Глава 3. Кофе и другие подарки

Потолок надо мной был снежно-белый с золотым рисунком. Богатый, роскошный. Я лежала на мягкой перине, смотрела в этот шикарный потолок и ощущала невероятную пустоту.

Джеймс не хотел мне дурного. Он хотел как лучше. В конце концов, чего я ждала, если у них тут женщинам даже не разрешают выходить одним на улицу! Джеймс просто не умеет думать о чужих чувствах.

Да и почему он вообще должен о них думать? Я ему никто. Просто коллега. Помощница. С таким же успехом можно было ждать понимания от моего Вадима Ивановича. Что я вообще о себе возомнила? Работа и ничего личного.

Но как же больно мне было! Он обманул меня, использовал! Запястье, на котором раньше висел браслет, отзывалось пустотой. А ещё — теплом в тех местах, где ко мне прикасался Джеймс.

И как это в нём уживается? Ласка, прямо-таки нежная забота — и тут же такая неприкрытая грубость!

Я перевернулась на бок и уставилась на пустое запястье. Как же сложно всё опять оказалось! Я думала, блесну по-быстрому на балу и пойду себе учиться на правах обычной девушки со средненькой магией. Но всё обернулось совсем по-другому.

Может, не надо было вообще приближаться к этому Джеймсу? Впрочем, он сам ко мне подошёл. Куда мне было деваться? Как студентку меня бы уже не взяли. А жить в этом прекрасном городе без магии — благодарю покорно! Уже попробовала. Не понравилось.

Что ж, выхода у меня как будто бы не было. Наоборот нужно быть благодарной судьбе.

Но как же всё-таки обидно!

Я обязательно перевоспитаю Джеймса. Я ему объясню, что раз мы работаем вместе, это предполагает откровенность и доверие. Объясню, что не могу ему доверять.

Но есть ли у меня выход не доверять ему? Что это изменит? Я всё равно в его полной власти.

Я снова повернулась на спину и с тяжёлым вздохом уставилась в роскошный потолок. Дома, в прошлой жизни, я и мечтать не могла о такой работе. Два часа ненапряжной возни — и тебя отправляют отдохнуть. Приносят лёгкое домашнее платье, предлагают перекусить салатом из трав и корнеплодов, очень вкусных, подают ещё игристого вина… Я совсем к нему привыкла, пила как газировку. Тем более, она была не переслащенная, напоминала наши газировки только наличием пузырьков.

Я поднялась на локте и отправила в рот очередной лист салата. Интересно, готовила Марта? Узнает ли она меня, если увидит? Я совсем не ориентировалась в этой части Академии, но была уверена — стоит мне получить немного свободного времени, и я найду кухню так же легко, как нашла портовую таверну.

Марта предупреждала, чтобы я не доверяла Джеймсу. Говорила. Что же она говорила? Точно шла речь о том, что он пристаёт к девушкам, явившимся на отбор. Остальное я не запомнила. Кажется, мне предстоит много работы, чтобы перевоспитать первого заместителя ректора. Не то чтобы я ревновала, нет, конечно! Но такое поведение бросает тень на всю Академию. Мало хорошего, если о руководстве ходят грязные слухи. Тем более, в их правдивости я сама убедилась.

Стоило отдать должное Вадиму Ивановичу — какой бы бездушной гадиной он не был, а держался всегда в высшей степени корректно. Я не могла вспомнить ни одного сального взгляда, ни одной пошлой шутки. Ни в мой адрес, ни в адрес других сотрудниц. Даже с персоналом кафе он был сдержан и холоден.

Не мешало бы поставить его в пример Джеймсу! Вот уж не думала, что буду добрым словом вспоминать своего шефа! Но новому начальнику правда не мешало бы у него поучиться. Но учить придётся мне. Кто ещё осмелится призвать к порядку первого заместителя ректора?

Внезапная догадка озарила меня. Я даже села на постели и зарылась руками в волосы. У Джеймса же тоже есть начальник! Вот ему-то я и пожалуюсь и на разгульное поведение первого зама, и на то, как несправедливо меня лишили магии.

Правда, была некая вероятность, что ректор будет под стать заму. Но я должна была хотя бы попробовать. Завтра же попрошу Джеймса познакомить нас. В конце концов, он и мой начальник. Должна же я знать, с кем мне предстоит работать!

Настроение мгновенно улучшилось. Я доела салат, покрутилась перед зеркалом и позвонила в колокольчик — сказать прислуге, чтобы передала Джеймсу, что я отдохнула и снова готова к работе.

