Глава 26.3

— Даша, вставай! Тебе пора на кухню, — Ивир осторожно покачал меня за плечо.

Глаза разлепились с трудом. Мир плыл передо мной мутной пеленой. Тело налилось тяжестью, руки и ноги слушались плохо, будто после изнурительной ночной работы. Голод скручивал желудок тугим узлом, голова ныла тупо и настойчиво, в висках мерно стучало. Как же мне плохо!

Я села, покачнулась и на секунду уперлась ладонью в матрас.

— Живая? — тихо спросил Ивир.

— Пока да, — хрипло ответила я.

Я потуже завязала платье на талии и, не позволяя себе ни жалоб, ни сомнений, поплелась на кухню. Сегодня будет последний день моих страданий. Я выдержу его. Просто обязана.

День потянулся вязко и однообразно. Сначала дегустация. Пока песок медленно стекал в часах, я незаметно прислонилась виском к плечу Аси. Тепло чужого тела чуть убаюкало меня.

Проснулась я от резкого окрика:

— Девка, хватит храпеть! Вон отсюда!

Я вздрогнула, вскинула голову и поспешно глянула на часы. Песок уже весь ушел вниз. Пятнадцать минут удалось подремать.

Обратно на кухню я вернулась почти на автопилоте. Мы вместе с остальными девушками позавтракали и принялись чистить огромную гору киршей. Руки двигались сами, механически, будто жили отдельной жизнью.

Следующее, что я помнила, как чья‑то рука трясла меня за плечо. Приоткрыла глаза. Щекой я лежала прямо на столе, а по подбородку стекала теплая слюна. Черт, снова вырубилась.

Я поспешно вытерла лицо рукавом и подняла голову со стола. Бататы были уже аккуратно почищены.

— Прости, хозяйка, — пробормотала я. — Побочный эффект от капель дегустатора.

Мирра посмотрела на меня с неожиданным сочувствием.

— Ну ты и дрыхнуть, — хмыкнула она. — Я уж пожалела тебя, дала поспать часок. Понимаю, тяжело тебе. Но больше не могу. Бери ведра и неси завтрак в первый шатер.

Я поднялась со скамейки и вдруг поняла, что чувствую себя чуть живее, чем утром. Два коротких провала в сон все‑таки сделали свое дело.

В красном шатре девушки, как и прежде, оставили мне немного каши. Я съела ее быстро, без лишних угрызений совести: тело требовало свое.

Я уже собиралась уходить, когда Марина подошла ко мне и крепко обняла.

— Удачи, — прошептала она мне в ухо.

— И тебе, — ответила я так же тихо.

Ивир предупреждал: со всеми тремя шатрами воинского досуга есть договоренность. Девушки согласились без лишних уговоров. Сегодня вечером сонный состав окажется не только в тарелке главнокомандующего, но и в еде его ближнего окружения.

Остаток дня я жила только ожиданием вечера. Когда день клонился к вечеру, я смотрела, как на плите у Мирры в масле шипели четыре волшебно‑румяные ножки птицы. Запах был такой густой и сладкий, что у меня сводило челюсти. С каким бы удовольствием я бы сейчас их обглодала!

Я крутилась рядом, выжидая единственный нужный миг.

— Что ты все вертишься у меня за спиной? — недовольно бросила Мирра, не оборачиваясь.

— Дайте хоть полюбоваться, — попросила я как можно беспечнее.

Живот предательски заурчал, подтверждая мои слова.

— Ну, смотри, — хмыкнула она. — Только не мешай.

Я сделала шаг в сторону и замерла. Сердце билось неровно, пальцы подрагивали, и я спрятала их в складках юбки.

Ивир… Где же ты? Приходи. Сейчас.

Меня мелко потряхивало: от страха, от усталости, от понимания, что назад дороги уже нет. Если меня поймают, то не будет ни оправданий, ни второго шанса. Только рудники. Или хуже.

