Глава 15.3

Вечером, усталая от бесконечной беготни и тревоги, я доковыляла до каморки, переоделась в ночную тунику и заползла в кровать. Тело гудело от напряжения, мышцы сводило судорогой.

Чуть позже пришел Ивир. Он переоделся в белые труселя и тихонько лег рядом, стараясь не разбудить меня.

— Что это было? — спросила я, не открывая глаз и не поворачивая головы.

— О чем ты? — ответил он недоуменно.

— Аэсар тебя вроде как узнал, — спросила я тихо, подбирая слова.

— Не было ничего такого, — спокойно ответил Ивир, но в его тоне проскочила нотка испуга.

— Он сказал: «ты…» — пошла я в прямое наступление.

Ивир неестественно весело хихикнул.

— Обознался он. Перепутал со своим прошлым слугой.

Я обернулась и недоверчиво посмотрела на него. Он врет.

— Он именно поэтому мне монету и дал. Чтобы сгладить недоразумение, — продолжил нагло врать Ивир, не глядя мне в глаза.

Я ему не поверила. Он ждал Никамиса уже неделю, считал цикл Тазира до полнолуния и шептал его имя во сне. Мне нужно быть осторожной с Ивиром. Смотреть. Запоминать. Возможно у него и есть вторая, скрытая жизнь, а вот у меня она всего одна. И я не хочу ее потерять.

Ивир задул лампадку, и мы погрузились в темноту, нарушаемую лишь фиолетовым светом Тазира, пробивавшимся в маленькое оконце под потолком.

За стеной сегодня было тихо: ни вздохов, ни скрипов. Я отвернулась к стене и через некоторое время стала дышать ровно, демонстрируя, что сплю.

Ивир выжидал долго. Часа полтора. Я пару раз проваливалась в дрему, но каждый раз резко просыпалась от напряжения. Нельзя спать!

Я уже почти сдалась и уснула, когда Ивир медленно и осторожно сполз с кровати. Послышалось тихое шуршание надеваемых штанов и рубашки. Он явно крался на цыпочках, я чувствовала это даже спиной. Почти беззвучно скрипнула дверь и закрылась.

Я тоже сползла с кровати. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось в висках. Я быстро переоделась в свое темное платье. Так безопаснее. Обула туфли, стараясь не задеть комод. Лампадка не горела, но тени Тазира помогали видеть очертания каморки.

Я медленно открыла дверь и огляделась. Пусто.

В таверне стояла тишина, лишь балки иногда поскрипывали. Я аккуратно прокралась к выходу и вышла на крыльцо, прячась за деревянным столбом.

Свежий воздух ударил в лицо. Над двором висел полный Тазир: огромный, низкий, фиолетовый. Свет от камилонской луны ложился на окрестность призрачными бликами, делая мир нереальным и опасным.

Ивира нигде не было. Вдали у загородки, где днем паслись ламвы, скользнула тень. Это он! Куда он намылился?

Я отступила на шаг, с силой прижимаясь спиной к прохладной стене таверны. Сердце билось так громко, что мне казалось его услышат.

Сразу идти за Ивиром было опасно: заметит. Поэтому я, прижимаясь к стене, обогнула дом с другой стороны. Потом прокралась ближе к периметру двора, где тени гуще, а земля мягче.

Прошла мимо нужника, деревянной будки с перекошенной дверцей, от которой тянуло кислым и затхлым. Мухи там даже ночью лениво жужжали, будто караулили посетителей.

Интуиция заставила резко обернуться. От дома в мою сторону шла вторая тень. Я плюхнулась в густую, еще теплую от дневного солнца траву и замерла. Грудь сжало, вдох оборвался. Я боялась даже моргнуть. Если заметят, я не смогу оправдаться. И убежать тоже: спрятаться негде.

В двух метрах от меня, ступая почти беззвучно, прошел приезжий господин. Запах дорогих масел и холодного металла скользнул по воздуху. Меня пробрала резкая дрожь.

Повесят… — мелькнула глупая, липкая мысль.