Глава 8.

Остаток вечера дождь то и дело начинался, а потом так же внезапно заканчивался, будто хотел вдоволь наиграться перед солнечным летом. Выйти из дома не было никакой возможности, поэтому я использовала каждую минуту, чтобы приобщиться к прекрасному. То есть понять законы магии и мира, в котором оказалась.

Благо, Эллен была такой же фанаткой книг, как и я. У неё их собралась настоящая библиотека! Я успела просмотреть “Брачные законы Рэнвилля” и “Как стать хорошей женой”. Судя по тому, что она казалась почти новой, моя предшественница её даже не открывала. Но мне, дочери совсем другого времени, было необходимо прочесть её хотя бы по диагонали, чтобы снова не сесть в лужу. И чтобы нейт Блайн верил, что ко мне возвращается память, и не натравил специалиста по ментальным расстройствам.

Повеселило то, что маги превосходят обычных людей не только в силе и выносливости, но и в аппетите. Боевиков, особенно огненных, рекомендовали кормить хорошо прожаренным мясом жирных сортов, обязательно с хрустящей корочкой. В идеале свининой. И добавлять побольше масла. Больше. Как можно больше.

Вот интересно, у них и поджелудочная железобетонная? Читая эти рецепты, я чувствовала, как подводит живот. Наверное, нейт Блайн отказался от моей курицы потому, что счёл её недостаточно калорийной.

Всё время, что я занималась учёбой, Пискун летал по дому и откровенно страдал от скуки. Когда тиину надоело выделывать сальто, он шлёпнулся на стол, чуть не сбив кружку горячего чая.

— Знаешь, что я думаю? У человеческих детей магия начинает пробуждать в возрасте двенадцати-тринадцати вёсен. Происходят спонтанные выбросы, которыми сложно управлять. Этот возраст тяжёлый…

— Потому что переходный, — пробормотала я. — Это тяжёлое испытание для организма, скачки роста, гормональная перестройка. Это стресс.

— И? — тиин ждал, когда я сама додумаю.

— Стресс пробуждает магию. Так?

Я чувствовала себя на пороге важного открытия.

— Верно! И сильные эмоции тоже.

Мне стало жаль несчастных детей-магов. Мало того, что переходный возраст, буйство гормонов, конфликты с родителями и чувство, что никто в целом мире тебя не понимает, так ещё и пугающая сила, которая начинает пробуждаться. И которую надо контролировать, чтобы не принести вред себе и окружающим. Огромная ответственность, давящая на ребёнка. Страх не оправдать ожиданий семьи, опозориться, быть хуже и слабее сверстников.

Меня тронули слёзы маленькой Эллен, которая плакала по ночам из-за жестоких слов своих родителей. И пусть они были в чем-то правы, но никто, никто не имеет права так говорить! Особенно самые близкие, разбивая ребёнку сердце и подрывая веру в себя.

— Сейчас я как будто ребёнок в пубертате, и стресс может спровоцировать выброс силы? Так вот почему я в худеньком теле Эллен могла размахивать тяжёлой лавкой, обороняясь от Веля, а потом не дала проткнуть себя вилами.

— Маги, особенно боевые, сильнее простых людей. Но сила эта появляется, только если в этот момент ты используешь магию и укрепляешь ей мышцы.

В те страшные минуты я отчаянно желала защититься и… у меня получилось, хоть я сама это в тот момент не осознавала. Я ощутила прилив гордости. Даже не верилось, что можно получить то, о чём читала только в книгах.

— Придумал! — Пискун даже на месте подпрыгнул от восторга. — Надо устроить тебе стресс!

— И что ты предлагаешь? Сигануть с башни? Погулять в бандитском квартале?

Фамильяр смешно нахмурил пушистые бровки.

— Ну, в этом случае даже я тебя не спасу.

Стресс стрессом, а заниматься дальше надо. Учиться контролировать то, что я получила в наследство от предыдущей хозяйки тела. А ну как случится спонтанный выброс, и я спалю дом заодно с собой и Пискуном?

Поэтому мы делали упражнения, с которых начинают дети. Тиин, приняв облик браслета, пытался собрать и сконцентрировать магию, а я, закрыв глаза, представляла, как по канальцам под кожей течёт что-то густое и золотистое. Пыталась уловить ощущение лёгкого жжения и покалывания, и мне даже казалось, что получается.