И тут за спиной раздался знакомый голос, громкий и нарочито грубый:

— Хозяйка Мирра! Можно на минуту?

— Я занята. Чего тебе? — отрезала она.

— Дело личное, — настаивал Ивир.

— Тьфу ты, — буркнула Мирра. — Какие еще личные дела в армии?

— Жена напортачила, — угрожающе сказал Ивир.

Мирра с удивлением глянула на меня, усмехнулась, вытерла руки о фартук и пошла к нему, бросив через плечо:

— Смотри, чтобы не сгорели.

— Конечно, — торопливо ответила я.

Как только она отвернулась, я сунула руку в карман, ногтем поддела крышку пузырька и зажала его в кулаке. Одно движение и прозрачные кристаллы тут же растворились в горячем жире.

Я не сдержала злобной улыбки. Для нашего драгоценного главнокомандующего мне ничего не жалко. Кушай, брат моего первого мужа. Наслаждайся, поганец.

Едва я успела сунуть пустой флакон обратно в карман, как Мирра уже разворачивалась.

— Иди с мужем поговори! Чего там натворила?! Только шустро. Скоро ужин нести.

Я быстрым шагом направилась к Ивиру. Он тут же грубо схватил меня за запястье и, не сбавляя ходу, потащил за угол шатра‑склада. Вслед нам уставились все кухонные работницы: глаза круглые, рты приоткрыты.

За углом Ивир мгновенно опустил мою руку. Из кармана появились два хлебца, насквозь пропитанные маслом.

— Ешь, — прошептал он.

Я схватила один и откусила.

— Что ты творишь?! — заорал он так громко, что я аж подпрыгнула. Откусанный кусок чудом не застрял в горле и пролетел внутрь непрожеванным. Предупреждать же надо!

Увидев мои выпученные глаза, Ивир едва заметно улыбнулся и подмигнул. Предупредил, что театр начался.

Я откусила второй кусок и принялась жевать, не разбирая вкуса.

— Как ты посмела потерять монету?! — громко продолжал он орать, играя на публику.

Я улыбнулась и запихнула в рот остатки первого хлебца.

— Что молчишь? Отвечай! — не унимался мой муженек.

Я проглотила и жалобно заголосила:

— Пожалуйста, только не бей…

Он протянул второй хлебец. Я не стала тянуть: отломила половину и тут же отправила в рот.

— Мне донесли, что ты потеряла монету! Где она?! И не хнычь, слезы мне не нужны! — нарочито раздраженно продолжал Ивир.

— Ничего я не потеряла, — тоненько ответила я и запихнула последний кусок перекуса.

— А где же она тогда?

С набитым ртом я выдавила:

— Дома.

— Ты с ума сошла?! Кто хранит деньги в шатре? Сейчас я тебе задам! — грозно рявкнул он.

Я уважительно кивнула. Талант пропадает. Я показала ему палец вверх и усиленно зажевала, заглатывая остатки хлебца.

С кухни донесся крик Мирры:

— Даша! Иди сюда! Ужин аэсара готов.

— Чего встала? Иди! — гаркнул Ивир. — Но вечером я с тобой разберусь.

Он подмигнул и ушел. Я вернулась на кухню.

— Где ж ты такого изверга‑мужа нашла? — сочувственно протянула Мирра. — Вот потому я замуж никогда и не стремилась… А сейчас уже по возрасту даже в Дом счастливых союзов не приглашают.

Я лишь тяжко вздохнула и подхватила тяжелый поднос. Все, Даша. Это твой последний выход на арену. Держись.

Снова накатил липкий страх. Он поднялся из живота к горлу, сдавил грудь, заставив делать короткие вдохи. Если сегодня что‑то пойдет не так, второго шанса уже не будет.

Я сглотнула, выпрямила спину и заставила себя сделать шаг вперед. Бояться можно будет потом. Сейчас же, только идти и делать.