45

На утро Лаосара на нагретой постели уже не оказалось, до ушей донесся звук льющейся воды из ванной комнаты за ближайшей дверью. Скорее всего, лис тоже недавно только проснулся. Решил продолжить банные процедуры после вчерашнего бума удовольствий?

Я потянулась, перекачиваясь с бока на бок, закрутилась в одеяле еще больше, уткнулась носом в подушку, царство сна тянуло обратно в свои недра, но я боролась. Не хотелось, чтобы мужчины думали обо мне, как о ленивой сонной тетере, предпочитался образ хорошей хозяйки, но я возможность уже упустила, ни разу даже показательно перед ними пыль не вытерла, они меня раскусили. Не хочу быть домохозяйкой. Двушку в прошлой жизни драить было сложно, дворец в этом перевоплощении даже начинать не хочу.

В комнату решительной поступью, скрипнув дверью, кто-то вошел, я, закутанная в пятнадцать одеял, решила даже не пытаться встретить гостя достойно. Все-таки, визитер неприглашенный, хоть я и представляю какой стресс созерцать торчащие из тепленького одеялкового кокона одни лишь волосы, а потом встречать заспанное лицо богини после бурной ночи. Врагу не пожелаешь.

Но в следующую минуту мне уже было не до этого, по телу, укутанному в одну лишь неплотную пижамку, ударил озноб, побежали мурашки. Меня выдернули из тепла, а очухалась уже у кого-то на ручках практически в коридоре. Я же такими темпами наручным ленивцем стану. Ну, идея, в принципе, неплохая.

Обнаружив взглядом спокойное непритязательное лицо бога из собственного гарема, я сразу же окончательно проснулась, попыталась слезть с него, но сделать этого мне не дали, крепко сжимая большими руками. Ммм… дежавю повеяло!

— Ферадей, что ты делаешь? — решила подать хоть какие-то признаки того, что сопротивляюсь.

— Иду с тобой на прогулку, пока никто другой до этого не додумался. Не переживай, на улице тепло, — он сомнительно оглядел мою пижаму, ступая в созданный собственноручно портал, — до завтрака вернемся.

Проснуться не успела, а уже снова куда-то втянута. Такое чувство, что мы тут телешоу снимаем и мужчинам будет меньше эфирного времени, если рядом в кадре не обнаружится меня.

Место, в котором мы оказались, минув портал, было мне совершенно незнакомо, но точно оставалось Эрнелом — вокруг черные земли, усыпанные чумазыми камнями, ни одного дерева не наблюдалось, весь горизонт покрыт пыльной чернотой, только небольшие уютные домики с черепичной крышей виднеются то тут, то там вдали, люди, очевидно, старались украшать территории возле дома, как могли, за неимением растительности, но все это сводилось к заборам и необычным рукотворным фигурам. Видимо, мы на территории какого-то поселения, вне стен города.

Ферадей поставил меня на землю и галантно подсунул под бок локоть своей руки, мол, прогуливаться будем.

Я скептически сощурилась и указала на свои босые ноги, что сейчас венчали какую-то особенно грязную кочку земли.

Бог нахмурился. Я держала лицо кирпичом. Так и стояли.

— Или носишь меня на руках всю прогулку, или я уматываю обратно в постель досыпать. Сегодня вообще не твоя очередь со мной возиться, тебе правила не рассказали?

— Я пришел сюда не следовать правилам, я хочу семьи. Ты подходишь для этой цели, — после этих слов подхватил меня, как пушинку, поглядывая влево на запачкавшиеся ступни, — когда-то я был женат, будучи еще человеком. И у меня были дети, — в этот момент на мужском лице проскользнули горькие правдивые эмоции.

Я застыла, всматриваясь в его мимику, но Ферадей не особо-то сейчас обращал на меня внимание, его мысли поглотило что-то другое, какая-то застарелая боль. Мужчина смотрел куда-то в горизонт своими карими уставшими глазами, взывая к чему-то. Будто и не первый раз, умоляя даль о том, чтобы увидеть ответы и перестать собственноручно рвать сердце.