Пусть у меня отняли магию, зато смекалка осталась при мне! Берегись, Джеймс! Я пришла сюда, чтобы повеселиться на отборе и проучить тебя. И, как видишь, отбор уже позади!

— А кто та противная тётка, которая приносила мне обед? — спросила я Джеймса, когда мы шли в комнату, где я разбирала письма.

Я решила начать издалека. Пусть этот хитрец расслабится, потеряет бдительность. Тут-то я потребую отвести меня к ректору.

— Смотрительница одной секции Архива, — бросил Джеймс. — А почему ты спрашиваешь о ней?

— Она так смотрела на тебя… — я многозначительно умолкла.

— Как — так?

— Ну. Сложно объяснить. Мужчины очень трудно понимают такие вещи.

— Погоди. — Джеймс остановился посреди коридора. — Какие — такие?

Ага, клюнул! Кажется, я впервые увидела на его холёном лице искреннее удивление.

— Она влюблена в тебя, дурачок! А ты не видишь!

— Ах, это! — Джеймс вздохнул с видимым облегчением. — Видишь ли, высокое положение делает меня уязвимым для внимания определённого рода. Тебя что-то смущает?

— Ну. — я опустила глаза. — Может, не стоит давать ей надежду?

Джеймс рассмеялся:

— Не бери в голову. Кассиопея достаточно умна, чтобы понимать, что ей ничего не светит. Если тебе неприятен её вид, больше ты её не увидишь.

Я вздохнула и отвернулась. Хочешь, чтобы мужчина всё тебе рассказал — задай правильный вопрос и многозначительно молчи. И Джеймс снова клюнул.

— Что ещё? — нетерпеливо спросил он.

— Мне так грустно думать о ней, — сказала я. — Работать с тобой, зная, что ничего не светит… Ох, врагу не пожелаешь!

— И ты. часто думаешь об этом? — Джеймс приподнял моё лицо за подборок, погладил по щеке.

— Не бери в голову, — ответила я улыбкой. — Не стоило мне заводить этот разговор.

Твои отношения с подчинёнными меня не касаются.

— Почему же? Они скоро станут и твоими подчинёнными тоже.

— Кассиопея не станет мне подчиняться, — с горечью сказала я. — Ох, Джеймс! Я же знаю, в тебя влюблена вся женская половина Академии и Архива! Многие годами мечтали принять участие в отборе! А тут я. Явилась из ниоткуда, и сразу — с сильной магией, сразу твоя приближённая.

— Не волнуйся об этом, Ио. Когда придёт время, мы испытаем тебя на Детекторе магии.

И все увидят, что ты заслуживаешь высокого поста. Здесь тебе не мастерская, где талантливые ученики годами не могут сами брать заказы. Здесь все как на ладони. У кого сильнее магия, тот и главный.

— Ты так хорошо успокаиваешь, — я подняла на Джеймса глаза и драматично сдвинула брови. — Но, как ты думаешь, может, мне стоит почаще общаться со своими будущими подчинёнными? Чтобы они привыкли ко мне и видели, что я хорошо работаю даже без магии?

— Как ты себе это представляешь?

— Ну, например, я могла бы разбирать письма в секции, где работает Кассиопея. Не бок о бок с ней, конечно, но где-нибудь, где она могла бы видеть меня. Не хочется наживать врагов ещё до вступления в должность.

— Что ж, я могу исполнить твой маленький каприз, — кивнул Джеймс. — С сегодняшнего дня ты будешь работать в читальном зале пятой секции. Я выберу время, когда студенты на занятиях и тебе никто не будет мешать.

— И с ректором меня познакомишь?

Лицо Джеймса изменилось мгновенно и неуловимо. Сжались губы, натянулась кожа на скулах, брови изломились под угрожающим углом.

— А это тебе зачем?

— Затем же, — я искренне распахнула глаза и взмахнула ресницами. — Джеймс, мы же работаем на него! Он наш начальник! А вдруг я ему не понравлюсь? Возьмёт и прогонит меня!

— Уймись, Ио! Не беспокойся на этот счёт.

— Как не беспокоиться? Он меня даже не видел! У нас что, не будет личного собеседования или чего-то в этом роде?

— Нет, — отрезал Джеймс. — Ио, я не привык повторять два раза. Вчера я говорил, что сам выбираю людей. С тех пор ничего не изменилось. Если изменится, я тебе сообщу.

— Хорошо, майнере Джеймс, — я опустила взгляд и даже попыталась покраснеть. — Я не подумала.

— У меня много дел, и я не люблю, чтобы меня отвлекали по пустякам. Например, задавали по два раза вопросы, на которые я уже ответил.