Или это сила самовнушения?

Сегодня это упражнение утомило меня, как никогда. Проведя ладонью по коже предплечья, я почувствовала, какая она горячая, покрытая россыпью мурашек.

Потрогала лоб — странно холодный.

Пискун развоплотился с громким хлопком.

— Ну что, дитя, ощутила что-то новенькое? — спросил радостно.

Я описала свои чувства и ощущения, и под конец пушистик подмигнул.

— Знатно тебе перепугал этот маг, сразу начался прогресс.

Он нахватался от меня современных слов и выражений, как, например, “прогресс”, “не тормози”, “ёлки-палки”, и теперь сыпал ими во все стороны.

— Да не испугалась я. Просто немного перенервничала. Со всеми бывает, — и вытерла капли холодного пота со лба.

Если честно, до полуночи я хотела успеть поработать со справочником по местным лекарствам и посидеть над чертежами, но из меня будто выжали все соки. В планах было найти толкового мебельщика, который в будущем смог бы сделать родильные кровати и гинекологическое кресло. Я не знала, как скоро осуществится мой план, но, как говорится, готовь сани летом, а лыжи зимой. Завтра я намерена штурмовать приёмную градоправителя и просить разрешение на собственную практику.

— Слушай, меня вырубает, — я прикрыла зевок ладонью. Хотелось часто моргать и тереть глаза.

— А занятия! Отлыниваешь?

— Отстань, изверг.

Я не симулировала, честно. Просто вдруг слабость такая накатила, что я не запомнила, как добралась до кровати и упала лицом в подушку.

* * *

— Как это запись только на конец лета? — выпалила я, округлив глаза.

У моей приятельницы, которая была самым лучшим косметологом города, очередь и то короче.

Строгая женщина за дубовой стойкой на втором этаже здания с громким названием “Министерство” метнула в меня взгляд недовольной учительницы. Эта нейра мне с первого взгляда не понравилась, показалась слишком заносчивой и спесивой. Казалось, в её глазах вот-вот покажется бегущая строка: “Я на самого градоправителя работаю, а вы всего лишь грязь под ногами. Пшли вон!”

— Нейт Эвелейс занятой человек, он не принимает всех подряд.

Было заметно слишком явно, что эта вышколенная дамочка наслаждается своей мнимой властью пинать неугодных. А, судя по тому, каким ярким взглядом она меня окинула, стоило только приблизиться к приёмной, я ей точно не угодила. Хотя даже охранники меня пропустили!

Кажется, дело всё в той же внешности. Сочла меня за легкомысленную пташку? А ведь сегодня я старалась одеться представительно и в то же время скромно. Выбрала из гардероба Эллен белую блузу со сборкой и юбку глубокого зелёного цвета, покрыв оголённые плечи шалью того же оттенка. А из шкатулочки с украшениями взяла изумруд на тонкой золотой цепочке.

— А я не все подряд. У меня срочное дело к градоправителю.

Дамочка-секьюрити недовольно поджала губы.

— Какое у вас может быть дело?

— Я магичка, выпускница Столичной Академии. Моё дело касается моей профессии, но об этом я буду говорить только с нейтом Эвелейсом. Поэтому я попаду к нему сегодня, даже если вы загородите собой проход.

Как там говорят, наглость открывает любые двери? Вот и проверим.

— Что вы себе позволяете? — голос нейры взлетел до писка, в глазах мелькнул испуг. Думает, я могу её проклясть?

Где-то в мыслях захихикал Пискун, тиин нашёл ситуацию забавной, тогда как мне было крайне неприятно.

И вдруг…

— Нейра Эллен? — послышался знакомый голос и шаги за спиной.

Я обернулась и удивлённо заморгала. Ко мне приближался тот самый светловолосый и голубоглазый херувимчик из башни лекарей.

— Доброго дня, нейт Йен! — поздоровалась я, улыбнувшись. Мне, и правда, было радостно увидеть знакомое лицо.

Только что он тут делает?

— Что случилось, почему вы здесь? — спросил у меня и обернулся к воинственно настроенной дамочке. — Гортензия, что происходит, почему вы кричали?

