая рука бессильно упала. Девушка была бледной, как мел, губы посинели. На полу остались кровавые кляксы.

— Это всё из-за её родителей! Они не разрешили нам пожениться… а Лесси, она… она носила ребёнка! Моего ребёнка!.. — из глаз полились слёзы, он даже не стал из утирать. — …сказали, что убьют её, если не избавится… И тогда она нашла старуху, которая выскребла плод… — голос сорвался, крупные плечи содрогнулись, и парень разрыдался. — Я не знал! Поэтому не остановил её… А потом она пришла ко мне вся в крови…

Я моргнула, чтобы разбудить магическое зрение, повела руками над животом и содрогнулась. А юноша вцепившись в собственные волосы и с силой сжал кулаки. Представшая передо мной картина отличалась от той, что я видела магзрением прежде. И догадывалась, в чём дело.

Нутро девушки было изодрано в клочья.

Но, может, шанс ещё есть?

— Пискун! Ты где?! — рявкнула так, что сама испугалась.

Тиин влетел в кабинет через несколько секунд.

— Сейчас! — фамильяр всё понял, обернулся браслетом — магия буквально вскипела в каналах.

— Она была жива… жива… — приговаривал гость, подвывая раненым зверем. Боль его сочилась из каждой поры, отравляла воздух.

Я вливала и вливала целительскую магию, пытаясь запустить сердце, срастись сосуды, но она утекала, как вода сквозь пальцы. Растворялась в пространстве, а я пыталась нащупать новые и новые потоки, пыталась и не желала признавать, что моя новообретённая сила не может справиться со смертью.

Парень рухнул на колени и, сжимая руками холодные пальцы любимой, принялся их целовать.

— Лесси, только не оставляй меня, Лесси!..

Взгляд в мою сторону, полный больной надежды:

— Нейра… в гильдии нас не приняли, отправили к вам…

— Голубчик… — ласково и горько произнесла я, проглотив забивший горло ком. Мне предстояло сказать самые тяжёлые слова в жизни каждого врача, но я медлила. Не знала, как перерезать последнюю ниточку надежды.

— Они сказали, вы поможете…

— Послушай…

— Вы же можете её спасти!

Я смотрела на девчушку на моём столе, и сердце сжималось от боли. Красивая, молодая, такая несчастная.

Они оба просто дети. Глупые влюблённые дети.

Студенткой я прочитала книгу про криминальные аборты авторства Ломачинского, потом работала, и меня до глубины души поражала изобретательность, продиктованная отчаяньем, с которым некоторые женщины избавлялись от нежеланного плода. И то был наш просвещённый век, что уж говорить о тёмных временах, когда в ход шли кривые руки деревенских бабок и подручные средства.

Я молча положила руку на плечо рыдающего юноши и сжала его. Он уже всё понял, слов не понадобилось. Встав, юноша нежно очертил пальцами лицо возлюбленной.

— Я дам тебе успокоительного, это поможет, — с этими словами я отвернулась и услышала леденящий душу голос:

— Я убью их.

— Что ты сказал?

— Убью!

Лицо его покраснело и исказилось от гнева, кулаки сжались так, что кожа на костяшках натянулась и побелела. Про кого он? Кого хочет убить? Лекарей из гильдии или родителей девушки?

Я не успела ничего сказать, только дёрнулась, когда юноша вдруг сорвался с места и помчался прочь из моего дома. Я бежала за ним до самой калитки, умоляя остановиться, но тот, подстёгиваемый гневом и болью, оказался намного быстрее. Один миг — колёса повозки застучали по камням, и темнота поглотила всё.

Ругаясь себе под нос, я влетела обратно в дом. Меня била нервная дрожь, мысли путались. Казалось, с того момента, как в дверь постучали, прошла всего минута. Всё произошло так быстро, что мой мозг не успел осмыслить ситуацию.

В моём доме мёртвая девушка, в это время её любимый, чьего имени я даже не успела спросить, бросился вершить месть.

