Глава 30.2

На следующий день, за завтраком я усиленно считала, какой по счету день здесь нахожусь. Получилось: сорок пятый. Примерно так, хотя я вполне могла где‑то сбиться: дни давно перестали быть четкими, они растекались, слипались, растворялись друг в друге.

Сорок пять дней.

Я машинально жевала, а внутри сравнивала себя прежнюю и нынешнюю, и не узнавала. Я изменилась не только внешне: похудела, огрубела, перестала суетиться и дергаться по пустякам. Но и внутренне. Я научилась ждать. Терпеть. Молчать. И думать прежде, чем говорить.

Так и не доев завтрак, я вышла в коридор. Там уже меня ждал сопровождающий и отвел к тронному залу.

Когда мы вошли туда, я сразу заметила, что с возвышенного помоста убрали трон. На его месте теперь стояли три обычных кресла. Перед помостом разместился длинный стол, за которым сидело чуть больше десяти человек. Посередине находились Ивир и Никамис. Видимо, это судьи.

Все до одного светловолосые мужчины. Разве что Ивир выделялся среди них своей темной шевелюрой, но его волосы тоже скоро отрастут и станут светлыми.

Тулика была права.

Я медленно обвела взглядом стол. Ни одной женщины за столом.

Позади судейского стола рядами стояли простые скамейки. Часть уже была занята девушками. Я прошла вперед и села в третьем ряду с краю, рядом с Туликой. Она повернула голову, встретилась со мной взглядом и с улыбкой кивнула.

Я выпрямила спину, сложила руки на коленях и приготовилась смотреть. Сегодня негодяи Дезумы получат по заслугам.

Первым поднялся Никамис.

— Судебное рассмотрение дела братьев Дезумов объявляется открытым, — сообщил он ровным, сухим голосом. — Прошу ввести обвиняемых.

Боковая дверь распахнулась. В сопровождении охраны в зал строем ввели троих братьев.

Первым, склонив голову, шел самый младший, Суфир. Худой, почти мальчишка, с острыми плечами и втянутой шеей. Он упрямо смотрел в пол, его пальцы мелко подрагивали, дыхание сбивалось. Боится и даже не пытается этого скрыть.

Я видела его первый раз. Так вот ты какой младший брат двух преступников. И сам стал таким же.

Вторым вышагивал очаровательный Рамир. Легкий, уверенный, до неприличия красивый. На губах играла вызывающая, самодовольная улыбка, будто он явился не на собственный суд, а на подиум дома мод. Он скользил взглядом по залу, ловил лица, искал реакции. Питался вниманием.

Мое сердце неприятно дернулось.. Когда‑то эта улыбка казалась мне привлекательной. Какая гадость!

Третьим шел старший, Сатон. Прямая спина. Четкий, выверенный шаг. Взгляд тяжелый и презрительный, будто все мы здесь были недостойны даже его злости.

Вокруг его левого глаза темнел синяк, лицо было исцарапано, словно по нему прошлась дикая кошка. Я невольно вспомнила кулаки Аси, и губы мои на мгновение дрогнули. Молодец, девчонка!

Братьев усадили на три стула на помосте и сняли с запястий веревки.

— Допроситель, прошу применить сыворотку истины к обвиняемым, — произнес Никамис.

Поднялся уже знакомый мне пузатенький советник законности. Вот, значит, кто будет задавать вопросы. Он держал в руках маленький флакончик.

Он подошел к каждому из братьев и капнул по паре прозрачных капель на ладони. Ах, вот как ее применяют! Я-то думала, что заставляют пить…

Я невольно подалась вперед и сжала пальцы на коленях. Что сейчас вскроется? Сколько лжи, грязи и сломанных судеб поднимется на поверхность?

Первым среагировал младший брат Суфир.

Он дернулся так резко, будто его ударили током, и сразу начал каяться, захлебываясь словами, путая имена:

— Простите меня, Лена, Аглая, Марина, Лиза… Я вам всю жизнь испортил. Как мне теперь с этим жить?! Я урод. Это все вы виноваты! — он резко вскинул голову и зло посмотрел на братьев. — Дурак я был, что согласился.

В зале прокатился глухой ропот. Девушки за моей спиной зашевелились, кто-то всхлипнул, кто-то стиснул зубы.

Мне вдруг стало… не по себе.

Суфир не был похож на чудовище. Скорее на сломленного мальчишку, которого загнали в угол, а потом заставили делать то, за что теперь невыносимо стыдно.

Председатель суда, Никамис, призвал к порядку, позвонив в колокольчик.

На помост вышел советник-допроситель и начал монотонно зачитывать по бумажке:

— Предъявляются обвинения аэсару Суфиру Дезуму, двадцати двух лет, приписанному к родовому замку Дезумов. Незаконная работорговля в количестве десять человек из другого мира, незаконное использование артефакта «Портал». Признаете ли вы себя виновным?

Суфир даже не задумался.

— Да, виноват во всех случаях, — бесхитростно ответил парень.

— Почему вы так поступили? — продолжал допрос советник.

— Молчи, дебил, ты нас всех… — донеслось от Рамира.

— Тишина! — резко прикрикнул Никамис и снова позвонил в колокольчик.

Допроситель выжидающе смотрел на Суфира. Тот тяжело вздохнул, плечи его опустились, и он выложил все как на духу:

— Я сначала сопротивлялся. Но потом старшие пригрозили, что большинством голосов лишат меня доли замка. Я очень испугался и согласился.

У меня внутри смешалась жалость и злость. Даже если так, то разве доля в замке стоит поломанных судеб девушек? Нет!

Допроситель повернулся к Рамиру.

— Вы угрожали вашему брату Суфиру лишением доли замка, если он откажется соблазнять девушек и привозить их в Дом счастливых союзов?

— Не… — Рамир схватился руками за подлокотники кресла. Костяшки его кулаков побелели, челюсти сжались. Его буквально ломало изнутри.

Вот как работает сыворотка истины. Нельзя не ответить. И нельзя солгать.

— Молчи. Перед кем выслуживаешься? Да ты на них посмотри, — встрял Сатон.

— Да! — внезапно выкрикнул Рамир и тут же зажал себе рот обеими ладонями.

Поздно.

Я злорадно ухмыльнулась. Так тебе и надо, подлец.

Допроситель подошел к Сатону. Тот взвился, вскочил со стула и закричал, брызжа слюной:

— Кто вы такие, чтобы меня спрашивать?! Сапоги мои чистить недостойны!

Стоящие позади него охранники усадили его обратно.

— Вы угрожали Суфиру… — начал советник, но не успел закончить.

— Да, угрожал! — рявкнул Сатон. — Он жалкий и трусливый, что еще с ним делать?!

В зале повисла тяжелая тишина.

Советник развернулся к суду и нудным, канцелярским голосом зачитал:

— Аэсар Суфир Дезум признался во всех вменяемых преступлениях. Смягчающие обстоятельства: действовал под влиянием угроз старших братьев и искренне раскаивается.

— Тогда переходим к допросу среднего брата, — предложил председательствующий Никамис.