39

все еще Даурэн

После уточняющих слов, к шару Ферадея никто больше не хотел подходить, даже Резар теперь буравил дотошным взглядом самого бога, а не выстраивал глазами линии к интересующему магическому объекту. Значит, такой вариант его не интересует. Не так он глуп, как кажется с первого взгляда, все-таки и ума всевышние немного отсыпали, не только неразумной силы.

Азриэлла жива. И она с Саадаром, который ее в любом случае будет защищать, это стоит признать. Найти наше солнышко, вопрос времени, я не чувствую возле нее такой опасности, что угрожала бы жизни. Все мы это понимали в тот момент. Хотели Азриэллу рядом, но жертвовать собственной будущей дочкой никто не намеревался, как бы там ни было.

Мы погрязли в тишине, но божество веселилось, разглядывая наши хмурые испытующе напряженные лица.

— У вас есть время подумать над моим предложением, — Ферадей откинул прядь волос взмахом головы, — все равно никуда не денетесь, — и улыбнулся так кровожадно, сверкая белым зубами с клыками по бокам, что все сразу поняли — он постарается добиться своего любым способом. Ему зачем-то нужна новорожденная девочка.

Я первым демонстративно отвернулся, отходя к дальней стене. И хоть меня выбор остальных не особо заботил — их право играть с этим изворотливым богом, но я волновался о чувствах Азриэллы. Это ведь и ее дочь будет, кто бы из нас не избрал отрицательный вариант.

— Ферадей, ты опустился до такого? Решил начать играть жизнями младенцев? — знакомый с божеством Лаосар не смог смолчать.

— Мне одиноко одному жить эту вечность, — развел руками бывший демон, а теперь озерный бог, — вы первые мои посетители за четыреста лет, я начинаю жалеть, что стал тогда на сторону Морнэмиры. Ведь мой действующий храм был только в Эрнеле.

— Ты действительно думаешь, что кто-то из нас решиться на это? — фыркнул Калебирс, шагая в мою сторону, но смотря на Ферадея.

Божество ничего не ответило, а император просто плюхнулся со мною рядом на пол, подпирая спиной стену. Я чувствовал, что он пытается незаметно проделать брешь в магии, что заперла нас здесь, концентрируя силу в одной точке, но также понимал, что это не подействует. Лучше бы силы берег.

В конце концов, по стеночке уселись все пятеро представителей сильного пола, не считая хозяина построения, что выжидал, словно хищник, притаившийся в кустах на водопое.

Я не знаю, чего мы все ждали. Просто сидели, всматриваясь каждый в свою точку, думая, может быть и об одном — Азриелле, но в разных ключах.

Я примерно мог догадываться, что Резар разрабатывал план нападения на Ферадея, это было заметно по его зловещей ауре, хоть идиот и пытался это скрыть, в таком случае хоть бы кулаки разжал. Лаос тоже о чем-то сосредоточенно размышлял, поджав губы. Калебирс и Лютимар спокойно смотрели в дальнюю стену, предположить, о чем их мысли я не брался.

В любом случае, мне хотелось контролировать ситуацию. Хоть мысли постоянно и возвращались к Азриэлле, разгораясь болью в груди от того, что ее светлые добрые глаза даже мельком не обнаруживаются рядом, направленные в мою сторону. Всю дорогу в пустыне я шел за ее пшеничными волосами, как за якорем, не чувствуя усталости. Мечтая о повторении той ночи, что она мне подарила тогда в своей спальне. Самое лучшее время в моей жизни, душераздирающе далекое, но удерживаемое в памяти вплоть до коротких женских вздохов, ощущений изгибов девичьего тела под ладонями.

Я встретил свою истинную, ту, за которой вела нить души, обрел чувство окрыленности, понял, что это такое, но так опрометчиво выпустил из рук, даже не отдав свою жизнь в борьбе.

За свои прожитые столетия я научился терять, привык к лишениям. Могу назвать себя сильным демоном, готовым ко всему морально. Но какой в этом толк, когда я не могу быть с ней, дарить уверенность в тотальной защищенности своему голубоглазому ангелу?

Я тяжело выдохнул, обтер лицо ладонью, с силой зажмурившись.

Легче было бы не думать. Но я пока еще жив. Это слишком большая роскошь для тела, что дышит.

На ее месте я после такого не доверял бы ни одному, из собравшихся здесь. Защитнички хоть куда. Даже я, получается, рядом с ней лишь языком и трепал, а перед лицом реальной опасности не справился. Где она сейчас? Хорошо ли ей? Покормил ли ангела Саадар?

Я бы справился с бурей в душе, увидь ее хоть одним глазком прямо сейчас. Лишь на мгновение. Но что бы ей сказал? Приняла бы она извинения, обычные слова «прости, не справился»? Каждая из женщин, что я знал до этого, лишь высокомерно бы ухмыльнулась, так просто с рук не спуская. Даже моя мать была такой. Но Азриэлла… С ней не все так типично, с ней далеко не так, нет той фальши, оседающей на зубах, словно песок.

Не знаю, сколько мы все просидели в той комнате, окутанные тишиной. Счету времени не было, оно тянулось очень тягуче. В какой-то момент Ферадей куда-то исчез, так что даже Резару теперь не было занятия — буравить его взглядом, но оставил после себя магический шар, что соблазнительно горел, но, то было мерзкое искушение. И, конечно, магия на стенах никуда не делась.

Вскоре наступила ночь, но никто не спал. Не выдержав, я начал ходить по помещению, разминаться, параллельно осматривая все вокруг на наличия магических разломов. Но, стоит отдать должное — Ферадей маг первоклассный, так ничего интересного и не нашел.

Еще примерно столько же мы пробыли в одиночестве, когда божество вернулось, что-то пожевывая.

— Ну что, кто-то что-то надумал? Если вы не знали, то тела ваши смертны, а спасать от голодной смерти я не буду, то поздравляю, сегодня день открытий. Жизнь несправедлива, существование субъективно.

Периферийным зрением уловил, как Лютимар резко вскакивает с пола, быстрым, но нервным шагом направляясь к испытующему шару, мозолящему глаза. Он же не собирается..?

— Стой! — уставший голос Калебирс ударил по стенам.

Никто не успел остановить сбрендившего, крупная рука припечаталась к магическому объекту, отбирающему возможность в будущем воспитывать девочку.

И, как Ферадей и обещал, в проеме входа тут же появилась Азриэлла.