33

Мы лежали в обнимку. Только я и он — мой сероглазый сексуальный Аполлон. Трепет в душе все не утихал, я сладко потянулась, зарываясь носом в мужскую шею, сейчас действительно пахнущую хвоей окружающих деревьев. Саадар зевнул, и я не смогла удержаться. Так снова и начали целоваться, обмениваясь колючими, плавящимися дыханиями.

Тут магия, удерживающая нас, развеялась, и маг упал прямо на землю, спиной в ветки и траву, укрывающие землю, а я за ним полетела, как мешок с картошкой. Испуганно взглянула на бедного Саада, но тот умилительно на меня, испуганную, уставился и заразительно засмеялся.

— Смешно тебе, да? — Хищно молвила я, лукаво улыбаясь, — А так?! — и тут внезапно начала его неумолимо щекотать, озорно хохоча, как суперзлодей из какого-нибудь мультфильма.

Но, как ни печально, Саадар не боялся щекотки, но момента прильнуть ко мне поближе не упустил, словно хищник, уличивший момент, чтобы напасть.

— Здесь можно добыть еду, я заметил кучу животных, похоже, что они настоящие, — поднялся мужчина, помогая встать и мне, когда мы вдоволь нацеловались.

— Ты знаешь, куда мы попали? Не похоже, чтобы деревья рассыпались от твоего взгляда, проклятие тут не действует?

— У меня есть только один вариант, — Саад поднял рюкзак с земли, стряхивая рукой с наружной стороны тканевого дна, прицепившиеся листья, — это все еще Проклятая земля, мы на территории храма какого-то из богов, не отмеченного на карте. Иначе сюда бы точно уже устраивали паломничества, чтобы просто посмотреть на растения. Другого ответа не вижу, и, правда, если бы нас занесло в Кадар-ган, например, этих деревьев уже не было бы, лишь от одного моего взгляда. К слову, думаю, я по неосторожности наступил на иллюзионный барьер, но как он там появился — загадка.

— Тогда нам нужно найти этот храм и поговорить с его богом, может пока за это время остальные договорятся с Ферадеем.

— Очень сомневаюсь, что договорятся, Азри, — маг задумчиво огляделся по сторонам, выискивая что-то, — скорее всего, все пятеро собратьев оставшихся без тебя сейчас в неописуемой панике.

***

Лаосар

Какого черта? КАКОГО ЧЕРТА?!

Я не успел. Заметил иллюзионный портал на песке, но не успел…

Что же делать?! Остаточных следов не осталось. ГДЕ ОНА?!

Я сидел коленями в песке, на который упал, не успев добежать, смотря на место, где минуту назад была Азриэлла. Подозреваю, с другими творилось примерно то же самое, но в ту секунду их душевное состояние меня не волновало никак, впрочем, меня оно не заботило никогда.

Ублюдок Саадар! Нужно было ему лицо раскрошить, а не заниматься Резаром! Весь такой тихий и дружелюбный, а не смотрит куда ступает, сукин сын!

Наверняка моей психике тогда думалось, что если буду буравить взглядом точку последнего соприкосновения взгляда с ней — она вернется. Ко мне. И сердце не будет так болеть, и не останется этой тоски.

Она уже исчезала вот так. Тогда на рынке. Но все мы ринулись за Азриэллой по магическому следу, чувствовали, что она недалеко, совсем рядом. А сейчас я не чувствую ничего. Никакой магической связи.

Сейчас моя собственная душа разрывалась на части. Я думал, что просто влюбился, пленился ею с первого взгляда, еще тогда, с ошейником на шее, но оказалось, нет, это не просто влюбленность, не обычная симпатия или привязанность. Тут что-то глубже. Какое-то очень странное. Никогда такого не чувствовал.

Навязчивость? Нет, не она. Что-то более нежное и теплое. Как рассвет, как рождение новой жизни. Как ее улыбающееся лицо.

Когда меня начало волновать такое бытовое занудство?

Мне показалось, она даже на мир смотрит по-другому. Абсолютно не испорченная. Я ей совершенно не подхожу, жизнь прожил полной всякого дерьма, видел все пороки человеческой личности, гниение общества, разложение индивидуальностей. Сам страдал слабодушием, жестокостью и безразличие к чему-либо. Что может волновать, когда весь мир у твоих ног, ничего уже не может удивить, все приелось…

Люди всегда будут страдать, другой природы им не придумали, по крайней мере, так я думал.

И вот. Теперь я сам чувствую это. Боль в груди? К чему это? Зачем? Почему мне так хочется, чтобы она сейчас оказалась передо мной? Почему до сих пор не переспал с ней, как делал это с остальными? Магия решила бы все. Но отчего меня волновали ее чувства?

Когда-то я поклялся себе, что ни одна женщина не сможет приручить меня. Все они были одинаковыми, я мог прочесть похоть, под копирку, в их глазах, мог понять, что ими движет, как сейчас стрельнет глазками или поправит платье, чтобы лучше были видны якобы красивые ноги.

Миром правят деньги? Миром правит красота? Мир подвластен людской харизме. Девушки любят плохишей. И я мог им быть для любой проходной самки.

Но не для нее.

Азриэлла же не то, что платье, она брови-то сдвигает по-другому, удивляясь. В каждом движении этой женщины есть что-то для меня, мужчины, сердце которого уже утыкано ее взглядами. А она ведь даже и не понимает, насколько влияет на меня. Насколько исправляет.