Глава 14.4

Посуду я домыла кое-как и, на дрожащих от усталости ногах, добралась до нашей каморки. Эмоции внутри хоть и варились на медленном огне, но грозили перелиться через край.

Ивир уже возлежал на кровати в белых труселях, выглядывающих из-под одеяла, как флаг капитуляции.

— Приветик. Устала? — спросил он сочувственно, приподнявшись на локте.

— Чего Калия к тебе лезет? Ты видел, что она вытворяла? — выпалила я вместо ответа. Усталость как рукой сняло.

— А что я сделаю? Запрещу? — пожал он плечами.

— Не так же откровенно! — взвилась я. — Она едва слюной там не подавилась!

Он приподнялся выше и внимательно на меня посмотрел.

— Ты ревнуешь, что ли? — удивленно спросил он.

— Вот еще, — фыркнула я.

Но внутри что‑то неприятно кольнуло.

— Даша, не сердись, — мягко сказал он. — Я о других делах думаю.

— Но от девочки все равно держись подальше.

Он поднял руки, словно сдавался.

— Хорошо, я буду осторожнее.

Я переоделась, легла в кровать и укуталась одеялом. Тепло ткани никак не могло выгнать холод ревности, который все еще шевелился под ребрами, как обиженный зверек. И чего я так завелась?

Тут же, как по расписанию, раздался громкий стон хозяйки. Да е-мае! Четвертый день подряд.

— Терминаторы, — прошептала я. — Оба.

Я вспомнила, что хозяина почти не вижу днем.

— А где Аур все время пропадает? Чем он вообще занимается? — спросила я.

— Косит траву, ламв пасет, коней в лес выгуливает. Оттуда сухие стволы привозит, а я во дворе колю, — ответил Ивир.

— А он не боится партизан? — уточнила я.

— Кого? — не понял он.

— Ну… этих. Кто в лес убежал от армии.

— Сопротивление. Их попробуй еще отыщи. Они же прячутся.

И тут меня осенило.

— А может, Аур сам в сопротивлении состоит?

Ивир фыркнул.

— С такой‑то хозяйкой? От ее взгляда ничего не укроется.

— Так может, он от нее скрывается днем, чтобы не доставала… своими приставаниями.

— А вот это похоже на правду, — хмыкнул Ивир.

Стон Миканы становился все громче. Он вибрировал через стену, будто сама таверна рыдала в унисон.

Мы молчали, стараясь не смотреть друг на друга. До чего неудобно!

— Даша, — тихо позвал Ивир. — Нам бы стать немного… ближе.

— Ты забыл? У нас фиктивный союз, — буркнула я и плотнее завернулась в одеяло.

Он вздохнул. Немного помолчал, а потом шепотом выпалил:

— Понимаешь, мы смотримся неестественно. Изображай хотя бы на людях любовь ко мне. Хозяйка уже нас подозревает.

В его голосе была осторожность, словно он боялся, что я снова оттолкну его. Я нахмурилась, но пообещала:

— Постараюсь.

Неужели мне придется его целовать? Или объятий достаточно? Внутри вспыхнул протест: изображать близость опасно, вдруг сама заиграюсь.

— Пора уже, Даша, — сказал он.

— Что пора? — не поняла я.

Он невинно улыбнулся. Я чуть отодвинулась. Чего это он удумал?

— Показать этой таверне, что мы исполняем супружеский долг.

Я выпучила на него глаза.

— Совсем оборзел?! Не смей меня лапать!— прошипела я.

Ивир зашелся тихим смехом.

— Ты бы видела свое лицо, — сказал он сквозь смех.

Я треснула его по плечу.

— Ну и шуточки у тебя, — буркнула я.

Ивир быстро успокоился и тут же серьезно добавил:

— Даша, ситуация накаляется. Хозяйка нас подозревает. Патрулю уже намекнула, что мы с тобой на молодоженов-то и не похожи. Следующая проверка может оказаться куда неприятнее. Поэтому, нам придется играть любовную пару изо всех сил.

Я кивнула. Тут уж не поспоришь. Он прав.

— И что ты предлагаешь? — тихо спросила я.

— Будем имитировать жаркую ночь, — сообщил он с энтузиазмом.

— Чего? — не поняла я. — Сейчас что ли?

— Угу. А ты против? — поднял он бровь.

Я задумалась. Наверное, действительно пора. И хозяйка отстанет, и дочка ее присмиреет.

— Я согласна, — обреченно выдохнула я.

Он довольно кивнул и начал подпрыгивать на кровати. Я молча смотрела на его дрыгания и не удержалась от смешка. Он вышел громким, и мне пришлось зажать рот ладонью. Боги! Чем мы занимаемся?

— Хватит ржать, — шикнул он на меня. — Давай, начинай стонать. Твоя партия обширнее.

— Гнилой кирш… — выругалась я и перевернулась на спину.

До чего я докатилась? Но деваться не куда.

Я напряглась, набрала побольше воздуха и выдала громкий, протяжный стон. Щеки мгновенно вспыхнули, больно уж правдоподобно у меня вышло. Ивир показал палец вверх и быстрее заскакал на кровати.

Хозяйка тут же ответила громким стоном из-за стены, словно решила нас перекричать. У меня включился спортивный азарт и я громко ответила ей. Посмотрела на хихикающего Ивира и кивнула: теперь твоя очередь.

Он довольно рыкнул. Я подхватила.

Микана не сдавалась. Она тянула ноту так, будто боролась за титул «Лучший стон года».

Мы с Ивиром повернулись друг к другу. Тепло его дыхания коснулось моей щеки, и сердце сбилось с ритма. Слишком близко, слишком реально.

Мы посмотрели друг другу в глаза. Темная тесная каморка будто толкала наши тела навстречу. Его ладони нашли мои и наши пальцы переплелись. Лица опасно приблизились. Мир сузился до точки между нашими губами, до горячего воздуха, до тихого стука крови в ушах.

Я издала последний, победный стон, словно поставила точку в этом музыкальном кошмаре. Ивир рыкнул в ответ.

Какие же у него замечательные серые глаза… Глубокие, как лесное озеро перед дождем. А губы… мягкие, чувственные, манящие. Так бы и прикоснулась к ним…

Я потянулась ближе. Он тоже. Желание шагнуло вперед раньше меня: тело выбрало его само, без всякого разрешения от здравого смысла.

Мы почти соприкоснулись, когда на его лоб упала прядь волос. Я машинально потянулась ее убрать, и внутри дрогнуло что‑то нежное: это прикосновение казалось большим, чем просто поправить волосы.

Но Ивир резко перехватил мою руку и мягко, но уверенно прижал к кровати.

— Не надо, — тихо сказал он. — Я не люблю, когда касаются моих волос.

На меня словно ушат холодной воды вылили. Вся теплота момента тут же растаяла. Ах, он не любит. А мои шикарные волосы кромсать и красить, значит, можно?!

Я отодвинулась и нахмурилась. Холодок обиды прошелся под ребрами. Нелепо, глупо, но больно: я слишком позволила себе расслабиться.

— Даша… — осторожно позвал он. — Ты обиделась, что ли?

— Нет, — отрезала я и отвернулась к стене. — Супружеский долг выполнили. Давай спать.

Лампадка вздрогнула, будто ей стало неловко, и погасла. Темнота легла между нами плотным покрывалом.

Я закрыла глаза и протяжно выдохнула. Что я творю? Мы же почти поцеловались! А если бы он не остановил меня? Куда бы это все привело?

Возьми себя в руки, Даша! Тебе с этим мужчиной не по пути. У тебя свой мир, а у него — свой. Вот пусть так и будет!