Ого! Да Йена, оказывается, тут знают.

— Эта нейра хотела попасть на приём без записи! — Гортензия обличающе ткнула в меня пальцем, будто я украла у неё кошелёк с месячной зарплатой.

“Дамочка, здесь вам не поликлиника” — так и подмывало сказать, но я благоразумно смолчала.

— Эти маги считают себя особенными, думают, что им всё позволено, — продолжила бубнить обиженная женщина.

Йен пожал плечами и умиротворительно произнёс:

— Так, а в чём, собственно, проблема? Нейр Эвелейс сейчас не занят, — и обратился ко мне: — Нейра Эллен, я сейчас.

С этими словами он зашагал к массивной и явно дорогой двери, а после скрылся в недрах кабинета под наши обалдевшие взгляды. Я отошла в сторонку, чтобы не пропитываться недовольством, которое так и сочилось из Гортензии. Но лопатками чувствовала её сверлящий взгляд.

Йен, получается, при связях, раз так по-хозяйски заходит в кабинет самого градоправителя. Кто же этот мальчик? Может, сын Эвелейса?

Прошло минуты две, как юноша покинул кабинет и кивнул.

— Градоправитель — мой дядя по матери, — пояснил он негромко. — Я попросил, чтобы он принял вас прямо сейчас.

Я хотела рассыпаться в благодарностях, но Йен прервал:

— Не стоит, нейра. Кстати… колбаса была вкусной, — заговорщически шепнул он.

В кабинет градоправителя я входила, гордо подняв голову и развернув плечи. Пусть не думает, что перед ним зашуганная мышка, я — деловая дама. То есть нейра. Никак не привыкну.

Внутри было светло и приятно пахло деревом и кофе. Пол устилал ковёр с причудливым орнаментом, вдоль левой стены тянулся стеллаж, забитый книгами под завязку. По правой стояли бюсты и висели картины неизвестным мне деятелей, а в конце кабинета, напротив большого окна, за столом восседал сам градоправитель.

Чёрная шевелюра с проседью, крупные черты лица и такая же внушительная фигура, которую не мог спрятать даже стол. Пристальный взгляд карих глаз был направлен прямо на меня. Такой человек невольно внушал уважение.

— Доброго дня, нейт Эвелейс. Меня зовут Эллен Уолш, я выпускница целительского факультета столичной Академии Магии.

— Я знаю. Доброго дня, нейра Эллен…

— Блайн, — подсказала я, вовремя вспомнив, что я больше не Уолш.

— Смотри, не облажайся, — напутствовал Пискун, перенявший у меня и эту современную фразочку.

— Постараюсь.

Тем временем градоправитель указал на стул напротив себя.

— Присаживайтесь. Йен сказал, что у вас срочное дело.

Сложив руки на коленях, как приличная ученица, я поведала о своём огромном желании исцелять людей, причинять добро и наносить справедливость.

— Так получилось, что мы с руководителем практики, нейтом Лейном… — я немного замялась, думая, как лучше сформулировать, чтобы мои слова не прозвучали ябедничеством. — …не сошлись во взглядах.

— Я знаю о тяжёлом характере мастера Лейна и о его нелюбви к магам, — честно ответил нейт Эвелейс. — Он часто выгоняет практикантов из-за профнепригодности.

— Он даже не видел, как я работаю, — справедливо заметила я, стиснув пальцы в кулаки. — Его мнение о моих способностях было основано лишь на том, что я девушка и маг.

Градоправитель медленно выдохнул и отодвинул лежащую перед ним книгу в сторону. Сцепил руки в замок и проговорил, глядя перед собой:

— Лекарская гильдия самая могущественная в городе, она уже не первое столетие живёт по своим законам. А мастер Лейн — один из самых уважаемых людей в Левилле. Я ничего не смыслю в лекарском деле, поэтому не вправе вмешиваться в его деятельность.

От этих слов сердце ухнуло в желудок. Как же так? Самый важный человек в городе не сможет ничего сделать с самоуправством Лейна?

Видя, как разочарованно вытянулось моё лицо, нейт Эвелейс закончил фразу:

— Но лично я не вижу причин вам отказывать, поэтому дам разрешение на вашу собственную практику. Можно взглянуть на ваши документы?

