Глава 9.

Что ни говори, а союзников иметь полезно. Можно и к градоправителю без записи попасть, и разузнать много интересного. Йен проинструктировал меня, где можно раздобыть спирт и хлорную известь, которые были нужны для дезинфекции. Из извести я собиралась приготовить хлорную воду для обработки инструментов, рук, ветоши и прочего рабочего инвентаря.

Молодой лекарь не переставал удивляться и, кажется, не поверил, что благодаря тщательной дезинфекции можно добиться снижения смертности больных.

— Не попробовав, не узнаете, — сказала я ему, на что он ответил, что вряд ли нейт Лейн позволить ставить разные эксперименты. Всё должно быть так, как он велел — и никакой самодеятельности!

Властный тиран.

Но что-то подсказывало, что любопытный мальчишка попробует. Хотя бы чтобы убедиться, что метод не работает… или же работает!

Напевая себе под нос песню Лепса про самый лучший день, я почти до трёх часов, вся в мыле, гонялась по городу и делала заказы. Пискун удивлялся моей прыти, а потом мы пели вместе — всё равно веселей! Он схватывал всё на лету и порой выдавал такие фразочки, что хоть стой, хоть падай. За ним, как за ребёнком, можно было записывать пёрлы в блокнот.

Звонкие сорены улетали с космической скоростью. Но грело то, что теперь у меня есть счёт в банке, и можно позволить себе если не кутить в тавернах, то хотя бы без зазрения совести покупать всякие нужные штуки. Если буду остро нуждаться, то можно и к мужу обратиться — но это лишь в самом крайнем случае! Он для меня тёмная и подозрительная лошадка. Лучше будет, если он и не вспомнит о моём существовании.

Тиин говорил, что существуют заклинания забвения, но я пока слишком зелена, чтобы пытаться их применить. В лучшем случае ничего не получится, а в худшем я сотру собственный разум и буду пускать слюни, кушать с ложечки и ходить под себя.

Когда я расспрашивала хозяина крупнейшей в Левилле алкогольной лавки о спирте, глаза его лезли на лоб, а рот странно дёргался. Пожилой уважаемый нейт не мог взять в толк, зачем приличной с виду магичке понадобилось столько! Это ж… упиться можно.

— Вы ни за что не поверите, — говорила я деловым и серьёзным тоном. — Но спирт нужен целителям для дела.

Этот представительный господин, которого звали нейтом Стейном, ехидно поинтересовался:

— Уж не внутрь ли вы его принимаете, нейра? Капельно, — и рассмеялся своей шутке.

Я побарабанила по столу, в голове крутились не менее ехидные ответы, но я предпочла держать лицо.

— Видите ли, я собираюсь популяризовать применение спирта в лекарском деле. Это не только настойки, о которых знают уже давно, но и… — понизила голос до шёпота: —…кое-что очень секретное. Очень важное. Когда мой эксперимент удастся, у вас будет очень много заказов. Деньги ведь лишними не бывают, правда?

Глаза нейта Стейна загорелись деловым и алчным пламечком. Пальцы заскребли по прилавку.

— Оччень интересно.

Его семья владела крупной сетью алкогольных лавок под названием “Глоточек счастья”, а фабрика находилась южнее, близ обширных картофельных и свекольных полей, богатого виноградниками и яблочными садами. Там-то и перегонят для меня несколько десятков литров чистейшего спирта.

Пискун паниковал и задавался вопросом, как я собираюсь всё это хранить? Но внутренний хомяк поборол жабу, и я решила заказать больше, зато со скидкой. И хватит этого на подольше, не надо будет постоянно дозаказывать.

Когда я уходила, нейт Стейн продал мне одну пузатую бутыль спирта, оказавшуюся в наличии, и подарил вторую — изящную хрустальную бутылочку вина десятилетней выдержки. Сказал, для очаровательной девушки и перспективного партнёра.

Что ж, приятно. Если сдадут нервы, откупорю презент.

