Глава 14.5

После нашего вечернего концерта любопытство хозяйки и ее дочери вовсе не утихло, наоборот, разрослось, как сорняки после дождя.

Целый день они не давали мне прохода. То Микана якобы смущенно улыбнется, подожмет губы и исподволь спросит:

— Смотрю, довольная сегодня. Все уладили?

То Калия вдруг, как статуя, вырастет перед самым моим носом, ткнет пальцем мне в живот и потребует:

— Ну давай же, расскажи! А что вы делали ночью? Мама говорит, вы сильно шумели.

Я тут же разворачивалась и ускользала в другой угол кухни, другой угол дома, другой угол хлева… Да куда угодно, лишь бы подальше от их пытливых носов.

Но внутри уже трясло не по-детски. С каждым новым вопросом будто кто-то медленно поворачивал раскаленный крюк в груди. Вулканическая лава ходила ходуном, поднималась к горлу, грозя выплеснуться. Я чувствовала, как еще чуть‑чуть, и меня разорвет прямо на кухне, среди кастрюль и их любопытных взглядов.

Поняв, что я ответа не дам, Микана нашла к чему еще придраться:

— Аур говорит, что твой муж слишком много знает. Начитан, образован. Откуда такие на фермах берутся?

Я пожала плечами, с трудом удерживая лицо спокойным.

— Он часто ходил с отцом к королевскому двору, всякого наслушался.

— Тогда чего он такой умный в тебе нашел? — поддела хозяйка.

Я в который уже раз сцепила зубы и решила не спорить. Легче согласиться, чем объяснять.

— Да и правда, — пробормотала я. — Ничего особенного во мне нет.

Сказать это вслух оказалось мерзко, будто сама помогла ей соскрести с себя последние остатки достоинства.

Микана тут же отыграла обратно:

— Ой, ладно тебе скромничать. Грудь, вон, как у ламвы торчит. Мужики таких любят.

Я устало посмотрела на нее. Ну спасибо! Грудь как у ламвы… Чудо, а не комплимент.

Калия тоже тактики не изменила. Она настырной осой крутилась вокруг Ивира. Два раза поднесла ему молоко, и оба раза с преданными глазами щенка, которому показали новый мячик. Попробовала даже снова пощупать его бицепс, но он ловко отстранился.

Калия поджала губы, но не смирилась. В ее взгляде мелькнуло дерзкое «я еще свое возьму», и мое сердце болезненно дернулось от предчувствия беды.

Где-то в промежутках между этим всем безобразием мы с Ивиром изображали влюбленных. Днем, проходя мимо, он притянул меня к себе и чмокнул в щечку.

Стоило ему уйти чуть подальше, как хозяйка презрительно фыркнула:

— Разве это поцелуй?

Калия добавила, сияя:

— Я лучше умею.

Они изводили меня целый день. Каждое слово, каждый взгляд добавляли новое полено в костер, на котором булькал мой котел с терпением. Какого лешего они ко мне пристали? В их мире все женщины такие озабоченные? Или это мне так повезло, встретить эту парочку?

Бурля, я держалась из последних сил. Однако тело меня выдавало: плечи подрагивали, пальцы цеплялись за тряпку слишком сильно, челюсть сжималась так, будто я пыталась перекусить железный прут.

Я знала одно: долго я так не протяну. И если кто-то еще раз спросит про мои «ночные стоны», то крышку моего котла сорвет. Пострадают все…