Дрожащими пальцами я извлекла из сумочки бумаги и протянула градоправителю. Я боялась радоваться, чтобы не сглазить, но губы против воли расползались в улыбке.

Он молча просмотрел их и вернул обратно.

— В свидетельстве об окончании Академии сказано, что вы полностью прошли курс обучения. Честно говоря, до меня дошли слухи, что в город приехала некая магичка с неординарными способностями, — он улыбнулся краешками рта. — Кажется, речь шла о вас.

— Я успела осмотреть несколько женщин и принять несколько родов, верно. Но мне бы хотелось, чтобы всё было по закону.

И я подробно рассказала ему о своих планах. Градоправитель оказался на редкость адекватным и спокойным человеком, поэтому я ему доверилась. Тем более, он родственник Йена, а тот приятный парень, видно, что без притворства.

Слушая меня, нейт Эвелейс задумчиво кивал.

— Значит, вам нужно помещение для работы. Если мастер Лейн не может взять вас под своё крыло и оценить вашу компетентность непредвзято, то… доверим это дело народу. Я буду наблюдать за вашей деятельностью, нейра. И после дам ответ.

О, я и не сомневалась, что у такого человека везде есть глаза и уши!

— А долго ли будет длиться эта оценка?

Время волновало меня не меньше, ведь в любой момент может понадобиться провести сложную операцию, которая потребует стерильное помещение и специальное оборудование с инструментами. И даже ассистентов.

— Посмотрим. Думаю, недолго.

Нейт Эвелейс выписал специальный документ, согласно которому мне дозволяется осуществлять целительскую деятельность на территории Левилля и в его окрестностях. Глядя, как мужчина расплавляет над огнём воск и ставит печать, я не могла поверить в успех. Это был крошечный шажок к моей цели.

— Кстати, нейра, я уже успел познакомиться с вашим мужем, нейтом Блайном, — сказал градоправитель, когда я бережно складывала в сумочку своё богатство. — Он очень достойный маг, и я рад, что нейт Блайн какое-то время будет нести службу в Левилле. Надеюсь, что ваша магическая семья сослужит городу хорошую службу.

— Даже не сомневайтесь, нейт Эвелейс! — жизнерадостно заметила я. — Мы оправдаем все ожидания! Спасибо вам за всё.

Градоправитель степенно кивнул.

— Я верю, что молодая кровь поможет развитию города. Я никогда не цеплялся за старые устои, это и помогло мне выбиться наверх.

Покидала я кабинет с лёгким сердцем. Хотелось надеяться, что теперь всё пойдёт, как по маслу, тем более, у меня теперь имеются, хоть и небольшие, но деньги. Если нейту Эвелейсу всё придётся по нраву, если мои пациенты останутся довольны (и живы, что немаловажно) он проспонсирует моё начинание из городского бюджета.

— Всё будет круто, Пискун! — заверила я пушистого товарища, выйдя в холл, где нетерпеливо топтался Йен.

— Всё прошло нормально? — спросил юноша, когда я с ним поравнялась.

— Более чем, — не переставая улыбаться, поймала взгляд Гортензии, и улыбка тут же стухла. Эта женщина таращилась на нас из-за стойки, как вездесущая камера слежения.

— Не обижайтесь на неё, — шепнул Йен. — Гортензия была такой ещё десять лет назад, когда я мальчишкой приходил навестить дядю. Его можно было застать только на работе.

Мы направились к выходу, а я чувствовала, что моего спутника разбирает любопытство. Наконец, когда мы оказались за воротами, парень спросил:

— Нейра, я понимаю, что любопытство наказуемо, но всё-таки, что вам нужно было от градоправителя? — и посмотрел себе под ноги, смутившись.

— С радостью с вами поделюсь, но давайте не будем здесь стоять. Пройдёмся в сторону торговых рядов?

Юноша кивнул, и мы пошли по зелёной улочке, пестрящей цветами всех оттенков и форм, а ясное небо намекало на хорошую погоду на целый день.

— Хоть ваш начальник и дал мне от ворот поворот, но я не могу целый год сидеть, сложа руки. Я получила хорошее образование, успела даже помочь кое-кому в Левилле. Скажу вам по секрету, дорогой нейт Йен, скоро город ждут большие перемены. Я владею секретными лекарскими техниками, передающимися из поколения в поколение. Они даже не требуют магии, — произнесла загадочным шёпотом.