Раздался хлопок — Пискун вновь стал собой.

— Эл, что будем делать? — тонкий голос звучал нервозно.

— Дай подумать.

Переступив через лужицу крови на полу, я зашла в кабинет, чтобы увидеть страшную и печальную картину. В нос ударил густой железный запах, и я сжала кулаки. Снова накатило разочарование в себе и собственной магии, даже несмотря на то, что по всем признакам Лесси умерла ещё по дороге ко мне.

Кто сотворил это с ней? Чтобы так изуверски выскрести плод и порвать матку надо быть настоящим садистом. Гильдийские вовремя смекнули, что дело нечисто, поэтому не приняли девушку. Считай, у них её и не было, так что с них взятки гладки.

Все знали, что в королевстве аборты запрещены. Если лекаря поймали в первый раз, в лучшем случае ему грозила тюрьма и гигантский штраф. Если же были доказаны факты многократных прерываний беременности, наказание было куда строже.

Поэтому всё делалось в тайне и под покровом ночи.

Но какая-то сволочь из гильдии смекнула, что можно красиво меня подставить! Я даже догадываюсь, кто это был.

— Эл, нам надо что-то делать, — пушистый комок трясся от ужаса, чёрные глазки испуганно блестели. — Ты слышишь? Чего застыла?!

Я подавила порыв огрызнуться. Пискун не виноват, что я попала в передрягу и не знаю, что делать. Мысли слиплись, как комок гигантской жевательной резинки. А тиин просто переживает за меня и выражает это, как умеет.

А дальше события завертелись, как бешеная карусель.

— Что это?! — Пискун взмыл под потолок и заозирался. — Там калитка скрипнула!

Вот уже и я услышала звуки чужого вторжения — топот ног по дорожке, грохот открывшейся двери, и спустя несколько мгновений на пороге кабинета мелькнули затянутые в алое гвардейцы.

— Именем короля! — крикнул главный среди них, вскидывая вверх руку с золотой бляхой и синей звездой посередине. — Что здесь происхо… — голос оборвался, когда взгляд мужчины напоролся на тело. Лицо окаменело, а глаза недобро сузились. — Нейра Эллен Блайн?

— Всё верно, — ответила я, сцепив руки перед собой. Что бы сейчас не происходило, самообладание терять нельзя.

— Поступил анонимный донос, что вы сейчас провели плодоизгоняющее вмешательство, которое привело к смерти женщины.

— Ложь. Это сделала не я. Я могу объясниться.

Мой голос был холоден, взгляд спокоен, зато внутри, под кожей, носилось обжигающее пламя. Воздух стал густым и вязким, приходилось буквально проталкивать его в лёгкие, и я не могла надышаться. Голова закружилась, и, как на зло, не за что было схватиться.

А потом прогремел знакомый и злой голос, который разорвал тугую тишину:

— По какому праву вы ворвались в мой дом среди ночи?!

Секунда — и я увидела Норвина. Локтями он распихал гвардейцев, очистив себе путь. Взгляд бегло скользнул по комнате. Глаза удивлённо и гневно расширились, когда он увидел тело Лесси.

Он остановился в каких-то пяти шагах. В суженных серых глазах я прочитала сложную гамму чувств — злость, разочарование, неверие. А ещё знание. Норвин уже понял, что я не Эллен. Но когда, в какой именно момент?

Мне стало холодно до озноба, а потом резко бросило в жар.

Теперь моя жизнь в его руках. Что он предпочтёт — сдать подселенку гвардейцам, закопав меня окончательно, или промолчит, поправ долг перед короной?

Именно сейчас я отчётливо поняла — всё, что было до, это цветочки.

Настоящее попадалово только началось, и я сама этому поспособствовала.

Конец первой части.

Дорогие читатели, приглашаю вас во вторую часть Доктора! Ссылку на нее можно найти в шапке книги под аннотацией или в моём профиле во вкладке «романы».