Мне вдруг захотелось его утешить. Погладить по голове, как кота, и сказать, что теперь я с ним, буду кормить и слушать мурлыканье по ночам, даже какашки убирать, если понадобится, но не стала этого делать, лишняя жалость может только навредить самолюбию, вряд ли ему понравится, если моя настоящая привязанность завяжется на соболезнованиях.

— И какое же «но» случилось в твоей истории?

— Это называется старостью, — безрадостно хмыкнул мужчина, не опуская на меня глаз, — много тысяч лет назад, даже не в Эрнеле, в Аргарде, на моей родине, я бросил всех, смог подняться выше, получить силу бога, неплохую власть. Мне больше не разрешалось их видеть, тех, кого когда-то считал самыми родными: жена, дети, друзья, родители. Тогда я сделал такой выбор. И смотрел, как мои смертные близкие умирают один за другим. Я пережил даже двоих своих детей, — последние слова были сказаны с самой большой концентрацией горечи.

— Ты хотел подождать пока моей дочери, полубогине, исполниться восемнадцать, чтобы жениться на ней? Потому что она тоже будет бессмертна, как и ты? И ты бы не потерял ее, не увидел снова смерти…

— Восемнадцать? — Отмер Дей, — Это какое-то значимое число для женщин? Благоприятный возраст для замужества?

— Эээ… ну почти, — панически отвела глаза.

— Верно, — проговорил вкрадчиво, заглядывая своими карими омутами в саму душу, только теперь не смотрела я на него, отчего-то смутившись перемены его внимания в свою пользу, — я хочу любить, без мыслей, о разъедающей плешь в сердце, тоске, что обязательно настигнет, как бы я ни пытался просто жить.

— Ты можешь просто любить меня, — неожиданно, даже для самой себя, изрекла, резко зажмурившись.

Ферадей положил пальцы на мой подбородок, немного сжал, поворачивая глупую голову к себе лицом. Я не могла вразумиться, мое ли сердце так грохочет? Боюсь, что нет. Душа уже постепенно привыкает к экстремальным эмоциям, Ферадей пока только начинает свой путь в серпентарии с выдуманной табличкой «Мой гарем». И второй за ней «Будущие любимые мужья».

— Больше всего на свете мне хотелось это услышать хоть от кого-то, — едва заметно улыбнулось божество.

Бог…Бессмертие… Резар, Калебирс, Саадар, Лаосар… Лютимар, фиг с ним… Они ведь смертные. Боже мой! Невозможно… Они всегда будут рядом, просто не могут оставить меня!

— Я не так плох, как ты думаешь, — проговорил, не зная, что думаю я не о нем, — не хочу волновать твою душу, слышала об энергии, что вливается в тело женщины во время интима через мужчину?

— Допустим, — еле выдавила осипшим, испуганным голосом.

— При слитии энергетическими полями с тобой, их срок жизни приравнивается к твоему циклу жизни, биоритмы связываются. Твои партнеры не становятся бессмертными, как ты и я, но жить могут так же долго. Поэтому ты так и ценна. Поэтому так способствуют пополнению твоего гарема. Правда, такое работает в одну сторону, только от женщин к мужчинам. Это вечная жизнь. И вечная мука.

— Не думаю, что я могу кого-то винить в чем то, — постаралась успокоиться хотя бы словами, но такая некрасивая правда действительно задела, будто грязным пальцем в израненную душу ткнули.

Правда часто бывает некрасивой. Я и сама понимала, что изначально они едва ли могли меня любить так сильно, насколько показывали, им нужно было разделить со мной постель, как мужчине и женщине, но ведь сейчас все не так? Они точно со мной не только из-за этого, ведь верно?

Возвращаясь во дворец, я чувствовала себя немного подавленной, но изо всех сил отгоняла назойливые мысли. Мне не хотелось быть идиоткой, что накручивает себя из-за любого нежелательного дуновения ветерка.

А спускаясь в столовую, после того как переоделась и не обнаружила больше в ванной Лаосара, голова начала несносно кружиться, я схватилась за перила, попыталась сделать шаг вперед. И полетела лицом вниз, чувствуя, как отключаюсь.