Вот так, весело позвякивая, я и заявилась в банк. Меня встретил всё тот же охранник, девушка в серебристой мантии и уже знакомый работник со строгим и недовольным лицом. В глазах его промелькнуло узнавание, и мне показалось, что сейчас он попросит выпроводить вон странную посетительницу.

— Мне нужно снять немного денег со счёта Эллен Блайн, — заявила я, облокотившись о стойку.

— Я вас помню, нейра, — желчно проговорил клерк. — В прошлый раз вы утверждали, что вы Эллен Уолш.

— Да вот… как-то замуж внезапно вышла и успела об этом забыть. Подумаешь! Зато фамилию поменяла.

В этот момент бутылки в моей сумке сделали звонкий звяк-звяк.

Работник банка счёл меня или дурой, или алкоголичкой. Брезгливо поджав губы, открыл свою волшебную книжицу и затребовал документы. Убедившись, что всё в порядке, выписал талончик на плотной бумаге с золотистыми уголками и отправил в направлении большой обитой железом двери.

В сопровождении двух бугаёв-охранников я прошла по длинному коридору, со стен которого на меня таращились древние рогатые божки. Они держали в руках котелки, ловя в них падающие с неба золотые монеты.

В самом конце располагалось зарешёченное окошко, за которым маячило лицо главного казначея. Стену вокруг испещряли непонятные ритмично вспыхивающие колдовские знаки.

— Это что-то типа сигнализации? — поинтересовалась у Пискуна мысленно.

— Я не знаю, что такое сигнализация. А это защитные руны, оберегают от воров. Есть в каждом банке.

Не в первый раз я подумала, как поразительно — этот мир пропитан магией, с её помощью возможно почти всё. Зато люди продолжают умирать с завидным постоянством, общаться между собой посредством почтовых голубей, а молодых девчонок отдавать за стариков.

Приняв у меня из рук талончик, казначей внимательно его изучил и, бухтя что-то себе под нос, удалился в недра хранилища. Интересно, сколько здесь денег? Целая золотая гора?

— Эл, лучше бы ты какие женские штучки прикупила, — тиин усмехнулся. — А то вместо платьев какие-то страшные белые балахоны, вместо духов спирт, вместо украшений — железяки угрожающего вида.

— Не ворчи, я дело своё развиваю. Лучшее вложение — это вложение в профессию, голодной точно не останусь.

Пушистый комок вздохнул.

— Откуда ж ты такая умная на мою голову взялась?

Пока мы переговаривались, работник банка успел принести мешочек с деньгами, на боку которого была оттиснута сумма в соренах.

— Пересчитывать будете? — проскрипел, глядя на меня своими пронзительными глазками.

— Нет-нет, уважаемый нейт. Я вам доверяю.

И снова звякнула бутылками.

За стенами банка стоило опасаться воришек, которые, уверена, следили за выходящими оттуда пузатыми дяденьками с чемоданами и благородными нейрами, обвешанными украшениями, аки новогодние ёлки. А я, скромная магичка, кому нужна? Но чувство самосохранения велело скорее избавиться от налички, поэтому я бодро направилась к литейщику.

Заказ должен был быть готов уже сегодня, и я очень надеялась, что мастер Луйс не подведёт. Он встречал меня так, как встречал бы родную дочь с толпой внуков, приехавших на выходные. Широко улыбаясь и потирая ладони от нетерпения.

— Нейра Эллен, а я вас уже заждался! — приглашающе замахал руками. — Проходите-проходите, ваши инструменты готовы и упакованы. Совершенно новёхонькие, только из печки. Я их тщательно отполировал, можно глядеться, как в зеркало.

С трепетом я осмотрела всё, что он для меня приготовил — совершенно чудеснейшие зажимы, кюретки, акушерские щипцы… В нашем мире изготовить такую красоту могли только самые проверенные медицинские фирмы. И мне не терпелось пустить это в дело.

— У вас золотые руки, нейт Луйс, — сказала, расплачиваясь только что полученными деньгами, и попыталась поднять ящик.