Конечно, хвастать так нагло было не слишком красиво, но я добилась желаемого — в глазах моего спутника вспыхнул неподдельный интерес. О, я его прекрасно знала! Много раз видела в глазах своих любопытных, трудолюбивых и умных студентов, которые хватали каждую каплю знаний, точно путники капли воды в пустыне. Они горели, они жаждали новых знаний, хотели совершенствоваться, их души не успели зачерстветь и привыкнуть к потерям, которые в нашей профессии неизбежны. Таких было мало, но они были.

— И этих техник не знает нейт Лейн?

Я покачала головой.

— Думаю, нет. Эти техники очень-очень секретны.

А сама подумала: “Всё, парень. Ты попал”.

И правда — Йен заглотил наживку. С первого взгляда я определила, что ему действительно нравится будущая профессия, он посвящает ей всё своё время, забывая про сон и еду. И не отступит, пока не узнает все тайны.

Йен молчал некоторое время, старательно переваривая информацию. Потом огляделся по сторонам, будто опасаясь, что нас подслушают.

— Нейра Эллен… — произнёс негромко. — …нейт Лейн убьёт меня за такое, он говорит, что маги несут только вред, но я бы очень хотел увидеть эти техники. Понимаю, что они очень секретны, но всё же…

— Я гляжу, у вас нет предрассудков насчёт магов?

Он помотал головой и сунул руки в карманы.

— Я, как и мой дядя, не цепляюсь за старые устои, стараюсь смотреть на вещи с разных углов. У всего есть свои достоинства и недостатки, так ведь? Мне маги не сделали ничего плохого, это мастеру Лейну есть, за что их ненавидеть.

Как я и думала, у моего несостоявшегося руководителя личная обида к нашей братии. Удивительно, но с каждым днём я всё больше сроднялась с этим миром, перестала воспринимать его, как что-то чужеродное, не моё.

На пути попалась скамеечка в тени старого тополя, и я приземлилась туда. Йен последовал моему примеру.

— Так что же случилось с нейтом Лейном? — спросила я осторожно.

Юноша помялся секунд десять, а потом взглянул на меня так серьёзно, будто собирался выдать государственную тайну.

— Это всё слухи, но… обещайте, что никому не расскажете!

— Нет-нет, что вы! — замахала я руками, а Йен начал рассказ:

— Говорят, что мастер Лейн вырос в бедной семье, его отец сильно заболел, но прибывший целитель не захотел заниматься лечением, потому что ему предложили мало денег. В ту же ночь его отец скончался, так и не получив помощи.

— Очень жаль, — задумчиво проговорила я, вспоминая слова Пискуна об алчности некоторых магов.

Это случилось давно и объясняло многое, но неужели он столько лет носит в себе эту обиду? Ведь должен понимать, что среди магов, как и среди людей, встречаются и плохие, и хорошие.

— Но я ещё кое-что слышал… — Йен нахмурился и сжал губы. Помолчал немного. — В молодости он был женат, но жена его бросила из-за связи с магичкой. Та приворожила его, а, когда любовный морок ослаб и он опомнился, то обнаружил, что любимая жена его бросила, не сумев простить. С тех пор он одинок.

Мы замолчали. Парень задумчиво смотрел перед собой, а я перебирала пальцы.

— Теперь понятно, почему нейт Лейн не любит магов.

Наверняка он посчитал меня такой же легкомысленной вертихвосткой, как и та магичка, что разрушила его семью. Боялся, что я пришла не работать, а веселиться и отвлекать его практикантов.

— Не просто не любит. Он ненавидит таких, как вы, — поправил меня Йен. — Зато после случая с отцом он твёрдо решил стать лекарем. Я восхищаюсь силой воли и упорством этого человека, он похож на моего дядю, тот тоже всего добивался сам. Мастер Лейн своим трудом пробился наверх и возглавил гильдию. Да, конечно, я далеко не во всём с ним согласен, но он много хорошего сделал. Например, расширил госпиталь, позволил юношам из бедных семей учиться и становиться лекарями, разработал новые техники операций. Вы не знали, что Левилльская школа одна из самых сильных в королевстве?

