Глава 5.5

Опираясь на ладони, Ивир медленно поднялся.

— Спасибо, что пришла проведать. Еще и мазь принесла.

— Она же твоя, — хмыкнула я.

Он покачал головой.

— Нет. Я тебе ее подарил.

Я держала пустой тюбик в руке. Ивир посмотрел на мои пальцы.

— Слышал утром, как хозяйка велела тебе обрезать ногти. Нужна помощь? — предложил он.

Я вздохнула.

— Точно… забыла.

Ивир медленно достал из своей сумки, лежащей у дерева, маленькие ножницы. Попробовал срезать ноготь большого пальца — не получилось.

— Ничего себе… Какие крепкие у тебя ногти, — удивился он.

— Это не ногти. Это полигель, — объяснила я.

— Поли… что? — моргнул он.

— Искусственный материал.

— А-а… — протянул он. — Тогда ножницы не возьмут. Подожди.

Он исчез в темноте и вернулся с целым ящиком инструментов. Шел он мягко, но шаги выдавали усталость.

Ивир начал аккуратно срезать мои ногти кусачками и подпиливать напильником. Его пальцы касались моей кожи осторожно, словно я была чем‑то хрупким, что можно ненароком разбить. Прикосновения странным образом успокаивали.

Я размышляла: за какие деньги я бы согласилась участвовать в таком спектакле и получать удары кнутом? Ни за какие.

Никакие суммы не стоят такой боли. Может, Ивир вовсе не актер, а тоже наказан судьбой. Что он там про Рамира сказал? Его брат — лучший друг короля? Эх...

— Зря ты так плохо думаешь про Рамира, — пробормотала я.

Слова вышли упрямыми, но внутри звенели пустотой, словно я повторяла их по привычке.

Ивир взял мою ладонь и принялся обкусывать ноготь мизинца.

— А что я должен думать? — спросил он. — Рамир использовал тебя. Женился и сразу развелся. Он уехал, а ты тут застряла.

— Это не правда! Это всего лишь спектакль, а вы все актеры! — стояла я на своем.

— А цель какая у этого спектакля? — фыркнул Ивир.

Но я уже знала ответ.

— Это проверка меня. — Я вскинула подбородок.

— На что? — Ивир оторвался от моих ногтей и выпучил глаза.

— Выдержу ли я трудности жизни, не перестану ли сомневаться в нем. Буду ли я предана ему до конца.

У Ивира отвисла челюсть. Он смотрел на меня так, словно не мог подобрать слов. В груди неприятно кольнуло: я впервые услышала собственный абсурд.

Он хмыкнул.

— Ты хоть понимаешь, сколько стоит организовать такой спектакль?

— Рамир богатый! — парировала я. — Ему не жалко на меня денег.

— Ему не жалко денег, чтобы пытать тебя! — вскрикнул Ивир — Это же каким больным отморозком нужно быть, чтобы подвергнуть любимую женщину садистским испытаниям! Ты реально хочешь быть преданной женой такого урода?!

— Почему сразу урода?! — обиделась я. — Он красавчик!

— Снаружи лишь. А внутри — страшный ужас.

Осколки сомнений протиснулись мне в разум. Неужели… он прав? Я умолкла.

Обрезая последний ноготь, Ивир спросил:

— На каком языке ты разговариваешь последние дни? На родном?

Я застыла от удивления. Вопрос ударил неожиданно, как птица по стеклу. Я даже не сразу поняла, что именно меня смутило, медленно втянула воздух и прислушалась к себе.

С языком что‑то неладно.

Чтобы проверить, я отвернулась, и пробубнила себе под нос: «Королевский указ номер сто один».

Фраза легла на язык легко, текуче. Звуки сложились в ровную, почти певучую связку. Я поняла смысл сразу, без усилий, как если бы говорила так всю жизнь. Но… это был не русский.

Сердце неприятно кольнуло. Я нахмурилась, сосредоточилась и произнесла ту же самую фразу осознанно, стараясь вернуть привычное звучание: «Королевский указ номер сто один».

И снова — другой язык. Новый. Чужой. И в то же время абсолютно родной.

У меня пересохло во рту.

Я сделала еще одну попытку. Уже нарочно. С усилием, будто продираясь через плотную ткань. «Королевский… указ… номер… сто… один…».

Теперь это был русский.

Резко выдохнула. В голове что‑то щелкнуло, словно невидимый замок провернули ключом. Мысли прояснились, в висках слегка зазвенело, а по позвоночнику прокатилась короткая дрожь.

Я замерла, ощущая, как внутри медленно оседает осознание: я разговариваю на неизвестном мне языке. Свободно. Без перевода. Без поиска слов. Как на родном. И делаю это уже несколько дней подряд, автоматически, не замечая подмены. Так уже привыкла к новому мелодичному языку, что совсем забыла, что он не русский.

— Что это за язык? — уточнила я, отойдя от шока.

— Камилонский.

— Откуда я его знаю?

— Знание языка дается автоматически всем, использовавшим магический портал для перемещения в Камилон из другого мира, — спокойно объяснил Ивир и опустил мою ладонь.

Я замотала головой. Рамир сказал то же самое. Снова магия? Полный бред. Но как тогда объяснить, что я понимаю и разговариваю на чужом языке? Только магией.

Неужели это я брежу? Неужели Рамир на самом деле предал меня?

У меня остался в запасе еще один аргумент. Последний. Тот, за который я цеплялась обеими руками, как утопающий за бревно.

— Тапочки! — воскликнула я.

Голос дрогнул, не от уверенности, а от отчаянной надежды, что мир еще можно удержать на месте.

Ивир опустил взгляд сначала на свои тапки, затем посмотрел на мои, точь такие же, только меньше.

— И что же с ними не так? — удивился он.

— Они из моего мира. Понятно? — объяснила я. — Значит, вы все тут актеры. Прокололись! Понимаешь?

Ивир выпучил глаза настолько резко, что я почти услышала, как внутри у него щелкнуло недоумение.

— Если твой Рамир тебя сюда целиком притащил, — спокойно ответил он, — то, думаю, и с тапочками справился бы.

Тапочки… Эти дешевые хлипкие тапки… такие же, как дома… такие же, как тут…

Если Рамир смог меня сюда притащить… то, действительно, мог взять и тапочки. Любые. Хоть китайские, хоть марсианские. Просто положить в ту же карету. Просто взять и привезти. Нет ничего проще. Мать моя!

— Так все это реально?! — прошептала я.

Слова застряли где‑то между горлом и сердцем. Внутри меня что‑то больно и остро щелкнуло. Обжигающая волна правды проснулась по телу и вспыхнула в голове, смывая все мои иллюзии. Я не могла вздохнуть.

— Я, действительно, в другом мире? Рамир меня обманул? — прохрипела я.

Ивир кивнул едва заметно, будто жалея, что говорит правду.

— Наконец-то дошло, — тихо сказал он.