— Этого больше не повториться, майнере Джеймс, — покорно сказала я, не поднимая глаз. — Простите.

Наверное, ни в одной реальности не найдётся мужчины, не падкого на лесть! Голос Джеймса потеплел:

— Всё в порядке, Ио. А теперь за работу.

Значит, Джеймс не хочет показывать меня ректору. Боится, что я на него нажалуюсь? Или что-то ещё?

Я прикусила губу. Здесь точно крылась какая-то тайна. И нити, ведущие к разгадке, определённо были в моих руках.

Что может быть лучше, чем начать утро с чашечки кофе? Только утро, когда эту чашечку приносит тебе неотразимый блондин. Вот и моё утро началось с того, что дверь распахнулась. Я только успела испуганно подтянуть одеяло к груди, как вошёл Джеймс с серебряным подносом.

— Ох… — только и выдохнула я. — Первый зам ректора Академии приносит мне кофе! Я думала… ну. для этого есть прислуга!

— Прислуга делает необходимое, — спокойно парировал Джеймс. — А всё, что доставляет тебе удовольствие, я беру на себя.

— Я сто лет не пробовала кофе. Даже не знала, что он у вас есть. В смысле, что его пьют в Академии.

Чуть не проговорилась!

— Студенты не пьют, конечно. Кофейные плантации в этом году поразила тля. Зёрна продаются на вес золота. Но на тебя это не распространяется.

— Ох, Джеймс, это так мило!

Я села в постели, бдительно следя, чтобы одеяло не убежало с назначенного поста. Кофе оказался густо-малиновым. Как компот. Я морально приготовилась к тому, что на вкус он будет тоже не похож на знакомый бодрящий напиток. Но первый же глоток вознёс меня на седьмое небо.

— Ох, Джеймс! — повторила я. — Это лучший кофе, который я… нюхала. А вкус просто восхитителен!

Я всегда любила кофе. Но в прежней жизни не могла позволить себе хороший. Покупала с зарплаты крошечный пакетик на развес и растягивала на месяц. На работе обходилась растворимым, но в выходные устраивала настоящий кофейный ритуал. Молола зёрна в ручной мельничке, несколько раз, чтобы помол был помельче, ставила на газ старенькую медную турку, доставала любимую чашку. Запах кофе напомнил мне о прежней жизни и о её редких светлых моментах.

— Почему ты грустишь?

Голос Джеймса вырвал меня из воспоминаний.

— Ничего особенного, — улыбнулась я. — Вспомнила, как раньше не могла позволить себе такой роскоши.

— Эти годы навсегда позади, Ио.

Джеймс присел ко мне на кровать и забрал пустую чашку. Наши пальцы соприкоснулись, и я опустила глаза.

— Ну, я готова разбирать письма, — сказала я, чтобы растворить повисшую между нами неловкость.

— Сегодня никаких писем. Мы едем в город. Покажу тебе Аттамию, а заодно купим что-нибудь. Тебе наверняка что-то нужно, женщины любят всякие цацки.

Я захлопала в ладоши, и тут же покраснела. Одеяло воспользовалось моментом, чтобы сбежать. Когда я вернула его на сторожевой пост, Джеймс уже стоял у двери.

— Жду тебя внизу через полчаса. Тебя проводят.

Я заметила, что поднос он оставил рядом с кроватью. Ну да, принести кофе мужчина ещё может, но унести грязную посуду — задача непосильная.

Дверь снова скрипнула. Вошли две служанки — те же, которые причёсывали меня вчера. Они открыли неприметную дверь в стене, там оказалась. ванна! Большая, мраморная, а самое удивительное, что над ней красовались два медных крана.

Пока я нежилась в тёплой ароматной воде, на мраморный край поставили блюдо с нарезанными фруктами и чашечкой густых сливок. Завершал завтрак бокал вина.

Вот это жизнь! Я откинула голову на край ванной. Раньше, чем мой затылок коснулся твёрдого мрамора, служанка подложила мягкое сложенное полотенце.

Какие бы тайны ни хранил Джеймс, какие бы тёмные делишки ни творил, это не помешает мне наслаждаться. Я поднялась из ванной, как Афродита из морской пены, и меня сразу закутали в мягкую простыню.

Пока меня одевали и причёсывали, я смотрела в зеркало. Ирка, бедолага Ирка, выпускница библиотечного факультета, куда шли из любви к книгам, но не деньгам!

Секретарша, пахавшая за копейки у дурного шефа! Куда ж тебя занесло? Надо пользоваться!