— А девушек он не принимает? Не магичек, обычных?

Йен посмотрел на меня так, будто я сморозила глупость.

— Это не столица, нейра. Здесь девочки только в школу ходят, и то те, кому позволяют родители. Мою младшую сестрёнку в этом году выдали замуж, хотя она мечтала уехать в столицу, поступить в женское учебное заведение и стать преподавателем.

Я мысленно пожалела бедняжку. Вот так и рушатся мечты — под торжественные звуки свадебного марша.

— Так чем вы, всё-таки, намерены заняться, нейра? — полюбопытствовал он.

Я кратко пересказала ему наш разговор с градоправителем, отмечая, как изумлённо распахиваются голубые глаза херувимчика. И в конце добавила таким тоном, будто открываю ему величайший секрет:

— И даже, возможно, я смогу основать новую лекарскую школу, — и, предупреждая вопросы, сказала: — Буду очень благодарна, если это пока останется секретом, а нейт Лейн о нём не узнает. До поры до времени.

— Я поражён, нейра Эллен, — искренне восхитился Йен. — Вы так молоды, всего на несколько лет старше меня, но говорите так, да и взгляд у вас… — он вдруг смутился, а я подумала, что его куда-то не туда понесло. — … у вас такой взрослый взгляд, такой опытный, словно вы прожили и повидали очень много.

Тут ты, парень, попал в точку.

— Поэтому я думаю, что у вас всё получится. Мне бы не хотелось предавать моего наставника, но я должен узнать гораздо больше, чем он может дать. Я хочу учиться, — твёрдо произнёс Йен. — И мне жутко интересно, что у вас за секретные техники, и чему вас учили в столице.

Кажется, я знаю, кто станет моим первым студентом! Эта мысль заставила улыбнуться. Всё-таки парень хороший, и я с радостью поделюсь с ним всем, что умею сама. Сообщив об этом сияющему Йену, я задала вопрос:

— Чем у вас обрабатывают руки и инструменты?

Юноша нахмурился и почесал переносицу указательным пальцем.

— Ну… моют водой, если они испачканы. Иногда водой с мылом, если испачканы сильно.

Понятно. Значит, никак. Полное отсутствие асептики и антисептики.

Я вздохнула, замечая, как странно на меня смотрит собеседник. Работа предстоит долгая.

— И много ли выживает после операций? А много умирает от заражения крови?

— Примерно половина. Или даже больше… умирает, — печально произнёс он. — Но на то воля Всеотца.

— Понимаешь ли, чтобы пациент не умер после операции от заражения крови, всё, что соприкасается с раной, должно быть тщательно обработано. На грязных руках и инструментах живут особые… эээ…

Я чуть не сказала “микроорганизмы”. Здесь такого слова не знают. По крайней мере, в книгах Эллен я его не встречала.

—…особые болезнетворные частицы. Если их не убить, они проникают в кровь и вызывают… кхм… гниение. То есть заражение.

Так, как на меня глядел юный лекарь, могли смотреть на Галилео Галилея, когда он заявил, что Земля круглая.

— Это вам тоже в столичной Академии рассказали?

— Ну да, — ответила уклончиво. Эх, скоро я научусь врать почти виртуозно. — И не только это, но и многое, многое другое.

Я знала, что будет непросто. Мне предстоит расшевелить осиное гнездо, а это не проходит безболезненно.

И, честно, я боялась повторить путь человека, которым уже много лет восхищалась. Венгерский акушер-гинеколог Земмельвейс пытался изменить взгляды врачебного сообщества. Гениальный врач, призывавший к обработке рук, которая многократно снижала смертность среди его пациенток, оказался непонят. Затравлен, унижен, отвергнут, изгнан отовсюду.

Потому что его открытие переворачивало с ног на голову все устои, ставило под угрозу авторитет врачей всего мира, которые по незнанию своими руками убивали пациентов. Его не захотели услышать, трусливо поджав хвосты, растерзали своего коллегу.

Но теперь у меня есть поддержка в лице градоправителя и тех, кому я помогла и ещё помогу, а это многого стоит.

— Йен, есть один вопрос. Где можно раздобыть известь и много спирта?