С губ сорвалось старческое кряхтенье. Ох, как тяжело! О чём я вообще думала?

Но добрый литейщик и здесь пришёл на помощь — велел подмастерью доставить заказ мне на дом всего за пару медных соренов.

Мастерскую я покидала в отличном настроении, а вот вредина Пискун твердил, что, если целый день всё идёт как по маслу, значит, к вечеру жди подставы. Я лишь отмахивалась и продолжала напевать привязчивую песню про самый лучший день.

Дела сами не делались, поэтому я решила не откладывать. Йен подсказал, где можно купить много бумаги по выгодной цене, потому что я собиралась вести журнал приёмов и карточки пациентов. Это помогало не путаться и отслеживать динамику. Да, память у меня всегда была хорошей, но отчётность — нужное дело, вдруг градоправитель захочет посмотреть?

Кипу бумаги — не слишком дорогой, но приемлемой по качеству, я тоже заказала на дом. Недалеко от лавки мастера Луйса находился книжный магазин, и там мне пообещали прислать бумагу прямо с мануфактуры.

— Слушай, ты поэкономней. Или уже мысленно тратишь денежки мужа? — зазвенел ехидный голосочек.

— Я тебе говорила, что обращусь к нему лишь в самом крайнем случае, — строго оборвала я. — Не люблю чувствовать себя обязанной.

— Какие мы гордые, посмотрите-ка, — не унимался мелкий вредина. — Этот ваш современный мир пагубно влияет на женские умы.

Я больше не слушала подколки Пискуна, и ежу понятно, что он меня просто дразнит. По пути я купила мясной пирожок, чтобы унять голодный бунт в животе. Перекусывая на ходу, с тоской думала, что гастрит теперь — мой скорый гость.

Но оставался не менее волнительный вопрос — где раздобыть перчатки? Сомневаюсь, что в этом мире уже изобрели резину или её аналоги. А ведь нужны и резиновые дренажи, и трубки… Охо-хо! Тяжела жизнь привыкшего ко всем благам попаданца.

Невольно вспоминались пугающие статьи из истории медицины. Оказывается, раньше, чтобы определить, повреждён ли у больного кишечник при ранении живота, беднягу заставляли пить луковую похлёбку, а потом принюхивались к ране. Если оттуда пахло луком, значит, повреждён. Я уже молчу о том, что мало кто выживал после такой травмы.

Даже гения своего времени, Александра Сергеевича Пушкина, не миновала сия участь. Пуля в живот — и прощай, великий поэт.

В хозяйственной лавке я закупилась нагревательными камнями, чтобы можно было быстро вскипятить воду, чудо-метлой и волшебной тряпочкой, что заставит ваш дом “блестеть чистотой”. По крайне мере, хозяйка меня в этом убеждала, буквально впихивая свой товар мне в руки. Посчитав, что пока лучше не приглашать посторонних в дом для уборки, я приобрела эти чудеса магического искусства.

— Просто произнесите это заклинание, — продавщица дала мне лист с какими-то каракулями. — Метла сделает всё за вас!

Я лишь скептически хмыкнула. Ну, посмотрим.

— А летать на ней можно? — не удержалась от вопроса, но женщина моей шутки не поняла.

— Эл! — не унимался тиин. — Я устал, мне скучно, хочу домой!

— Думаешь, я не хочу? Ты как капризный ребёнок. Мне ещё надо в швейную лавку заскочить, узнать, не готовы ли мои халаты. Ты, между прочим, катаешься на моём запястье, пока я бегаю по городу на своих двоих. Так что не ворчи, лучше про самый лучший день спой.

В ответ раздался измученный стон.

Мои надежды оправдались — бабуля из швейной лавки выложила на прилавок свёрток с моими халатами, масками и чепцами. Качество было отменным, швы ровными, ткань — белый хлопок.

