Глава 12.4

— Чего?! — взвилась я, подпрыгивая на месте. — Не буду!

— Платье, — уточнил он. — Я сделаю из него что‑нибудь поудобнее. Иначе ты застрянешь где-нибудь в кустах, а мне тебя потом вытаскивать.

Я встала с пенька.

— Я буду раздеваться… — начала было я, но Ивир одним уверенным движением рванул верхний шелковый слой подола. Ткань хрустнула.

— Ты совсем сумасшедший?! — взвизгнула я.

— Чуть-чуть, — хмыкнул он. — Зато полезный. Будем работать по натуре.

Он отмерил взглядом длину платья, захватил обеими руками часть ткани и ловко, почти профессионально, ножом отрезал подол от пояса. Затем сделал два надреза для рук по бокам отрезанного полотна. Легко. Словно платье и создано было, чтобы превратиться в… греческую тунику.

Каждый росчерк лезвия по шелку скреб по нервам. Вместе со звуком рвущейся ткани из меня будто вырезали куски моих неоправданных ожиданий. Свадьба, жених, любовь до гроба, верность… Чушь! С каждым лоскутом они отваливались от меня и исчезали, обнажая меня настоящую. Ту, которая выберется из этого чертового мира и вернется домой.

Я скинула остаток платья, оставшись в корсете и нижнем белье.

Ивир обмотал подол вокруг моих бедер, перекинул часть ткани через плечо, подтянул, закрутил… и вдруг фата с моей головы легла ему в руки.

— И это пойдет в дело, — довольно сказал он.

— Только не фату! — взвыла я, понимая глупость своей жалости.

Фата была словно олицетворение невесты. Той, кем я была, но по настоящему так и не стала. Ее рвущийся хруст звучал как треск последней уходящей иллюзии.

— Поздно. — Он уже рвал ее на длинные ровные полосы. — Надо чем‑то закрепить.

Тонкие ленты фаты легли мне талию, плечо, обмотали подол. Ивир завязал узлы так, что ткань подтянулась, стала почти удобной.

— Все, — сказал он, отступая на шаг. — Ты теперь как воительница древних времен.

Я машинально провела ладонью по бедру. Ткань мягко коснулась кожи, подол больше не мешался под ногами.

— А корсет?! — напомнила я, хватая себя за грудь. — Он душит!

Ивир смерил меня внимательным взглядом.

— Снимай, — твердо сказал он.

— Сама не могу…

Он молча подошел сзади и аккуратно перекинул мои волосы вперед. Теплые руки коснулись шеи, от этого по спине пробежала дрожь. Пальцы Ивира уверенно нашли узел, он ослабил его и принялся методично распутывать ленту фиксации корсета.

Я невольно затаила дыхание. Половина меня хотела отстраниться, вторая стояла не шелохнувшись, боясь спугнуть этот странный тихий момент.

Он стоял совсем рядом, я чувствовала его всей своей спиной. Его фигуру, возвышающуюся надо мной, его руки, его дыхание...

Стоило ему чуть‑чуть потянуть шнуровку, как у меня по коже разошлась волна мурашек, совершенно не от ужаса. Прекрасно, Даша, твой фиктивный муж раздевает тебя в лесу, а ты стоишь, как зачарованная. Я легонько мотнула головой, сбрасывая наваждение.

Когда давление ослабло, я ахнула: легкие, казалось, впервые за долгое время наполнились воздухом.

Сдернув корсет, я протянула его Ивиру. Пусть делает с ним что хочет.

Он поднял его на уровень глаз, слегка наклонил голову, будто примериваясь, и без лишних слов перерезал плотную ткань пополам, оставив только верхнюю часть.

— Ты чего творишь?! — по привычке возмутилась я, а потом махнула рукой.

Наряд уже и так окончательно испорчен.

— Руки подними, — спокойно велел он. — Нужно закрепить, иначе все развалится.

Он с выражением посмотрел на мою грудь.

— Нет!

— Даша, — он выдержал паузу, — подними.

Я буркнула пару проклятий себе под нос, но руки подняла. Ивир ловко просунул укороченный корсет под тунику, аккуратно уложив его на нужное место. Начал шнуровать быстро, но бережно, лишь изредка касаясь пальцами моей кожи.

Когда он отступил на шаг, я взглянула на собственную грудь. Она оказалась наверху. Даже слишком наверху.

— Что это?! — я чуть не присвистнула. — Пуш‑ап?

Он пожал плечами, довольно улыбаясь.

— Мне с этим только мужиков покорять, — хмыкнула я.

— Можно, — хохотнул он. — Но потом.

Я пнула его носком шлепки, а он только рассмеялся. Смех скользнул мне в сердце, как солнечный луч сквозь листву: коротко и тепло. Мне вдруг ужасно захотелось, чтобы он смеялся почаще.

Ивир засунул остатки платья и корсета в сумку. Какой запасливый мужчина.

Мы двинулись дальше. Лес уже не казался таким враждебным: между деревьями пробивалось солнце, свежий воздух наполнял легкие, а ткань свободно развевалась вокруг ног. Как же приятно!

Идти стало гораздо легче: ткань больше не путалась под ногами, тело наконец дышало свободно.

Но радость оказалась снова недолгой.