Глава 30.3

Советник перелистнул свои бумаги и затараторил, словно спешил поскорее избавиться от неприятных строк:

— Обвиняемый аэсар Рамир Дезум, тридцати лет, приписан к родовому замку Дезумов. Обвиняется в незаконной работорговле девятнадцати человек из другого мира, незаконном использовании и владении артефактом «Портал», контрабанде товаров из другого мира и незаконном вывозе металла тилирин в другой мир. Также добавляется принуждение младшего брата к участию в организованной преступности путем угроз потери замка. Признаете ли вы себя виновным?

— Нет! Я не виноват! — как на духу ответил Рамир.

Я выпучила глаза от изумления. В груди неприятно екнуло. Он же не должен врать. Сыворотка истины не даст.

Значит… он не врет. Он действительно считает себя невиновным. Вот же гад.

Допроситель лишь уголком губ улыбнулся, скользнул взглядом по бумаге и задал первый вопрос:

— Соблазнили ли вы Наталью Петрову и вывезли ли ее из ее мира в наш мир для заключения Союза?

— Не… — Рамир снова вцепился в подлокотники кресла. Он боролся почти полминуты. Лицо его пошло пятнами, по вискам выступил пот. Но наконец он выкрикнул: — Да!

— Отлично, — спокойно сказал допроситель и снова уткнулся в бумаги.

— Соблазнили ли вы Алису Курицынину, Татьяну Селезневу… — советник нудным, беспощадным голосом начал перечислять имена. Я насчитала еще шестнадцать. — …и вывезли ли вы их всех в наш мир для заключения Союза?

Рамир уронил голову и зажал рот руками, словно надеялся физически удержать слова внутри. В зале повисла тягучая тишина. Мы считали секунды вместе с ним.

Пятнадцать. Двадцать. Ладони сорвались с лица.

— Да! — выкрикнул он.

— То есть вы привезли для женитьбы из другого мира девятнадцать девушек и со всеми ими развелись. Так?

— Да, — нехотя подтвердил Рамир, будто каждое слово приходилось вырывать клещами.

— Почему сразу же развелись?

Он вскинул голову. В его глазах мелькнуло искреннее, неподдельное раздражение.

— Они все одна другой страшнее. Единственная, кто мне понравился из них, была Ася. Но дело важнее: я и ее оставил в Доме счастливых союзов.

На третьем стуле встрепенулся Сатон. Он довольно ухмыльнулся и весело бросил:

— Не волнуйся, брат, я воплотил в реальность все твои желания.

Рамир помрачнел, губы его сжались в тонкую линию.

— Ты как был уродом, так им и остался, — гневно сказал он. — Мы же договаривались: девушек не бить.

Я медленно вдохнула.

Какая трогательная, избирательная нравственность. Похищать, значит, можно. Ломать жизни? Пожалуйста! Использовать? Само собой. Но бить нельзя. Какой святоша, ну прямо ангел во плоти. Только крылья, видимо, ему забыли выдать.

Снова зазвенел колокольчик, и допроситель продолжил свою работу, не давая залу ни секунды передышки:

— Аэсар Рамир, почему вы привозили девушек для женитьбы, если они вам не нравились?

Рамир дернулся, словно от укола, попытался удержать слова внутри, но сыворотка распирала его изнутри. Он выдавил ответ, кривя губы:

— Они все светловолосые. Знать любит таких. Даже если она жена всего на час.

По рядам прокатилась волна глухого негодования. Я ощутила, как у меня сводит челюсть. Для него мы не люди. Товар.

— То есть вы использовали девушек, чтобы оставить их в Доме счастливых союзов для других женихов, которые щедро оплачивали союз и развод? — безжалостно уточнил советник.

— Не… — Рамир стиснул зубы, кулак ударил по подлокотнику. — Да! Будьте вы прокляты.

— Сколько раз вы использовали артефакт «Портал» из красного саквояж? — советник не сбавлял темпа.

— Кто же считал?! Сколько надо, столько и пользовал.

— Откуда он у вас? — вопросы сыпались, как камни.

— Не зн… — лицо Рамира перекосило, он судорожно втянул воздух. — Брат дал.

— Какой из них?

— Суф… — он выдавил первый слог и захрипел, пытаясь удержаться. — Сатон!

Суфир вздрогнул всем телом, словно его ударили плетью по спине.

— Кто открывал портал? Вы или ваш брат, аэсар Суфир?

— Суф… — Рамир захлебнулся словом, и сыворотка дожала. — Я. Все разы.

Я поймала себя на том, что ногти впились в ладони. Значит, он все делал сам. Осознанно. С холодным расчетом.

— Ввозили ли вы товары из другого мира?

— Не… Да.

— Что именно? — допрос ускорился.

— Все, что хотел.

— Перечислите, что вспомните, — потребовал советник.

Рамир зажал рот, но слова все равно прорывались наружу, комкаясь, слипаясь

— Вино, сигареты, оливковое масло, шатры, спортивные костюмы, шампунь для волос, душистую воду, китайские тапочки…

— Знали ли вы, что ввоз товаров из чужого мира запрещен?

— Не… Да!

— Чем расплачивались? — упрямо продолжал допроситель.

— Монетами тилирина. Они у них очень ценные, золотом называют, — вырвал из себя Рамир, словно признавался под пыткой.

— Знали, что запрещено вывозить металл?

— Н… Да знал я, знал! — раздраженно выкрикнул мой первый бывший муж.

Я с горечью усмехнулась. Почему я не увидела его гнилое нутро раньше? Мне не пришлось бы все это переживать.

— Раскаиваетесь ли вы хоть в одном совершенном преступлении? — прозвучал последний вопрос.

— Д… Нет! — выпалил Рамир, вскинув подбородок. — Я все сделал правильно. Это все вы виноваты. Прекрасно жили! Чем вам не понравился король Гезер?!

В зале повисла тишина, плотная и липкая. Мне стало физически дурно, словно я вдохнула ядовитые пары.

Советник развернулся к судьям и ровным, канцелярским тоном зачитал вывод:

— Аэсар Рамир Дезум признался во всех вменяемых преступлениях. Смягчающих обстоятельств не имеется. Не раскаялся ни в одном деянии.

Я отвела взгляд. Смотреть на него дальше было все равно что наступать в грязь снова и снова: смысла ноль, а отвращение только сильнее.

Вновь поднялся Никамис.

— Переходим к опросу третьего, — сообщил он.