— Выглажены специальным магическим утюгом, который даёт эффект немнущести на целый месяц даже после многочисленных стирок, — похвастала хозяйка. — Может, моя внучка принесёт вам на дом? Вы и так нагружены, нейра.

— Нет-нет, благодарю вас. Раз уж я здесь, то и заберу сразу.

Так я и вышла — со свёртком под мышкой, в одной руке метла, в другой трещащая по швам сумка, в зубах — остатки пирожка. Повезло поймать повозку, которая и доставила меня к дому. А то не знаю, как бы я всё это пёрла. Как же я скучала по своей машинке, оставшейся в другом мире, с ней любой шопинг был лучше и веселей!

И тогда мне в голову постучалась очередная гениальная идея — арендовать магоход.

Но, как и говорил Пискун, если весь день идёт, как по маслу, к вечеру жди подставы. Едва извозчик высадил меня у калитки, как на глаза попался незнакомый мужичок, дежурящий поодаль. Блестящая лысина, натянутый на животе сюртук, добродушное, но усталое выражение лица.

— Нейра! А вот и вы явилися! — прокричал, спеша мне навстречу. — Я ваш сосед, через два дома живу, — и махнул куда-то направо.

Я прислонила метлу к забору и полезла в карман за ключами.

— Чем обязана, уважаемый? — поинтересовалась, глядя на его бледный вспотевший лоб.

Он немного помялся.

— А у меня… эт самое… оп-па! — и, жестом фокусника достав из-за спины руку, показал мне…

Средний палец.

И нет, это был вовсе не тот неприличный жест из моего старого мира. Соседушка демонстрировал сосискообразный палец, дистальная фаланга которого налилась краснотой. Кожа околоногтевого валика распухла из-за воспаления и скопившегося гноя и от этого казалась натянутой и блестящей. Под отросшим ногтем виднелась грязь. Всю эту красоту венчали криво оборванные заусенцы и рюшечка кутикулы.

— Хмм… да это похоже на паронихий, — задумчиво произнесла я и надавила на край ногтя. Мужичок взвизгнул. — И давно вы так ходите?

— Уж несколько дней. Сначала вроде ничего, а потом разболелся, собака, — он вытащил из нагрудного кармана платок и утёр лоб. — У соседа такая штука была, он долго лечил компрессами из подорожника и примочками всякими, потом краснота пошла на ладонь и выше. Он заявился в лекарскую гильдию, а ему там… — сделал страшный взгляд. — … полпальца оттяпали! Я тут подумал, может, вы это… волшебной палочкой помашете да излечите меня? Вы ведь магичка. Вся улица о вас уже знает, только вот присматриваются, а идти боятся.

— А вы у нас, значит, самый смелый? — усмехнувшись, я отперла калитку и, подхватив свои баулы, двинулась к дому. — Ну, проходите, дорогой сосед. Будем ваш пальчик лечить.

— Я по молодости смельчак был хоть куда был! — браво воскликнул он. — А в долгу не останусь, если поможете. Меня, кстати, Вайсом звать. Я столяр. А жёнушка моя в харчевне работает, поросёнка какого делает ммм… — мечтательно закатил глаза. — Закачаешься!

Я отвела соседа в свой кабинет — единственное подходящее место, но всё равно не торт. Мне бы операционную с удобным столом и хорошим освещением.

Едва переступив порог, Вайс познакомился с Йориком, стоящим на подоконнике. Мужичок передёрнул плечами и снова вытер пот со лба, бросил на меня боязливый взгляд.

— Не переживайте, дорогой сосед! Йорик был нерадивым пациентом, вы же не такой, мм?

— Ннет, не таккой, — Вайс сглотнул вставший в горле комок.

— Прекрати, Эл! Всех больных распугаешь! — справедливо возмутился Пискун, а я вспомнила, что неплохо бы держать чёрный врачебный юмор при себе. Мало ли, вдруг он шуток не понимает.

Оставив пациента сидящим у стола, я замочила в спирте скальпель, облачилась в новенький халат и маску, волосы убрала под чепец. Потом долго намывала руки с мылом, а под ногтями чистила щёточкой. Ох, давненько я не занималась ничем, кроме женских проблем, а панариции вскрывала ещё в далёком студенчестве.

В появлении паронихия повинны чаще всего микробы, которые проникают в ткани через ранки кожи, а у соседушки маникюр хоть куда. Не удивительно, что его палец облюбовал местный стафилококк.

Тут главное не запускать и сразу приступать к лечению, иначе гнойный процесс пойдёт дальше — на сухожилия и суставы. Это осложнение весьма опасно, и мужичок вовремя спохватился. А его знакомый, похоже, тянул до последнего.

Я вернулась в кабинет при полном параде, заработав опасливый взгляд Вайса. Казалось, на месте его удерживает лишь гордость, а то бы уже дал стрекача.

— Не переживайте, больно не будет, — пообещала я под хихиканье тиина. Мелкий зараза предвкушал занятное зрелище и ставил на то, что мой первый пациент мужского пола сбежит, даже не дождавшись конца операции.

Хорошо, что я успела изучить содержимое чемоданчика магички и целительские справочники, поэтому без труда нашла обезболивающие капли и мазь, по свойствам напоминающую антибиотик. Разведя капли в воде по схеме, дала выпить соседу.

Затем тщательно обработала собственные руки и руку больного, а в особенности операционное поле, спиртом. При этом Вайс поглядывал на меня как-то странно, а потом спросил шёпотом:

— Нейра… простите за любопытство, но зачем вы трёте этим кожу?

Простым языком я объяснила ему, что болезнетворные частички попадают в рану, вызывая её нагноение, а спирт их уничтожает. И да, неплохо бы соблюдать гигиену и почаще мыть руки, а ногти и заусенцы обрезать маленькими ножницами, а не обрывать и не обгрызать.

Вайс произнёс сконфуженно:

— Ничего не могу с собой поделать. Едва начинаю нервничать, так грызу ногти — привычка с детства осталась.

Устроив кисть пациента поудобней на столе и положив под неё чистую ткань, я достала скальпель. Как говорил один преподаватель-хирург, если есть гной, его надо эвакуировать. И лучше это сделаю прямо сейчас я, чем он сам прорвётся под ногтевую пластину.

Больной побледнел. Даже луна стыдливо спряталась бы за тучи, если бы ей предложили сравниться с белизной лица Вайса.

— А где… волшебная палочка? — спросил он упавшим голосом.

— Так а это, по-вашему, что? — преувеличенно бодро воскликнула я и покрутила в пальцах острый и идеально отполированный скальпель. — Самая что ни на есть волшебная палочка. И сейчас мы вас будем лечиить…

Я потянулась к пальцу Вайса, но он тонко взвизгнул и отдёрнул руку. Я отправила ему укоризненный взгляд.

— Ай-ай-ай. Так дело не пойдёт. Верните рученьку.

Тот помотал головой.

— Я дала вам обезболивающее, оно уже должно подействовать. У вас, уважаемый, там уже гной скопился. Если его не выпустить, он проникнет ещё глубже. Вспомните своего знакомого. Хотите тоже пальца лишиться?

Я уговаривала взрослого дядьку, как ребёнка. В конце концов, с обречённым лицом он снова положил руку на стол, и я вцепилась в кисть, фиксируя её. Теперь не уйдёшь!

— Вы обещали, что больно не будет.

— Не будет, не будет…

Один аккуратный точный разрез — из раны хлынул гной. Конечно, Вайс не забыл громко ойкнуть, а потом затих и, пялясь в пустые глазницы Йорика, ждал конца операции.

Я вычистила ранку, обильно смазала обеззараживающей мазью и хотела уже забинтовать палец, как почувствовала неладное.

Вайс опустил взгляд на салфетку, которую я подложила под кисть, и простонал:

— Аах… крооовь…

Грузное тело начало заваливаться назад вместе со стулом, и в следующий миг кабинет огласило громкое бамс!